Наша самоидентичность, самодостаточность, государственность укоренились в надписях Каменной могилы, трипольских городах, скифских курганах, киевских Золотых воротах, Запорожской Сечи, Украинской революции и УНР, Акте о независимости и вплетаются в планетарное будущее.
Странными, шарлатанскими являются сегодняшние потуги новоявленных северных вождей присвоить не принадлежащую им славу, историческую преемственность нашего рода.
Как нераздельны ратай и земля, так неделимы и мы, украинцы, и наш край.
Мы публикуем серию научных разысканий, которые сжато представляют нашу богатую тысячелетнюю историю.

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО В №№ 101 (6606), 107 (6612), 112 (6617), 121 (6626), 126 (6631), 131 (6636), 136 (6641), 146 (6651), 189 (6694), 192 (6697), 197 (6702), 207 (6712), 223 (6728), 230 (6735) 235 (6740) ОТ 7, 14, 21 ИЮНЯ, 5, 12, 19, 26 ИЮЛЯ, 9 АВГУСТА, 11, 18, 25 ОКТЯБРЯ, 8, 29 НОЯБРЯ И 8, 15 ДЕКАБРЯ, 55 (6810) ОТ 23 МАРТА, 74 (6829) ОТ 20 АПРЕЛЯ.

Все, кто близко сотрудничал с гетманом Мазепой, уже не могли не стать мазепинцами, то есть защитниками прав украинского народа. Именно такие в самых сложных ситуациях находили возможность продолжать его государствообразующую традицию, которая привлекала внимание потенциальных союзников. Об этом четко заявлял и преемник первого украинского эмиграционного гетмана Пилип Орлик: «Після смерти гетьмана Мазепи, блаженної пам’яти, в Бендерах, козацька армія з Божою допомогою і протекцією ясновельможного шведського короля вибрала мене новим гетьманом згідно стародавнім законам. Хоча кон’юнктура нині дуже важка, поважна й навіть небезпечна, я згодився прийняти на себе це величезне завдання управляти з допомогою Господа Бога і в громадських інтересах нашої улюбленої батьківщини армією Запорозькою і всією Україною»
И в интересах ее будущего новый гетман составляет документ, прежде неизвестный в европейском мире, но который оставит заметный след в его истории по сей день — речь идет о «Пактах и Конституции прав и вольностей Войска Запорожского», вошедших в историю как «Конституция Пилипа Орлика», или «Бендерские пакты». Это выписанный на бумаге договор между властью и обществом, которое делегирует последнему свои полномочия.
Сходство этого документа с современными конституциями проявляется уже с первых строк, поскольку ими очерчиваются общие определения подобного свода законов. Речь идет о преамбуле, в которой объясняется причина заключения подобных пактов и приводятся самые важные ее положения. В частности, за Киевом закрепляется статус «столичного города».
Если же анализировать основной текст документа, то бросается в глаза прежде всего особое значение для украинской нации православной церкви под главенством Цареградского патриарха, закрепление государственной границы по реке Случь, а также возвращение собственности войску Запорожскому Низовому, которое во главе с кошевым Костем Гордиенко находилось тогда в Бендерах. При этом отмечается, что все фортификационные сооружения, построенные московским правительством на казацких территориях, будут снесены.
Относительно организации и ведения государственных дел, то они будут решаться совместно гетманом и советом генеральной старшины, который будет собираться три раза в год — на Рождество, Пасху и Покров. Но для надзора за справедливостью решений этого вышестоящего органа власти создается отдельный совет из «старых, заслуженных казаков» — по одному от каждого полка, который будет проверять соответствие принятых законов. Кстати, это был прообраз верхней палаты нынешних парламентов во многих странах. Кроме Украины, конечно, которая хоть и является автором этой непременной составляющей законодательной власти.
Еще одно важное предостережение для полноценного функционирования власти — это требование, чтобы гетманские джуры, то есть канцеляристы, которые призваны обслуживать первое лицо, не вмешивались в государственные дела. Против гетмана могли выступать как старшины, так и генеральный совет, если он не соблюдает соответствующих предписаний основного закона, однако критиковать необходимо было справедливо и тактично. А устанавливать справедливость в таких случаях мог только генеральный суд. Анализируя внимательно текст Бендерской конституции, видим также заложенную в ней возможность современного импичмента.
В остальных 16 статьях, которые прописывают правила отношений между властью и населением, то есть избирателями, говорится об отделении гетманской сокровищницы от государственной, которая передается в ведомство генерального казначея. Кроме того, специальная комиссия должна была проверить, как используют государственные земли старшины, как уплачивается налог и другие аспекты наполнения бюджета. При этом отменялись аренда и стации для компанейцев и сердюков, а генеральный совет на содержание войска должен был найти другие источники финансирования.
