У закарпатского николаевца Дмитрия Креминя вышли в свет 27 сборников; он лауреат 9 престижных литературных премий, среди которых — Шевченковская. Своего крылатого коня Пегаса, который верно служит Поэту от Бога с четырнадцати лет, он распрягать не собирается. Еще в юности дал клятву Музе: «Поезіє! А чи тебе одну терзають човників приватних вістря? І все ж беру найбільшу глибину. От тільки... не забракло би повітря».

 

Дмитрий Креминь — на Закарпатье...

 

...и на Николаевщине.

 

Он «пас ягнята за селом»!

«Чтобы понять поэта, — писал Гете, — надо пойти в его край». Дмитрия Креминя я знаю с комсомольской юности. Точнее, знал его вдохновляющие стихи, которые печатались в популярной газете «Молодь України», где имел честь работать. И только недавно судьба свела нас в Николаеве. Именно здесь и появилось желание побывать на благодатной Серебряной земле — малой родине Дмитрия Дмитриевича. Поскольку каким бы могучим ни было дерево, оно вырастало из корешка...
Николаев богат талантливыми людьми, но очень беден дорогами, в том числе железной. До Западной Украины (и не только) надо добираться или с пересадками, или из Одессы. Оттуда я и поехал в Ужгород, надеясь, что там плохих дорог меньше. К сожалению, ошибся. Именно из райцентра Иршава в село Суха, откуда родом прославленный поэт, началось то, что народ назвал «направлением».
Иван Попович (заслуженный работник образования, бывший руководитель райотдела образования), рискуя разбить собственную машину, согласился отвезти меня, потому что, как выяснилось, автобусы в Суху не ходят...
Виртуозно выворачивая руль на ухабистом «автобане», он рассказывал о своем крае, о работящих горцах и власть имущих, которые мало заботятся о дорогах. Но больше говорили мы, конечно, о Кремине.
Иван, как и Дмитрий, учился в Ужгородском университете, год жил с поэтом в комнате общежития.
— Он после лекций свободное время проводил в кругу коллег по литературному цеху, — вспоминает Иван Степанович. — Нередко читал свои стихи перед студентами, которым доверял: гонения со стороны «верных ленинцев» тогда активизировались. Однако он никогда не проявлял агрессии по отношению к оппонентам. На критику реагировал спокойно, прятал ироничную улыбку под усами: «Вы говорите, говорите». Как писал другой поэт — «Нам своє робить».
Погружаться в воспоминания Поповичу, чувствовалось, было так приятно, как ехать по добротной дороге.
...Вскоре мы уже были в Сухе, которая притаилась между огромными живописными лесистыми вершинами. «Та замало в селі моїм поля. Тільки гори. Гора на горі».
Остановились около двухэтажной школы, где семь лет на диво легко и успешно учился Дима. Вот она какая, страна знаний выдающегося поэта, который прославил не только родной край, но и страну.
— Такая да не такая, — уточняет директор восьмилетки Вера Пупена. — Достроено крыло, есть актовый зал, другие помещения и оборудование, о которых в семидесятых и не мечтали. Учим по новейшим программам, где, кстати, предусмотрена страница и о прославленном односельчанине.
Вере Ивановне и ее коллегам, разумеется, хотелось поведать как можно больше о школе, ее нынешних достижениях. А мне хотелось погрузиться в 60-е, во времена Креминя. В каком классе, за какой партой он учился, кто именно разглядел и развил его талант к математике, литературе, рисованию. К сожалению, увидеться с его наставниками и одноклассниками не удалось. «Иных уж нет, а те далече...» Зато беседовал с пятиклассниками, которые хорошо знают биографию поэта. И не удивительно, в школе делают все, чтобы дети уважали Дмитрия Дмитриевича.
...Мы посетили народоведческий музей восьмилетки, с любовью созданный и обустроенный педагогами. Я не удивился, что в светлице хранится много материалов, посвященных поэту. Руководитель учреждения Анна Попик выразила желание односельчан: увеличить фонд музея, сельскую и церковную библиотеки новыми книгами выдающегося земляка. Тогда уроки по творчеству поэта, которые проводятся в школе (учатся 200 человек), станут более насыщенными, яркими. Как, например, воспоминания матери Дмитрия Дмитриевича, сохраненные суховцами.
