Вышло в свет тринадцатитомное собрание сочинений Левка Лукьяненко под общим названием «Шлях до відродження» (Киев, ООО «Юрия Любченко», идея и финансовое обеспечение издания принадлежат Сергею Овчаруку). Впрочем, «вышло в свет» — немного неточно сказано, потому что книги датированы 2014—2015 годами, а в продаже они не были замечены. Хорошо, если попадут в библиотеки, хотя хватит не всем, потому что тираж каждого тома — тысяча экземпляров, а библиотек в Украине сорок тысяч.

В первом томе — книги «За Україну, за її волю...», «Сповідь у камері смертника», «Вірую в Бога і в Україну», а также избранные письма автора и письма, адресованные ему. Том второй («Не дам загинуть Україні!») содержит воспоминания и документы, касающиеся биографии и политической деятельности автора с 1959 года до конца 1980-х. Том третий — это книга «На землі кленового листка. Спогади й роздуми посла», где речь идет о начале 1990-х годов, когда Лукьяненко был первым послом независимой Украины в Канаде. Том четвертый включает публицистическую книгу «Незнищенність», выдержавшую уже пять изданий, а также известный труд «Маршал Жуков і українці в Другій світовій війні». Тома пятый — девятый отданы мемуарному пятикнижию «З часів неволі». Десятый том («Тут мій дух») объединяет публицистику 1988—2009 годов. В одиннадцатом томе — документальные и публицистические материалы, связанные с историей Украинского Хельсинского союза и Украинской республиканской партии, которую Лукьяненко в свое время создал и возглавлял. В двенадцатом томе — просветительское и историко-философское произведения «Національна ідея і національна воля» и «Де ти, доле України?». И наконец, в тринадцатом томе — произведения «Злочинна суть КПРС-КПУ, Нюрберг-2», «Придністров’я», «Від хохла до українця», отдельные статьи и интервью.

Притом, что большинство этих текстов ранее публиковались, а некоторые выдержали по несколько изданий, тринадцатитомник не является простым повторением более давних публикаций. Автор дополняет их текстами, которые когда-то были вычеркнуты редакторами, подает дополнительные документы, которые в свое время не были доступны. К некоторым работам прилагаются современные комментарии, последние из них датированы 2014—2015 годами. Однако, Лукьяненко честен перед собой и читателем — ничего в своих более давних трудах не исправляет и не переписывает задним числом.

Остается только удивляться творческой активности 90-летнего автора! Потому что подготовить к печати такой объем текстов, наверное, не намного легче, чем для читателя все это прочесть.

Действительно, объем издания (более 7 тысяч страниц) — впечатляет. Наши средства массовой информации (прежде всего телевидение) в последнее время приучили себя (да и публику) смотреть на Левка Григорьевича Лукьяненко как на некоего свадебного генерала, к которому обращаются при случае за комментариями по поводу той или иной «круглой даты». Формат обычно короткий, чтобы обыватель не успел заскучать и переключиться на какое-нибудь шоу. Итак, все должно быть быстро и доступно.

Может, дело не только в телеформате, но и в том, что наш герой принадлежит к поколению уже легендарному, а легенда — это тоже упрощение. Здесь все вмещается в несколько строк. Кого ни спроси — скажет, что Лукьяненко это тот, кого в 1961 году приговорили к смертной казни «за попытку отрыва УССР от СССР», но смерть заменили заключениям, растянувшимся на четверть века, а затем узник вышел на свободу и написал Акт провозглашения независимости Украины 24 августа 1991 года, и за это его буквально носили на руках (есть известный снимок нашего фотокора Александра Клименко — десятки рук подбрасывают Лукьяненко над головами ликующей толпы).

Вот так — кратко, красиво и наглядно. Но Левко Григорьевич как живая личность не укладывается в быструю доступность. По крайней мере этот его многотомник напоминает сооружение, в котором тринадцать входных ворот, и ты можешь войти в любые из них. Впрочем, это еще не гарантирует, что так сразу начнешь ориентироваться в лабиринтах этого сооружения. Здесь важно правильно выбрать ворота. Кто-то может войти внутрь через дверь пятого тома, открывающего эпопею «З часів неволі», чтобы выяснить, за какую идею герой в тюрьме сидел. А кто-то (например, автор этих строк) выберет другую дверь, а именно — том третий, рассказ Лукьяненко о полутора годах службы на посту первого посла независимой Украины в Канаде.

Почему именно этот том? А хотя бы потому, что здесь Лукьяненко предстает перед нами, так сказать, в почти «химически чистом» виде, сам по себе. Ведь мы обычно сравниваем одного политика с другими, потому полнота образа теряется. Так было, например, на выборах президента 1991 года, когда мы тоже «сравнивали», и большинство голосов отдали Кравчуку, за ним шел Черновил, и только третьим — Лукьяненко. И вот, спустя несколько месяцев после этого, Левка Григорьевича назначают послом в Канаду. Может, это была попытка отправить его подальше из Украины, но нам интересно другое. Вот человек хотел стать президентом, чтобы построить Украину по своему пониманию. Его не избрали, но это был будто такой иронический вызов судьбы: ну, человек, бери, строй свою Украину в Канаде, на пустом месте, конкурентов у тебя нет, все в твоих руках, посмотрим, что ты там построишь!