Отдельно стоял вопрос о подтверждении прав сирот и вдов погибших казаков. Но если вдова выходила замуж во второй раз, то она теряла свои права. Гетман также должен был следить, чтобы на казаков и посполитых не накладывали чрезмерных повинностей и т. п.
Документ, родившийся в Бендерах, действительно стал основой мирового конституционного процесса, его концептуальными принципами пользуются и поныне. Скажем, архитектоника этого документа сохранилась во многих конституциях мира. Это событие неслучайно произошло в среде украинского казачества, потому что именно оно, создав Запорожскую Сечь как христианскую республику, заложило основы демократического развития общества, которые будут унаследованы мировой цивилизацией. Подобный правовой документ, регламентирующий взаимоотношения власти и народных масс, появится в Западной Европе только в конце ХVІІІ века в результате победы революции во Франции.
«Прийняв я також це достоїнство, — писал Орлик, — під умовою, що ясновельможний шведський король загарантує козацькій нації, що він буде домагатись її прав перед москалями; і в цій меті сей ясновельможний шведський король оголосив в урочистій грамоті, що він не завісить зброї й не ввійде ні в які перемовини з Москвою, не рахуючись з інтересами козацької нації».
Шведский король Карл ХІІ, дав подобные гарантии, действительно развил активную деятельность по возврату прав украинскому народу. Тем более что ему удалось организовать в Бендерах своеобразный политический и военный центр, где собирались враги польского короля Августа ІІ и московского царя Петра І. Уже в следующем после прибытия в Бендеры 1710 году здесь насчитывалось более 10 тысяч казаков, наплыв которых постоянно увеличивался. Прибыли к Карлу ХІІ и 3 тысячи польского войска, а всего он уже имел под рукой 15 тысяч вооруженных человек, что представляло для Москвы серьезную угрозу.
Кроме того, Карл ХІІ в Бендерах установил тесные отношения с крымским ханом, который там находился в течение шести месяцев. Готовы были действовать совместно с ними обоими и ногайские и буджакские татары, кочевавшие неподалеку. Сформировав такую коалицию, «упрямый швед», по словам известного исследователя Б. Крупницкого, решил из Бендер еще раз изменить ситуацию в Европе. На этот раз он задумал главный акцент сделать на южном направлении, мобилизовав для этого Турцию. Замысел зимней экспедиции из татар, поляков и украинцев на Правобережную Украину планировался как подготовительная акция, которая «мала розчистити дорогу для турків, підготувати й утримувати для них стратегічний плацдарм. Услід за тим виступала б сильна турецька армія, причім, правдоподібно, Київ мав стати центром вирішальної боротьби за перевагу на Сході Європи».
Учитывая это Карл ХІІ считал, что военные силы Орлика, Потоцкого и буджакского хана должны были овладеть территорией Правобережной Украины, а крымский хан и кубанский султан (через Азов) должны были войти на территорию Московского государства, нанеся удар в направлении Воронежа, чтобы разрушить там судостроительные верфи и имеющийся царский флот. Таким образом, Киев, Воронеж и Азов — главный и два вспомогательных направления, благодаря этой удобной комбинации должны были напрячь все силы Петра І на востоке, а особенно возле Киева, где, по замыслу Карла ХІІ, и должна была состояться главная битва между московитами и турками.
В сущности, добавляет этот автор, «це ті ж самі стратегічні задуми, що й 1707—1708 рр., коли Карл ХІІ, рухаючись на Москву, зорганізував навколо неї свого роду півколо, де й Петербург і Крим з Туреччиною грали роль крайніх флангів. Те ж саме було й тепер, тільки з виразною перевагою півдня і з пересуненням вирішальних подій замість Москви або Полтави далі на захід, десь біля Києва».
Действительно, логически сильно задуманная комбинация с идеей решающего удара в киевском направлении, с идеей координированных операций многочисленной коалиции от Балтики до Черного и Азовского морей, с намерением дальнейшей мобилизации освобожденного населения Украины, Дона и инородцев Поволжья при условии ее воплощения в жизнь предвещала успех.