«Маленьким Дмитрий ходил с ягнятами, но никогда не расставался с книгой, прятал ее в кустах, ведь очень любил читать, — рассказывала в свое время Анна Петровна. — Потом заметила, что у него начали болеть глаза. Запрещала, но сын настаивал на своем».
Тогда, очевидно, у Димы и пробудился бунтарский дух, захотелось запретного плода. И если наперекор родителям он, глотая книжку за книжкой, портил свое зрение, то позже убил не один миллион нервных клеток любимых учителей. И по заслуге! Не надо было им, выполняя идиотские требования тогдашних партийных клерков, запрещать... рисовать Ленина. У него портреты отбирали, родителей уговаривали вразумить сына. А Дима все рисовал. Да еще как рисовал! Односельчане сравнивали его работы с книжными портретами. Да что там Ленин! Одноклассница на встрече выпускников призналась: она, сидя впереди, повернулась к Дмитрию, чтобы списать задачу, а он моментально нарисовал ее портрет. Другие вспоминают: когда Дмитрию надоело тиражировать лик вождя, он начал вырезать на коре деревьев портреты знаменитого разведчика....
Очевидно, Бог не раз поцеловал сына простых горцев и одарил его талантами. Так что больше любил пастушок?
«Сын ляжет спать или приляжет под яблоней, положит около себя ручку и тетрадь. Как вдруг подскочит и что-то пишет, пишет, пишет», — рассказывала мама Анна Петровна.
Итак, ab ovo было слово.
В селе многие вспоминают стих о «рукавичках для своєї любої сестрички», один из первых, напечатанных в Иршавской районной газете «Нове життя».
— Зашел в кабинет паренек, представился, положил на стол толстую тетрадь и спросил: «Не напечатаете ли мои стихи?» — вспоминает тогдашний руководитель литстудии «Промінь» райгазеты Иван Гудзоватый. — Напечатали несколько. Дебютант охотно приезжал на занятия с новыми стихами. Как-то в Сухе мы провели выездное заседание «Проміня», где Дима читал свои произведения перед односельчанами. Потом ступил на путь большой поэзии, печатался в областной, республиканской прессе, в журналах и альманахах. Но ведь начинал у нас!
...Дорогу к усадьбе Креминя покажет кто угодно. Здесь знают: он из русинского рода, который с начала XVIII века славился зажиточностью и законопослушностью. Предок Даниил Креминь, свидетельствуют документы, исправно платил подать в королевскую казну Венгрии. Потому что «мав кілька гір, ліси, річки, полонини...» Трудолюбие семьи подтверждают ныне самый старший Дмитрий, его двое братьев и две сестры. Они не владеют горами и полонинами, но уважаемы людьми за исповедование христианских ценностей.
...Младшая Людмила трудилась на огороде, когда мы пришли. В родительском доме живет с семьей, недавно женила сына. Дом отремонтирован по городским стандартам, большой и уютный. На дворе хозяйственные постройки для скота, техники. И, конечно, родительский колодец с родниковой водой.
— Тут была комната Димы, здесь стол, кровать. А за огородами в урочищах Ясенова и Брища он пас скот, косил траву, ходил по грибы. Помню немного его свадьбу, красавицу-невесту Ольгу, добрую и приветливую.
На воспоминания Людмила Дмитриевна скупа — младше брата почти на двадцать лет.
А вот Анне, которая живет отдельно, было что рассказать.
— Это мне братик посвятил стих о рукавичках, — гордо говорит она. — Вспоминаю нашу встречу в Ужгороде в 1975 году. Я получила диплом медика, а Дмитрий — филолога. Хорошо отметили это в кафе с друзьями. Удивляли меня его энциклопедические знания по литературе и истории. А еще — память на события и имена. Я искренне благодарна ему за заботу в детстве, мудрые советы и помощь на протяжении жизни.
Не скупились на комплименты и суховцы. Так вырисовался у меня написанный земляками портрет Дмитрия Креминя. Мудрого, оптимистичного, открытого, толерантного, готового прийти на помощь, остроумного — то чей-то шедевр процитирует, то собственный экспромт выдаст. Словом, великий и доступный одновременно.
Потому что величие — это продолжение скромности.

