Недавно в газете «Голос Украины» была опубликована заметная статья «Scopus вместо науки: нужно ли это Украине?», авторы которой — доктора и кандидаты политических и юридических наук — перечисляют угрозы цивилизационному развитию Украины и сигнализируют о новом «вызове национальной безопасности в сфере науки, образования и культуры». При этом речь идет лишь о проекте изменений в приказ МОН Украины от 17 октября 2012 года № 1112 «Об опубликовании результатов диссертаций на соискание научных степеней доктора и кандидата наук», подготовленный Научным комитетом (НК) Национального совета Украины по вопросам развития науки и технологий Украины. Напомним, что по Закону «О научной и научно-технической деятельности» НК — это коллегиальный орган Нацсовета, который представляет интересы научной общественности. Он недавно начал свою работу и до сих пор осуществляет ее фактически на волонтерских началах. К его функциям, в частности, относится: проведение экспертизы «нормативно-правовых актов КМ Украины и центральных органов исполнительной власти на предмет соответствия интересам и принципам государственной политики в сфере научной и научно-технической деятельности». Как можно судить из этой публикации, авторы усматривают опасность от только что созданного в рамках требований действующего законодательства органа, призвание которого: «предоставление предложений по развитию научной и научно-технической сферы в Украине».

Попробуем вместе с потенциальным читателем, в основном неосведомленным с тонкостями процесса научных исследований в любой из развитых стран, максимально беспристрастно посмотреть на вопросы, обеспокоившие авторов упомянутой публикации.
Примем за аксиому, что уровень развития научных исследований в стране является важным индикатором ее развития. Разделяясь на фундаментальные и прикладные, они своей основной задачей имеют получение нового знания. Без последнего новые технологии и новые материалы немыслимы, хотя от знаний до практических вещей обычно лежит очень долгая дорога. Специфика работы по поиску новых знаний в том, что его сложно планировать, а иногда и непросто оценить значение того или иного результата, как и тяжело спрогнозировать, какой из них и когда станет прорывным в создании ранее отсутствовавшего общественно полезного продукта. С другой стороны, современная наука довольно дорогая и отдельные любители заниматься ею не могут. Поэтому практически всегда развитие фундаментальных и прикладных исследований — это деятельность, финансируемая из бюджета в тех объемах, которые может позволить себе то или иное государство или даже несколько государств, исходя из своих стратегических задач. А поскольку среди функций науки, кроме познавательной и инновационной, есть еще экспертная и образовательная, то каждая страна в своей долгосрочной стратегии должна исходить из своей визии и целей, в частности: хочет ли она быть в кругу тех, кто потребляет продукцию других стран и решает все свои проблемы с привлечением иностранных специалистов и использует их в образовании, медицине и других высокотехнологических участках производства или вопросах безопасности? Если ответ на все вопросы «Да!», поскольку для получения информации нам достаточно открыть Википедию, или при необходимости мы готовы купить технологическую линию (завод, фабрику...), качественные лекарства, или настроены на рождение и обучение наших детей за границей и т. д. и т. п. — то дальше этот текст можно не читать. Но, перефразируя известное выражение, хочется подчеркнуть: «Кто не финансирует собственную науку, тот не любит своих детей», ведь именно им жить в этой стране после нас.
Вместе с тем понимаем, что совершенно резонен вопрос тех, кто этот текст будет читать дальше: а можно ли быть уверенным, что наши деньги — деньги налогоплательщиков — будут использованы результативно? И действительно, можно ли? А если да, то как измерить эффективность работы отдельного исследователя, группы исследователей, отдельного учреждения или целых академий?
Что касается результативности работы ученого в сфере фундаментальных и прикладных исследований, то ничего лучшего, чем представлять своего рода отчеты о полученных результатах в виде статей или обобщающих монографий в специализированных изданиях, до сих пор не придумали. С одной стороны, это обеспечивает публичность работы ученого, которая финансируется из бюджета, а с другой, гарантирует проведение первичного уровня экспертной оценки работы через механизм ее закрытого рецензирования, который действует в большинстве ведущих изданий на этапе принятия решения об опубликовании результата. С обнародованием результатов включается также и второй уровень экспертного оценивания, оказывающийся особо эффективным, когда издание хорошо заметно и значимо для профессионального сообщества. Речь идет о том, что опубликованные результаты могут быть или официально опровергнуты другим исследователем, если он обнаружил ошибки, злоупотребления, плагиат, другие сознательные или несознательные недостатки работы, или признаны через отзывы в работах коллег через цитирование публикации. В обоих случаях можно говорить о своего рода кодексе чести, который соблюдает все мировое научное сообщество. В целом, как видим, система довольно сложная и, в значительной степени, базируется на саморегулировании ученых и их академической добропорядочности. Еще раз подчеркнем: другой эффективно работающей альтернативы не существует, поскольку прибор для измерения качества результата отсутствует, а его заменителем не может выступить мнение чиновника даже наивысшего ранга или коллегиальное решение отдельной группы исследователей — все проверяется только коллективным отношением научного сообщества.
