Вооруженное противостояние на востоке Украины, массовые кровавые ДТП на дорогах уносят жизнь тысяч наших соотечественников. Наряду с этими коварными врагами украинцев косят болезни. Только смертность от сердечно-сосудистых заболеваний ежегодно достигает 420 тысяч. Ежегодно вымирает целый большой город. Как противостоят этому мощному натиску и спасают больных в Национальном институте сердечно-сосудистой хирургии имени Н.М. Амосова, рассказал его директор, академик Василий ЛАЗОРИШИНЕЦ (на снимке).

— Василий Васильевич, прежде чем перейти к планам на нынешний год и началу их реализации, расскажите о прошлогодних достижениях института.
— Наши успехи всегда измеряются количеством спасенных жизней. В прошлом году мы осуществили 36800 консультаций, приняли 6322 пациента, из которых прооперировали 4409. В целом провели 4652 операции и 2781 хирургическую манипуляцию, а следовательно, вырвали из когтей смерти тысячи людей.
— Благодаря чему смогли удержаться на плаву в это довольно сложное время?
— Действительно, минувший год был очень трудным. Особенно его начало и первая половина, когда нам дали 27 процентов средств на заработную плату, 28 — на коммунальные платежи и всего 2 процента — на медикаменты. Выживали за счет того, что были еще какие-то остатки от предыдущего года. Потому что тех денег, которые выделили на медикаменты, не хватало даже на критическую группу: седативные и наркотические препараты, медикаменты для экстренных вмешательств и вмешательств у детей. Стало легче, когда внесли изменения в госбюджет и в начале августа выделили дополнительные средства Национальной академии медицинских наук.
А еще помог старт пилотного проекта в октябре 2017-го. Напомню, что согласно ему в четырех институтах столицы для части пациентов медицинские услуги предоставляются за счет государственного бюджета. Это дети до 18 лет, беременные, инвалиды I группы, участники АТО. Бесплатными являются экстренные оперативные вмешательства и эксклюзивные, то есть те, которые выполняются такими высококвалифицированными специалистами, как наши.
— В нынешнем году пилотный проект продолжится. Что запланировано в его рамках?
— Планы института на 2018-й напрямую связаны с нашим бюджетом. На проект получили 171 миллион гривен. Сюда входит все: от медикаментов до зарплаты и коммунальных платежей. Эту сумму мы уже разложили по полочкам, а это означает, что гарантировано сможем пролечить 1850 человек.
— Наверное, этого мало?
— Имеем лишь треть от того, что нужно, что могли бы сделать в случае наличия средств. Но и это слава Богу, потому что в прошлом году, как я уже сказал, имели всего 2 процента от необходимого. В этом году сумма значительно больше. Поэтому надеемся, что за эти средства сможем прооперировать 5,5—6 тысяч пациентов и выполнить почти три тысячи хирургических манипуляций. То есть планируем поднять годовую планку с семи до девяти тысяч операций и хирургических манипуляций по пятнадцати разным направлениям, по которым работаем.
— Где и как будут получать кардиохирургическую помощь те, кто не подпадает под действие проекта?
— На сегодня мы имеем договора почти с 50 субъектами местного самоуправления. Но сейчас реально отрабатываем лишь первый договор с Мукачевским горсоветом. На подходе сотрудничество с Херсоном, Николаевом, Днепром. Однако это не закрывает доступ к медпомощи людям из других регионов. Изменения, которые недавно были внесены в правительственное постановление № 425, позволяют органам местного самоуправления оплачивать предоставленные их жителям медицинские услуги. То есть деньги идут за пациентом.
Наш пилотный проект — это, по сути, реформа третичного уровня помощи.
То, что планируется для первичного и вторичного звеньев с 2020 года, мы делаем уже с 2017-го.
— А смогут ли больные прооперироваться непосредственно в регионах?
— Многолетняя стратегия нашего института поспособствовала подготовке кадров и открытию кардиологических центров по всей территории страны, где выполняются простые оперативные вмешательства и несложные экстренные. Сейчас в Украине функционирует 39 таких кардиохирургических центров (только в 2017-м открыли семь). За год они выполняют до 20 тысяч операций.
— И этого хватает?
— Конечно, нет. По европейским меркам, следует выполнять 140 тысяч операций в год. Коронографий по всей Украине в прошлом году было проведено 27 тысяч, а необходимо — около 250 тысяч. Поэтому не удивительно, что в структуре летальности сердечно-сосудистые и нейроваскулярные заболевания составляют 68 процентов. А это значит: ежегодно Украина теряет 400—410 тысяч своих граждан. Во Франции, Японии, США эта цифра едва достигает 29—31 процента.