Он воспринял этот вызов со всей серьезностью — и поехал.

Место, куда он прибыл, действительно было пустым, а иногда и неуютным. Хоть Канада первой в мире признала независимую Украину, но к украинской самостоятельности (как и к квебекской) англоязычные канадцы относились в основном отрицательно. У нашего МИД не было денег на покупку дома для амбассады, а бывшие посольские здания СССР забрала себе Россия и делиться ими не хотела. Лукьяненко был готов пойти на авантюру и захватить одно из этех зданий — так сказать, в счет будущего раздела совместного советского имущества. Другой выход — разместить посольство в ста километрах от Оттавы, на ферме одного канадского украинца, который обещал передать ферму Украине. Впрочем, это завершилось курьезом: этот сударь хотел открыть в Украине парфюмерную фабрику, «чтобы сделать всех украинок самыми красивыми в мире», но свою ферму так и не отдал.

Поэтому сначала пришлось жить в примаках. Зарплата посла — 1420 канадских долларов в месяц (для сравнения: уборщица в отеле, где жил посол, могла заработать 1728 долларов).

Наше государство было тогда еще не увереным в себе, дипломаты, по инерции, жили в соответствии с «Правилами об условиях труда советских работников за границей», утвержденными в Москве еще во времена Брежнева.

В конце концов, московские дипломаты чувствовали себя в Канаде хозяевами положения, что говорить, если даже почта в посольство Украины шла через посольство России! Это реальность, с которой приходилось мириться. Но Лукьяненко не был бы собой, если бы мирился. Буквально с первых дней заявил своим сотрудникам: «Мы будем относиться к России корректно, но не забудем ни на миг хищную природу российского империализма, его постоянную антиукраинскую направленность». Нечто подобное он говорил не только среди своих. Его предупреждали: дескать, это недипломатично, россияне направят ноту протеста! Впрочем, «ноты» он чаще получал от своих — из киевского МИД, где поведение посла казалось чересчур независимым. Он это комментирует так: «Если бы я шел путем согласования каждой машинистки с нашим министерством, то посольство не удалось бы организовать не то что за один, но и за три года, не говоря уже о налаживании широкой работы» (том ІІІ, с. 492—493). А в вопросах морали был и вовсе категоричен. Похоже, он действительно пытался строить в отдельно взятом посольстве идеальную Украину и не терпел рядом с собой банальных чиновников-«заработчан».

В МИД Украины сетовали: дескать, «за полтора года ни один из тогдашних двадцати трех послов не выгнал из своего посольства ни одного дипломата, а Лукьяненко выгнал трех. Что, ему достались какие-то худшие дипломаты? Пожалуй, нет. В чем же дело? Ответ ясен: Лукьяненко хуже, чем другие 23 посла Украины!» (том ІІІ, с. 389).

Кстати, одного из своих дипломатов он выгнал за пьянство (притом, что Левко Григорьевич в этом деликатном деле — не ортодокс, вот его слова: «Я боюсь людей, которые в рот не берут спиртного, потому что подозреваю за этим... или невероятный догматизм, или неуверенность в своей твердости и боязнь после первой рюмки поддаться зеленому змею» (том ІІІ, с. 270)). А двух других освободил за то, что писали в МИД доносы на посла. В практике таких доносов, видимо, тоже не было ничего особенного — но не для Лукьяненко!

В конце концов, он делал то, что считал полезным для своей родины и за должность не держался. Через полтора года, «обдумав ситуацию в Крыму — согласие Кравчука делить Черноморский флот пополам, капитуляцию перед Западом и согласие на уничтожение ядерного оружия, активизацию коммунистических антиукраинских элементов и растущую угрозу для независимости, я решил вернуться в Украину — и с очередной дипломатической почтой отправил заявление Президенту об отставке» (том ІІІ, с. 510).

В нашу задачу не входит анализ того, каких результатов он достиг на должности посла. Просто сквозь призму этой истории легко улавливается его личность. Лукьяненко — тот тип политика, который может обманываться, но никого не пытается обмануть.

Это ныне редкость, почти архаика. Иногда кажется, что Левко Григорьевич в этом смысле — человек, возможно, еще с позапрошлого века. А канадский сюжет его биографии чем-то очень напоминает тот раздел из «Дон Кихота» Сервантеса, где Санчо Панса стал губернатором острова и взялся править по справедливости. Притом Лукьяненко сочетал в себе прямоту и простодушие Санчо Пансы с благородством Дон Кихота. Вот что открылось нам через одни из этих тринадцати ворот.