Необходимо также добавить, что кроме экспертов можно, где это возможно, использовать немного формализованные подходы с измерительными показателями, которыми оперирует так называемая наукометрия. Если первые формируют корпус незаангажированных и действительно максимально объективных специалистов своего дела, способных по-своему «измерить» вес и значимость полученного результата, то наукометрические показатели сводят оценку работы к цифрам, которыми удобно оперировать и которые не содержат субъективной составляющей. Последнее важно, поскольку есть целые участки человеческой деятельности, где экспертный подход окажется малоэффективным, а иногда и ошибочным. Другая крайность — это ситуации, когда экспертами выступает непонятно кто. Вспомним хотя бы единогласные «экспертные» решения, по которым человека отправляли в лагеря, вели на смертную казнь или сжигали на костре. Конечно, это экстремальные случаи, поскольку эксперт в науке должен был бы руководствоваться требованием академической добропорядочности, по которой ученый обязуется работать прозрачно, без плагиата, не способствовать чему-то, что может навредить громаде, и отвечает он за это своей репутацией. Однако спросим: всегда ли это действует?
Наукометрический подход базируется на определенных общих статистических законах, хотя, изучая закономерности и механизмы развития самой науки как разновидности человеческой деятельности, он также использует экспертные оценки, но неявно. Представим себе, что мы смогли определенным образом упорядочить все источники научной информации, начиная с наиболее информативных, и предположим, что группа землян готовится к продолжительному космическому путешествию. Если они могут взять с собой лишь определенное количество источников добытой человечеством информации, то как оценить объем информации, хранящейся в них? Эмпирически установлено (и статистически обосновано), что объем знаний, содержащихся в изданиях, спадает по степенному закону в зависимости от их позиций в рейтинговом списке. То есть издания из начала списка охватывают доминирующую долю информации, которую легко оценить с помощью определенного распределения. На интуитивном уровне каждый из нас пользуется таким рецептом в своей повседневной жизни. Например, если нас интересуют события в мире, то согласно уровню наших собственных вкусов мы, как правило, выбираем 2—3 ресурса, по которым отслеживаем новости.
Однако реализовать эту простую схему на пространстве науки в международном измерении могут далеко не все (даже крупнейшие!) компании, а самыми успешными оказались два проекта —  Web of Science (WoS) и Scopus. Несмотря на разную историю создания и разную методологию рейтингирования изданий, сформированные ими списки в значительной степени перекрываются, но главное то, что это самые полные наукометрические базы данных разноязычных изданий по всем наукам, хотя доминирующие в обоих англоязычные. Поскольку в основе этих проектов — работа со стандартизированными базами данных, то для вхождения в них каждое издание должно соответствовать определенным правилам — прежде всего, иметь англоязычную аннотацию с ключевыми терминами, что способствует быстрому поиску публикации среди массива других, а следовательно, распространению результатов как в экспертной среде, так и среди тех, кто впервые заинтересовался проблемой. Есть требования и по оформлению ссылок на используемые источники. Важно также, чтобы издание выходило регулярно, поскольку рейтинговые списки обновляются ежегодно. Но самое главное — это добрая воля и желание издания войти в мировой элитный клуб, демонстрируя и свою открытость, и заинтересованность быть заметным для всех, кто этого захочет, включая обычных граждан. 
Вернемся к сути вопроса, который вызвал бурную реакцию авторов статьи в «Голосе Украины». Очевидно, что при подготовке проекта изменений действующего приказа МОН Украины НК старался в пожарном порядке урегулировать проблемы, которые уже сегодня разрушают украинскую науку изнутри: стремительное старение научных кадров, опасный для страны отток образованной молодежи и низкое представительство среднего поколения в доле исследователей высшей квалификации, особенно если брать естественные науки; неустанно возрастающий вал диссертаций в социогуманитарных науках (при одновременном спаде в естественных). И все это происходит на фоне неэффективной системы государственной аттестации научных кадров, о чем убедительно свидетельствуют далеко неединичные обвинения в плагиате и недобропорядочности. Так что ж такого радикального предложил изменить НК, хотя действовал в полном соответствии с требованиями действующего Закона «О научной и научно-технической деятельности», где указано: научные результаты для защиты диссертации должны быть опубликованы в отечественных и международных рецензированных профессиональных изданиях, перечень которых утверждается центральным органом исполнительной власти в сфере образования и науки, то есть МОН Украины.