Понятно, что план этой операции вызвал интерес и в Османской Порте. Поэтому, несмотря на предложение всевозможных подарков, никто из окружения султана после его принципиальной позиции не посмел принять их в данной ситуации. Затем канцлер Головкин писал тогда Петру І, что необходимо обеспечить посла Толстого взятками на будущее: «на обещанные дачи Муфтию и Шкарлату у посла и есть 5000 червоных, однакож, дабы те золотые были у него в запас на иные нуждные дачи, переговоря я с Саввою Рагузинским и взяв у него вексель, пошлю к нему послу, не умедля. А и сверх того, государь, надобно к нему посылку как деньгами, так и мяхкою рухлядью на роздачю учинить».
О резком изменении настроений в Великой Порте в отношении большой северной соседки говорили постоянно и дипломаты последней. Так, в октябре 1710 года московские посланники в Царьграде Петр Шафиров и Михаил Шереметев писали Борису Шереметеву в Полонное: «И хан едем ныне с визирем в Царьград, и знатно вошел паки в кредит, и визирь объявил нам ведати, будто нас с ним приведет в дружбу. Нас держат зело крепко и едем при них в Царьград, куриера не могли добиться отпустить, знатно для того, чтоб не писали о состоянии своем, и переводчика нашого никуды, кроме кегаи, не пускают, и то с полковником принуждены ходить...»
Присутствие крымского хана в турецкой столице в то время очень настораживало московских посланников. Понимая то, что по дороге в Стамбул тот мог иметь в Бендерах предметные разговоры с Пилипом Орликом, обсуждая совместное выступление против Петра І, представители последнего в Турции предложили создать трудности для украинского гетмана: «Из Украйны Заднепрской советую козаков перегнать на ту сторону и оставити оную Полякам, чтоб Орлику в ней пристанища не было: и в том чаем быти великих трудностей и привязок по договору».
Московский царь не понимал, очевидно, того, что не все в Европе будут заискивать перед ним после Полтавской битвы, поэтому продолжал осуществлять отчетливо агрессивную политику в отношении Турции. Однако это вызвало совсем иную реакцию, на которую он не рассчитывал. Скажем, письмо Петра І от 28 октября 1710 года, в котором он отмечал о своем союзе с польским королем Августом ІІ и грозился направить к границе войска, привел к росту в Стамбуле атмосферы подготовки к войне и необходимости принятия решительных мер против московского царя. Турецкие шпионы, которые были посланы из Бендер и Крыма в Украину, зафиксировали, что Москва не выполняет мирное соглашение. А «запевнення ж Петра у своєму листі, де він клянеться богом у вірності миру, справило на турків, які були доволі набожними, — пишет А. Курат, — додаткове підтвердження того, що Петро є брехуном».
Кроме того, как уже сообщали московские дипломаты, в Стамбул был вызван крымский хан Девлет Гирей. После его прибытия 3 ноября 1710 года в столицу Порты он несколько раз был на совещании у султана. Хан, который в свое время открыто высказывал недовольство Карловицким договором, за что и был смещен с должности, сослан на Родос, два года назад согласился восстановиться на ханстве при условии, что Порта примет меры, чтобы отвести московскую угрозу от Крыма, разрушив построенные северным соседом укрепления. 9 ноября хан был с большими почестями принят султаном, торжественно одарен соболиной шубой и шапкой, после чего присутствовал в течение 5—6 часов на тайном совещании у султана при участии великого визиря и самых важных советников.
По всему видно, что именно на этой встрече была решена и судьба многих чиновников из ближайшего окружения султана: 24 ноября 1710 года арестовали визира Хасана, который под пытками сообщил, что московский посол, чтобы склонить турецких сановников к миру, раздал в разных местах полтора миллиона талеров, львиную долю которых должны были получить бывшие великий визирь Али-паша, муфтий и дефтердар (министр финансов. — В. С.) Али-эфенди. На следующий день был отстранен от своей должности молдавский господарь Николако Маврокордато, до этого — переводчик при султанском дворе. Его под бдительной охраной было приказано доставить в столицу Порты.
После этого были приняты решения созвать расширенное заседание Кабинета Министров. Падишах лично принял участие в нем, присутствовали также крымский хан, все министры, высшее духовенство, командующие главными воинскими формированиями и т. п. Особое внимание привлекали сообщение о нарушении московитами мирных условий: сооружение крепостей близ Перекопа, Каменного Затона, Таганрога, а также строительство мощного флота в Воронеже и переправление оттуда кораблей в Азов.
Отдельно рассматривался вопрос оккупации Москвой украинских земель между Южным Бугом и Днестром, отошедших к Польше по условиям Андрусовского договора 1667 года, захват польских городов и крепостей в Украине, нарушение турецкой границы во время войны со Швецией, пребывание на османских землях в течение 48 часов, убийство и взятие в плен на османских землях шведских солдат.