«Поезія — це завжди неповторність...»

...Засела мне в голову мысль о вероятном будущем Дмитрия Дмитриевича, если бы судьба не связала его с Ужгородом. Если бы десятилетку он заканчивал в соседнем селе, а не в специализированной (математической) школе-интернате для одаренных. Ныне Креминя величают Поэтом от Бога. А могли бы называть Художником или Математиком — тоже от Бога. Его способности в этих дисциплинах проявились еще в детстве и развивались параллельно. До поступления в университет наставники предсказывали ему славные достижения. Каждый в своей сфере. Но юноша, чтобы не обидеть учителя, успешно «грыз» точную науку и в то же время бегал на занятия к мастеру кисти Золтану Баконию и в университетскую литературную студию им. Юрия Гойды. А в круг поэтов ввел его Василий Густи, известный закарпатский поэт, который ныне возглавляет областную писательскую организацию.
— Представьте, школьник, гордость школы, прославил ее на всю страну, — отмечает Василий Петрович. — Его рисунки выставлялись на конкурсах, даже международных. Его поэзия, высоко оцененная закарпатскими Мастерами слова, становится известной столичным классикам. Десятиклассник на слете писателей — как вам такое?
Позже студент филологического факультета попал в среду интеллигентов, кредо которых было вольнодумство, непокоренность, свобода. Дух университетской литстудии и ужгородских кофеен он перенес в общежитие, где готовил и иллюстрировал сборники самиздата. Что сразу же привлекло внимание «поклонников» из КГБ. Так бунтарь Креминь стал побратимом поэтов, шельмованных властью: Ивана Чендея, Петра Скунца — тех, на ком держалась тогда творческая жизнь края. Думали ли они, что сами будут отмечены Шевченковской премией, а потом в список лауреатов впишется имя их ученика? Наверно, пламенно верили в восхождение Дмитрия на вершину парнаса...
«Ні, нелегко і жив, і писав я», — признается рыцарь пера. И здесь же предостерегает: «Минуле не клени, немудро це і вбого».
Как ведет себя человек, когда его травят? По-разному. Дмитрий к критиканам был на удивление толерантным, чем морально добивал их. Мудро считал, что не следует рассыпать бисер перед свиньями...
Его поэзию любили и ценили литературные метры, многочисленные поклонники. Но звезд без терний не бывает. На так называемых отчетах молодого поэта, устроенных комсомольско-кагэбэшными ура-патриотами, «знатоки» придирались: а что означает это выражение? А как это толковать? Потом безапелляционно заявляли: пишешь, Дмитрий, непонятно и слишком сложно; рекомендуем выбраться из болота модернизма. Но разве этими нелепыми «советами» можно было сломать дух вольнодумца? Не пугало его исключение ни из комсомола, ни из университета, которое дамокловым мечом нависло над непокорным студентом.
...Возвращаясь на Николаевщину, я на прощание любовался волшебными видами Закарпатья. Наверное, не с такими чувствами покидал Серебряную землю Дмитрий. Он получил «направление» на Николаевщину — по сути, это была ссылка в горячую степь (пусть там засохнет, желали недруги), хорошо, что не в Сибирь. На Диком поле он нашел свою Музу Ольгу и благодаря ее крыльям долетел до парнаса.
Дмитрий творил, как творилось: вдохновенно, продуктивно, самобытно. Потому что: «Не я пишу — це мною пише Бог».
— Его поэзия невеждам не по зубам, — отмечает Василий Густи. — Она требует вдумчивого, неспешного прочтения.
Читатель должен духовно сотрудничать с автором, добавлю. Об этом в свое время мы говорили с однокурсником Игорем Рымаруком, Шевченковским лауреатом. Его слово, сложное и утонченное, с первого прочтения не постигнешь, поэзию надо читать еще и еще. В этом он схож с Дмитрием Креминем, который никогда не писал ровненько и гладенько. В этом и состоит гениальность Рыцарей пера...
Чтобы стать таким, Дмитрий с отличием закончил университеты великих литературных Учителей: Тараса Шевченко, Павла Тычины и Игоря-Богдана Антонича. У Кобзаря он учился тому, чему учились и многие другие мастера слова. Тычину полюбил и наследовал раннего, не был среди тех, кого «партия ведет». «Ви знаєте, як липа шелестить у місячні весняні ночі? Кохана спить, кохана спить. Піди збуди, цілуй їй очі». Это Павел Тычина. А вот Дмитрий Креминь: «Тільки ти... А вдвох ми — це родина. Все тобі, що нам дарує Бог. А впаде сльоза, бодай єдина. Ми сльозу поділимо на двох».
К Богдану-Игорю Антоничу у Дмитрия Креминя особое, трепетное отношение. Кажется, знаю почему: у них много общего в биографии. Оба начали писать стихи почти в одном возрасте; окончили университет известными уже литераторами; почти в одном возрасте подготовили первый сборник произведений и получили первую литературную премию. Оба много читали в детстве, кроме литературы, имели другие таланты — Дмитрий рисовал, Антонич играл на скрипке.
Креминь, как и Антонич, — отличный переводчик. Передо мною 20-й выпуск прекрасной серии «Між Карпатами і Татрами», которая издается в Ужгороде. Здесь — избранные произведения словацкого лирика Эмила Болеслава Лукача. Прочитал мелодичные стихи и в оригинале, и в переводе Креминя и появилось ощущение, что отдельные произведения в переводе лучше, чем оригинал. Так не бывает?
...Закарпатцы и николаевцы уже не один год полемизируют: чей Дмитрий Креминь? У нас он родился, начал писать, говорят одни. А у нас пригодился — издал десятки сборников, получил множество наград, стал лауреатом, говорят другие... А точку над «і» поставил сам Дмитрий Креминь: «Закарпаття — моя колиска. Миколаївщина — зріла доля, Україна ж — усе: і колиска і труна, мій рай і моя Голгофа».

Иван ИЛЬЯШ.