Напомним, что идея изменений довольно проста (и содержит значительный элемент компромисса) — открыть новые возможности для тех, кто воспринимает развитие науки в Украине по стандартам, принятым в мире, и максимально предотвратить сопротивление тех, кто старается убедить общество, что такие изменения недопустимы. Так, предполагается, что после внесения изменений ученые, у которых есть работы в ведущих изданиях, получают возможность защищаться с меньшим количеством публикаций. Отметим, что процент отклоненных рукописей в изданиях первого квартиля часто превышает 70%, а если учесть, что от автора требуется качественная англоязычная аннотация и что он не может повлиять на выбор рецензентов (хотя имеет право отстаивать свои позиции в переписке с ними), то очевидно, что такая публикация требует значительно больших усилий в сравнении с вариантом многих украинских изданий, где такие проблемы часто регулируются иным образом. С другой стороны, НК сохраняет в проекте альтернативу печати результатов исследований в украинских изданиях для тех, кто такие изменения не воспринимает.
Уже с учетом компромисса абсолютно непонятным становится возмущение представителей некоторых наук, усмотревших в этом угрозу национальной безопасности. И не совсем корректны заверения наших оппонентов, что специфика их наук не учитывается в базах WoS или Scopus. Убедиться в обратном очень легко — достаточно пересмотреть списки научных изданий по областям наук. Мягко говоря, лукавят они и по поводу того, что абсолютно все издания принимают только англоязычные статьи, язык не является фактором, не позволяющим войти в «клуб избранных». Еще сложнее понять утверждение о географической привязке (локальности) определенной проблематики, поскольку для обычного исследователя важен более широкий контекст, то есть соотнесение выбранной проблемы с исторической, ментальной или языковой и т. п. средой, на фоне которого и проводится соответствующий сравнительный анализ. По каждой из этих позиций можно проводить отдельную дискуссию с соответствующей аргументацией, которая, однако, требует иной трибуны, нежели газетное издание (даже такого высокого уровня). К слову, здесь проявился и определенный парадокс, поскольку, отрицая в целом возможность объективного рейтингирования научных изданий, авторы обращаются к читателю через газету Верховной Рады Украины. Не желтую прессу, не региональные издания или специализированные интернет-медиа, а именно через газету, реноме которой должно было бы недвусмысленно свидетельствовать, что мнение авторов до определенной степени созвучно с позицией законодателя.
В этом смысле особенно странно находить в публикации вольные соображения о конституционности или неконституционности тех или иных действий (нам кажется, что это исключительно работа КС Украины) или допустимости/недопустимости таких изменений МОН Украины в вопросах, которые прямо определены в нормах Закона «О научной и научно-технической деятельности». Единственное, чего авторы достигли наверняка, — статья стала известна большому кругу читателей, а следовательно, будет обсуждаться значительно шире. Все абсолютно так, как в уважаемых научных изданиях.
Теперь о том, что положительного могли бы дать изменения, которые предлагает НК. Прежде всего в случае их внедрения возникнут стимулы публиковаться в хороших изданиях. Важно ли это для Украины? Безусловно, потому что, как нетрудно убедиться, только около 10% отечественных статей публикуются в такого типа изданиях. А что же остальные? Как с принципом открытости и доступности? Почему ограничиваем международное экспертное общество в возможностях оценить тот или иной результат нашего ученого? Почему не хотим показать свои достижения и убедить других в их весомости? 
Далее: через принципиальную возможность выходить на защиту раньше при наличии публикаций в лучших изданиях исчезнет потребность в дублировании материалов в других журналах (потому что требуются 20 статей, а можно будет защищаться и с 5!). Таким образом, можно ожидать быстрого омоложения специалистов высшей квалификации в тех участках, где проблема действительно существует.
Наконец, предлагаемые изменения никак не задевают интересы тех, кто против, ведь при любых обстоятельствах у них есть опция, которая до сих пор остается действующей, — 20 статей для докторской диссертации с соответствующими дополнениями относительно монографий или авторских свидетельств. Так где же здесь опасности с возможными «катастрофическими последствиями как для науки, так и для государства в целом»? Скажем больше: несогласные с предлагаемыми изменениями имеют возможность поработать в положительном смысле. Об этом неоднократно публично говорили члены НК, предлагая высказать предложения по специфике отдельных направлений исследований. При этом хотелось от них конструктива, а не отрицания всего. Сейчас мяч на их поле и в вопросе о включении украинских профессиональных изданий в ведущие наукометрические базы. Хотя это непростая работа, у Украины в ней есть положительный опыт, который свидетельствует, что такие цели вполне достижимы и очень важны для тех, кто действительно беспокоится о будущем науки. Если же принять «гуманитарную программу», Украина рискует оказаться среди отсталых, научно и технологически неразвитых стран, далеких от тех, которые обеспечивают прогресс человечества. 