После обсуждения всех вопросов Москве была объявлена война. В тот же день издан указ о мобилизации, согласно которому вызвались 30 тысяч янычар, 10 тысяч латников, 7 тысяч артиллеристов. Войско планировалось направить по морю на 17 крупных боевых кораблях, 27 галеонах, 30 галитах, 60 фрегатах, 120 абордажных судах и 101 вспомогательному. Вызвались 3 тысячи янычар из Египта, 500 солдат из Дамаска, а также были отправлены соответствующие поручения беям в Анатолии и Румелии. Ходили слухи, что в походе будет принимать участие и французский посол, а в самом войске должны были быть французские артиллеристы и инженеры. Ожидалось также, что общая численность войск в походе будет насчитывать 300 тысяч человек.
Согласно тогдашним порядкам с началом войны против Москвы ее посол подлежал заточению в крепости Едикуле. И 28 ноября 1710 года вместе с послом Толстым были заключены около 30 человек из его окружения. Заключение посла имело символическое значение, что означало прекращение дипломатических отношений.
Вместе с тем османские власти дали разъяснение по поводу объявления войны Московскому государству. Среди аргументов, которые привел великий визирь британскому послу Р. Саттону было, в частности, то, что царь взял себе титул императора и может в дальнейшем претендовать на Стамбул и Собор Святой Софии.
В связи с тем, что султан не ответил на письмо Петра І от 17 января 1711 года, Москва решились на объявление войны со своей стороны. Это важное событие было осуществлено с большой помпезностью «в атмосфере борьбы с безбожниками» 22 февраля 1711 года в Москве в Успенском Соборе Кремля.
Тем временем Пилип Орлик не только вошел в сношения с крымским ханом, но и заключил с ним союз, на основании которого тот обязывался помочь украинцам освободить Украину из-под Московии и сохранять в дальнейшем союз с Войском Запорожским на условиях бывшего союза Богдана Хмельницкого с Исламом-Гиреем — без каких-либо претензий на господство над казаками и украинскими землями. Этим документом предполагалось, что вместе с Гетманщиной будет освобождена из-под московской власти и Слободская Украина и присоединена к Украине, а если бы этого вдруг не удалось достичь, то необходимо было помочь украинцам переселиться со Слобожанщины в Гетманщину по их желанию. Аналогичный договор с крымским ханом был заключен также от имени Карла XII.
Обеспечив вот таким образом договорную базу будущей кампании, Пилип Орлик вместе с ханом отправились освобождать украинские земли. По плану Карла ХІІ, хан должен был в первую очередь напасть на Воронеж, благодаря чему возможно было уничтожить московский флот и помешать подвозу припасов в Азов и Таганрог. Девлет Гирей согласился с таким планом и в феврале 1711 года отправился в поход, направляясь по реке Самаре в Украину, где население благодаря обращениям гетмана Орлика имело в своем большинстве антимосковские настроения.
Впереди войска действительно были высланы к населению агенты «с возмутительными воззваниями, в которых убеждали малороссиян ополчиться против московской власти». Это были универсалы Пилипа Орлика к украинскому народу по поводу его вступления на территорию Украины. Он также прислал письмо и к гетману Скоропадскому, в котором убеждал его стать заодно против Московии для того, чтобы освободить Украину из-под московского ига и создать свободную и ни от кого не зависящую Украинскую республику; а если нет, дескать, отчизна будет в такой разрухе, что будущие поколения со страхом будут вспоминать о судьбе своих предков.
«Коли Вас, — писал Орлик, — зупиняє теперішній мій титул, що я ношу, то будьте певні, що для загального добра я уступлю його Вам, як старішому, сподіваючись, що й Ви не захочете мене губити. Не йміть віри тим, що кажуть, буцім Оттоманська Порта думає панувати над Україною. Ні! Блискуча Порта, Його Величність король шведський і хан кримський уже межи собою таку згоду зробили, щоб Україна не підлягала ні під чию васальну залежність, але була б назавше самостійною державою».
Неизвестно, какое влияние имело это письмо на Скоропадского, но по приказу Петра І Скоропадский, который сообщил царю об обращении Орлика, вынужден был выслать против Орлика, который шел по Правобережью, свои полки во главе с генеральным есаулом Бутовичем. А против крымского хана на левый берег отправился Бутурлин совместно со Скоропадским. Идя навстречу украинско-татарскому войску, московские военачальники прежде всего взялись уничтожать обнаруженные универсалы, которые писал Орлик к украинскому народу. Очевидно, Москва опасалась, что они будут иметь значительное влияние на украинское население и казацкую старшину, тем более что Орлик шел с такими могущественными союзниками.
