Мы знаем Николая Тимошика прежде всего как исследователя жизни и творчества Ивана Огиенко. Именно ему принадлежит первое в Украине и за рубежом научно выверенное жизнеописание строго запрещенного в течение всего советского периода митрополита Илариона — «Голгофа Ивана Огиенко» (1997 г.). Потом были другие глубокие исследования об этой выдающейся личности, в частности книга «Лишусь навіки з чужиною...». Помимо этого украинская община Канады поручила профессору Тимошику донести до украинского читателя рукописное наследие митрополита и его первопечатные книги, которые в свое время вышли в свет в Варшаве, Париже, Лозанне и Виннипеге. С тех пор прошло семнадцать лет — благодаря усилиям киевского профессора и его единомышленникам из-за рубежа вышли уже 20 томов творческого наследия Ивана Огиенко с фундаментальными предисловиями и исчерпывающими комментариями украинского исследователя.

Среди научных интересов Николая Тимошика — также изучение периодики и книгопечатания украинской диаспоры. Так появилось его исследование «Украинская книга и пресса в Италии» (2015 г.), теперь он завершает работу над книгой по истории прессы нашей диаспоры в Великобритании.

И вот новое увлечение киевского ученого — научно-популярное двухтомное издание «Село» (Киев, «Ярославів Вал», 2017). Автор сразу ориентирует читателя, что это не документальная история одного села (в основу исследования лег фактаж из прошлого его родного села Данино, что недалеко от Нежина, и близлежащих населенных пунктов) или краеведческое исследование. Речь идет об изложении отечественной истории «снизу» сквозь призму судьбы украинского села в целом. Это, по сути, история Украины со времен казачества и до 70-х годов минувшего века. «Главное действующее лицо «Села» — архивный документ, — отмечает исследователь. — И не первый попавшийся под руку, а тот, который был надолго спрятан в недоступных до недавних пор компартийных спецфондах именно из-за силы чистой правды, которую таил в себе. На подавляющем большинстве используемых в повествовании архивных документов стоит гриф «совершенно секретно».

По моему мнению, автор довольно удачно выбрал стилевую тональность письма для общения с читателем. Сам он назвал книгу документально-публицистическим повествованием. «В западном мире, где я часто бываю в творческих командировках, увидел, насколько большой популярностью пользуются там документально-публицистические повествования — своего рода микроистории. Есть такое направление в зарубежном книгоиздательском деле и журналистике, как «non-fiction». То есть не художественно, а правдиво, публицистически», — сказал Николай Тимошик в беседе с автором этих строк. Хотя документалистика тоже может быть скучной — и такое нередко видим на отечественном книжном рынке. Да, там много фактов, цифр, фамилий, но все это не задевает душу за живое. Об исследовании «Село» такого не скажешь — автор не только оперирует богатым архивным материалом, но также доходчиво, интересно и убедительно его интерпретирует. Это не простое нанизывание фактов с шаблонными и скучными заключениями, а эссеистика в ее лучшем варианте.

Взять хотя бы очерк «Судьба одного кулака». Это шокирующая трагедия крестьянской семьи Ивана Мозгового, кстати, деда автора по материнской линии. Эпиграфом к очерку служит ленинское указание большевистским опричникам: «Повесить (непременно повесить, чтобы народ видел) не менее 100 ярых кулаков, богачей, кровопийц. Отобрать у них весь хлеб. Назначить заложников. Сделать так, чтобы на сотни верст народ видел, дрожал, знал, кричал...».

Ивана Мозгового арестовали голодной весной тридцать третьего, и след за ним простыл в гулаговских лагерях. А со двора у него забрали в колхоз практически все: веялку, соломорезку, двух лошадей, корову, телегу, инвентарь для обработки земли...

Туда отвезли разобранные сарай, овин, навес, еще и пристроенные к дому сени. Жена Устина осталась в части дома с тремя малолетними детьми и двумя младшими сестрами мужа без каких-либо средств к существованию. Вскоре покончила с собой одна из сестер, а через несколько лет от постоянных бедствований, травли и болезней ушла из жизни и Устина, оставив детей сиротами.

Крестьянин Иван Мозговой обрабатывал со своей семьей немногим более девяти десятин земли. Тогда за что же он попал в список кулаков? «За трудолюбие, результативность, природную мудрость, доброту, самодостаточность, достоинство, неумение унижаться, нежелание повиноваться абсурдным указаниям», — подчеркивает автор. И, конечно, за то, что хотел быть хозяином на своей земле, а не наймитом «обольшевиченной эры». Таким не было места в системе координат новой власти, которая «грубо вытаптывала взращиваемые веками духовные и моральные ценности». Таких система просто уничтожала.

Причем нередко даже не обременяла себя фабрикованием доказательств их «преступности». Это четко показано в очерке «Сельские «националисты», написанном на основе одного из миллионов судебных дел 30-х годов минувшего века. Что же инкриминировали данинским «повстанцам» сталинские следователи? Найденные у них книги, напечатанные в советское время в Харькове и Киеве. Как, например, «Заработчанские рассказы» В. Винниченко и «Мария» С. Голованивского. А также крестьяне слушали «патриотические проповеди священников», пели в церковном хоре, на лекциях в институте один из них «рассматривал творчество украинских поэтов о любви к Украине». И все в том же духе. Измученные долгими ночными допросами невиновные крестьяне «сознаются» в том, что они «члены украинской националистической организации», и таким образом подписывают себе смертный приговор. «Даже теперь, через десятки лет после создания этих документов, читать их спокойно нельзя — эмоции зашкаливают. Поражают цинизм, предвзятость и зоологическая ненависть ко всему украинскому тех, кто наспех (на протяжении недели. — прим. В. К.) создавал целых два толстых тома так называемых доказательств», — резюмирует автор «Села».

В Данино четверть века служил в общине священником Петр Огиевский. Сегодня басни этого человека изучают в школах и вузах. Это один из первых журналистов на Левобережной Украине, особенно часто он выступал со своими публикациями на страницах «Черниговских губернских ведомостей». А Петр Скорина, по инициативе которого в селе построили церковь на тысячу человек, работал окружным благочинным. То есть в свое время село было центром духовного округа. Вот еще одна особенность этого двухтомника: в нем тесно переплелись судьбы героев всеукраинского измерения с судьбами почти неизвестных людей, которые своим тяжким трудом, жертвенностью, ангельским терпением творили нашу историю.

Научно-популярный двухтомник «Село» — уникальное исследование истории украинского села. Можно утверждать, что Данино и близлежащим населенным пунктам повезло. Конечно, не в каждом селе или даже городке есть свой Тимошик. И все же... С хорошей инициативой выступили на Виннитчине — здесь намерены напечатать книги о каждой территориальной громаде области. И первые девять таких изданий презентовали в начале декабря минувшего года на фестивале подольских громад «Возродим село — расцветет Украина». И что характерно, лишь наличие такого издания будет служить своеобразным пропуском для участников следующего фестиваля.

Действительно, только правда сделает нас свободными.

Дословно

«Это не беллетристика, не авторские художественные домыслы, не голая публицистика. Это творческое произведение берет тем, что его страницы заполнила Правда. К сожалению, немилосердно, круто замешанная на жестокости, но именно такой была она в «цитадели коммунизма».

Степан КОЛЕСНИК, лауреат Национальной премии имени Тараса Шевченко.