Для полноты картины коротко выскажем несколько собственных суждений по поводу истинных угроз для науки и своего видения ее перспектив в Украине. Мы убеждены: в стратегической перспективе в Украине воцарится мнение, что существующая у нас система присуждения ученых званий и получения научных степеней должна быть кардинально изменена. Фактически она является наследием советского времени и элементом системы организации науки в СССР. Ключевое ее отличие от западной традиции заключается в том, что степени и звания у нас присуждаются за «достижения». За это государство доплачивает (и не только ученым!). Звания в западной системе вообще отсутствуют, а степени играют сугубо квалификационную роль (доктор философии (PhD) получает навыки для занятий наукой, а доктор с габилитацией получает право на руководство PhD студентами), когда зарплата исследователя зависит лишь от его квалификации. Мы тоже должны были бы двигаться к отмене доплат при повышении базовых окладов исследователей, отмене званий и права научных организаций самостоятельно (с перечнем фамилий членов соответствующих комиссий) присваивать степень доктора философии или доктора наук. Тогда исчезнет необходимость в жестком государственном сопровождении этого непростого и крайне затратного процесса.
Однако при этом без внимания остается другое важное звено в системе организации науки по западному образцу, который связан с системой финансирования и возможностями для трудоустройства исследователей. Не секрет, что у нас при словах «базовое финансирование» каждый думает о своем. И неоднократно мы слышали «о 100% конкурсного финансирования», а также знаем о «системе» определения базового финансирования, которая существует в академиях или планируется к внедрению МОН Украины в ЗВО. Поэтому важно подчеркнуть, что главное отличие существующей системы организации науки в Украине от ведущих стран заключается в том, что должны быть внедрены как постоянные позиции исследователей, так и гарантированные на законодательном уровне возможности для научной работы по контракту. Это позволит ввести в действие базовое финансирование как реально работающий в науке механизм. Без этого разговоры о роли Национального научного фонда лишены смысла, а в контексте ученых званий и научных степеней именно здесь скрыт чуть ли не важнейший защитный механизм от псевдоученых — конкуренция! И правда, для выполнения выигранного проекта научный руководитель должен сформировать конкурентоспособную команду, а следовательно, выбрать лучших. Для заполнения постоянной позиции исследовательское учреждение хочет найти уже единственного из лучших, потому что от этого зависит и его базовое финансирование, и возможность получения им дополнительных средств от выигранных проектов, руководителями которых являются исследователи на постоянных позициях, и привлекательность учреждения для молодых ученых через имеющиеся кадры, тематику и сформированную инфраструктуру. 
Почти все сказанное хорошо известно, но для его реализации требуются добрая воля, настойчивость, государственная поддержка и время, а также понимание роли и разноплановых функций науки в целом. Другими словами, эти вопросы стратегические и принципиальные. Но что делать уже сейчас? Прежде всего вместе должны доказать и убедить власть и общество, что простых решений нет, а для изменений потребуется время. Едва ли не наиболее весомый ресурс, которым мы ныне обладаем, — НК, деятельность которого определена законодательством с соответствующими механизмами его влияния на власть. Поэтому если Национальный совет создан, то в рамках современных требований и норм законодательства именно на НК возлагается анализ текущей ситуации и разработка адекватного ей плана действий. Понятно, что эти непростые задачи также требуют и времени, и ресурсов. Будет ли такое время в ситуации, когда не выполнены основные переходные положения из Раздела 6 Закона «О научной и научно-технической деятельности» и все более отчетливо звучат голоса с властного олимпа о создании отдельного центрального органа, который урегулирует проблемные вопросы в научной сфере? И есть ли у НК соответствующие ресурсные возможности?
Мы убеждены, что на этом этапе должны всячески помогать нашим коллегам из НК. Другая наша задача — добиваться моратория на разговоры о новых суперреформах, кроме тех, которые будут обработаны и выйдут из НК для дальнейшего принятия Национальным советом Украины по вопросам развития науки и технологий. Именно такой путь одобрил законодатель.
И, в качестве заключения, еще раз подчеркнем, что ныне предложение НК нужно поддержать. Конечно, конструктивные замечания должны быть учтены, но в целом такой шаг является важным и актуальным. Без этого мы останемся пассивными наблюдателями процесса постепенного и неминуемого разрушения науки. Но главное впереди — должна быть разработана концепция системных реформ со своими терминами и маркерами. И для реализации этих сверхзадач призываем научное сообщество объединиться вокруг НК, едва ли не наиболее активного игрока как на поле проведения последовательных реформ, так и в направлении защиты науки от ее многочисленных «реформаторов». 

Вадим ЛОКТЕВ, 
академик НАН Украины,

Игорь МРИГЛОД, 
академик НАН Украины.