— Вопрос о самом больном: тарифы на услуги выросли?
— Все осталось на уровне минувшего года. Тариф колеблется вместе с уровнем инфляции. Расчет осуществляется с привязкой к доллару. В прошлом году соотношение было 27 к 1 и в этом году — столько же. Те, кто не подпадает под пилотный проект, самостоятельно оплачивают медуслугу. Если пациент приходит с направлением, то лечится за счет государственного или местного бюджета.
— О каких суммах идет речь?
— Себестоимость коронарного шунтирования, протезирование клапана — 100—120 тысяч гривен. Врожденные пороки сердца оперируем за бюджетные средства до 18 лет, после совершеннолетия — за 30—40 тысяч. Чтобы немного порадовать наших соотечественников, отмечу, что раньше государство обеспечивало своими средствами от 18 до 20 процентов стоимости, а сейчас — 30 процентов. То есть на плечи пациента ложится сумма чуть меньше.
— И все же, как для среднестатистического украинца, цифры заоблачные.
— Наверное, вы правы. Но я назвал лишь себестоимость операции. Не как оправдание, а для понимания реальной ситуации отмечу, что за границей такие операции значительно дороже: в США — в 20 раз, в Германии — в 10.
— От каких болезней спасают больных институтские хирурги?
— Мы являемся лидерами по хирургическому лечению аневризмов аорты, ишемической болезни сердца (аорто-коронарное шунтирование на работающем сердце), по хирургическому лечению инфекционного эндокардита, сложных нарушений ритма сердца, по эндоваскулярному лечению врожденных пороков сердца. Без лишней скромности скажу, что по результатам по всем этим направлениям мы лучшие не только в Украине, но и за рубежом.
— Какова статистика по смертности после операционных вмешательств в вашем институте?
— По послеоперационной летальности цифры одинаковые два года подряд — 1,3 процента. Если сравнивать с нашими зарубежными коллегами, то у них этот показатель составляет 2,5—3 процента.
— Детская смертность на таком же уровне?
— Немного ниже. Здесь действительно есть чем похвастаться. В прошлом году выполнили 732 операции, что на 50 операций больше, чем в 2016-м. Летальность — 1,1 процента по шкале сложности 6,5. По Европе эта цифра достигает 3,5 процента по этой же шкале сложности. Правда, по инновационным технологиям, то есть эндоваскулярным способом, выполнено всего 56 процентов операций. В Европе этот процент достигает 70—80. Мы сейчас отстаем прежде всего из-за того, что эти технологии очень дорогие. Если обычная операция на сердце ребенка стоит примерно до 49 тысяч гривен, то себестоимость эндоваскулярной достигает 100—150 тысяч.
— Как удалось достичь таких впечатляющих результатов?
— Разумеется, не сразу. Когда я пришел в институт в начале 70-х годов, картина была совсем иная. Тогда детей оперировали при условии, если их вес достигал 10 килограммов, то есть примерно с двух лет. А за это время умирали треть на первом году жизни и еще 10—16 процентов — на втором. Тогдашний директор Геннадий Кнышов хорошо понимал проблемы с хирургией врожденных пороков сердца и отправил на учебу за границу несколько бригад. К примеру, я учился в Германии и США. Емец — в Австралии и Канаде. Когда мы вернулись, начали выполнять операции по мировым стандартам, и это существенно улучшило результаты.
Знаете, я в этом году был в Узбекистане. Там до сих пор придерживаются старой методологии, и ситуация у них, как у нас 30 лет назад: оперируют с двух лет. За год в стране рождаются 700 тысяч детей, из которых 7 тысяч (1 процент) с врожденными пороками сердца. То есть умирают около 3,5 тысячи детей. У нас умирали бы почти две тысячи младенцев, если бы их своевременно не оперировали.
— Знаю, что такие операции выполняете лично.
— Это мой профессиональный и гражданский долг. 
За 30 лет медицинской практики собственноручно прооперировал 7,5 тысячи детских сердец.
— Должность директора не мешает практикующему хирургу? Как вам в двух ипостасях?
— Я уже привык, ведь что-то совмещаю едва ли не всю свою сознательную жизнь. Сначала врач и преподаватель, потом профессиональная и общественная нагрузки. Да и в институте, куда я пришел в 1987-м, в 1993 году был уже заведующим отделением на профессорской должности, в 2003 году — заместитель директора и на общественных началах — директор департамента в НАМН Украины. Потом, не покидая департамента, работал на руководящих должностях в Минздраве и в то же время заместителем директора в Институте Амосова. Но сейчас работать тяжелее всего. Проблем слишком много. Особенно в прошлом году, когда мы были на грани закрытия и имели почти 8 миллионов гривен долга. Ни тебе медикаментов, ни зарплаты...
— Сейчас, кроме финансирования сугубо медицинского направления, есть средства на развитие?
— С радостью хочу сообщить, что в этом году нам выделили 26 миллионов гривен на начало строительства нового восьмиэтажного корпуса. В течение более сорока лет обновляли лишь оборудование, а о расширении речь не шла. Теперь имеем реальные средства и уже можем проводить тендер и начинать строительство. В целом на проект будет направлено 3 миллиарда гривен, которые будут использоваться под бдительным глазом авторитетного наблюдательного совета.
— На оборудование что-то запланировано?
— Проект рассчитан на три года, и мы начинаем с возведения корпуса, чтобы не наступать на те же грабли, что «Охматдет», где в свое время закупили оборудование, а ставить его было некуда. Есть и еще одна хорошая новость: мы внесены в Киотский протокол и ждем утепления шестиэтажного здания института. Стоимость проекта — 21 миллион гривен.
— Существуют ли в институте проблемы с кадрами?
— Эта нехорошая участь нас обходит стороной. Специалисты идут в институт и какого-то большого дефицита кадров не ощущаем. Правда, до недавнего времени были определенные административные преграды. Случилось так, что все медколледжи города направляли выпускников только в заведения КГГА. Но сейчас нашли взаимопонимание и с администрацией, и с департаментом здравоохранения, в результате чего разосланы письма во все медицинские колледжи, чтобы поспособствовать направлению выпускников в Институт Амосова. С врачами вообще нет никаких проблем. В коллективе 52 кандидата наук, 24 доктора и профессора, 3 академика, 1 член-корреспондент Национальной академии наук. К сожалению есть и определенные потери: в прошлом году четыре специалисты выехали в Германию, по одному — в Чехию и Словакию. Люди имеют право искать, где им лучше.
— Чем удерживаете специалистов? Возможно, высоким заработком, какими-то привилегиями или хорошей рабочей атмосферой?
— С заработком, к сожалению, у нас не очень. Он даже ниже, чем в городских больницах. А вот бренд наш привлекает. Ведь если медсестра проработала в институте несколько лет, ее охотно возьмут в любую частную клинику. Да и коллектив хороший.
Даже те, кто выехал за границу и материально чувствует себя очень хорошо, грустят за атмосферой, которая присуща нашему коллективу.
— Где и как повышаете квалификацию медперсонала?
— Постоянно пополняем свои знания на стажировках за границей и применяем их на практике, делимся опытом с коллегами. Посещаем профессиональные собрания в разных уголках мира. В прошлом году имели 33 доклада на международном уровне и 100 — на государственном. Для врачей прочитали 153 лекции, для медсестер — 53. На базе института работает своя кафедра сердечно-сосудистой хирургии, где в прошлом году 85 врачей прошли обучение и еще часть — на выездных семинарах. В целом повысили квалификацию 107 специалистов.
— Наверное, такой уровень профессионализма позволяет развивать новейшие направления кардиохирургии?
— Расскажу о том из них, которым действительно можем гордиться. Это акушерская кардиология — новейшее направление не только у нас, но и в мире. Только в 2013 году его ввели в протоколы Европейской ассоциации кардиологов.
Дело в том, что беременных женщин с пороками сердца довольно много, и длительное время ни акушеры-гинекологи, ни кардиологи не знали, что с ними делать. Мы объединились с Институтом педиатрии, акушерства и гинекологии и на протяжении 2014—2017 годов проконсультировали почти две тысячи беременных, более 80 — госпитализировали. Выполнили 47 операций во время беременности, в результате чего спасли вдвое больше жизней (матерей и новорожденных).
Наши научные доклады в США, Европе, Японии получили высокую оценку. Эти успехи института действительно заслуживают внимания, и им будут уделять особое внимание. По моему твердому убеждению, без медицинской науки никогда не будет высокопрофессиональной медицины.

Лариса ДАЦЮК.
Фото Сергея КОВАЛЬЧУКА.

Киев.