Опасаясь, чтобы Скоропадский и старшина не перешли на сторону Орлика во время вступления последнего в Правобережную Украину, царь приказал свезти в тогдашнюю гетманскую резиденцию Глухов, который расположен рядом с украинско-московской границей, всех жен генеральной старшины в качестве заложников. Подобное сделал на Правобережной Украине и киевский губернатор князь Голицын, собрав в Киеве жен правобережных полковников.
Крымский хан Мехмед Гирей 28 января 1711 года также распространил универсал, в котором, в частности, отмечалось, что поход осуществляется для защиты прав свободно избранного польского короля Станислава и освобождения Украины от Москвы. Между ханом и Орликом были согласованно, что войско Девлет Гирея будет вести себя на казацких землях, как в дружественной стране.
Универсалы и вступление Орлика на Правобережную Украину показали, что симпатии были на стороне гетмана и его намерений. В Черкассах, Каневе, Мошнах, во многих поселениях Белоцерковского, а также Корсунского и Уманского полков жители откровенно выступили в поддержку освободительной акции. Скажем, сын богуславского полковника Самуся тогда прибыл в Киев и сообщал, что местные жители прямо «рвутся» к Орлику.
Сначала дела у Орлика шли очень успешно. Генеральный есаул Бутович, которого выслал Скоропадский против Орлика, под Лысянкой был разбит и оказался в плену. Украинские крепости сдавались Орлику без боя одна за другой. Народ, освобождаясь из-под московского господства, охотно переходил на сторону гетмана, радостно приветствуя его как своего освободителя. В царских руках на Правобережье оставалась только Белая Церковь, где заперлось московское войско, и несколько городков местного полка. Орлик моментально окружил Белую Церковь со всех сторон и приступил к ее осаде. С ним, отмечает В. Резниченко, кроме татар и поляков, были еще казаки и запорожцы со своим кошевым, которых насчитывалось «більш 16 000, окрім міщан в полках Чигиринськім, Уманськім, Торговицькім, Кальницькім, Корсунськім, Богуславськім, Канівськім і кількохсот в полку Білоцерківськім».
В то время как Орлик завоевывал один город за другим на Правобережье, крымский хан успешно продвигался со своим войском по Слобожанщине, также вызывая участие у местного населения. Во многих местах жители встречали хана хлебом-солью и приветствиями. Так было, в частности, во время вступления хана в городок Водолаги Харьковского полка.
Военное командование Петра І не предвидело такого быстрого вторжения крымских татар в Левобережную Украину. Тем более их стремительного маневра в начале февраля к востоку от Днепра, вдоль реки Самары. Захватив в этом районе Новосергеевскую крепость, хан отправился в Слободскую Украину, которая была совсем неподготовленной к обороне. Скажем, Ахтырский и Сумской казацкие полки насчитывали всего 500 человек, поскольку значительная часть украинского слободского воинства была брошена на защиту Воронежа, Азова и укрепленной линии по реке Ворскла.
В царских руках фактически оставалась одна Гетманщина. Но тут произошло то, что совсем испортило все планы Орлика: крымский хан вместо того чтобы идти на Воронежчину, пошел на Слобожанщину, а разграбив ее, поспешил вернуться из похода. Кубанская орда, как точно отметил Б. Крупницкий, как только появилась перед воротами Азова, пошла вдоль Дона на Изюм, также занявшись грабежами. Не было сделано намеченного и на севере: шведская армия по сути вообще не выступила из своих положений, что повлияло, впрочем, и на турок, которые подозрительно посмотрели на эту комбинацию, которая поставила под вопрос «основную идею Карла ХІІ о возможности сотрудничества шведов с севера с турками на юге, в то время как Польша должна была играть роль моста между ними».
После этого стало понятно, что совместный, так логически продуманный Карлом ХІІ план не удался. Крымский хан, дойдя до Водолаг, далее воздержался от похода и вернулся с ордой назад. Слобожане, которые сдались татарам, пошли вместе с ними в Вольный, вероятно, с целью заселения пустующих земель, входивших в состав Крымского ханства. Но за ними погналось царское войско, догнало украинцев, которые шли вместе с ханом, и завернуло их назад, совершив над ними жестокую расправу.
Согласно указу Петра І, «з тих, хто хану добровільно піддався й билися проти військ великоросійських і малоросійських, скарати на смерть кожного десятого за жеребкуванням, а решту з жінками й дітьми послати до Москви для заслання. Також сергіївських жителів, які під час приходу ханському це місто віддали і солдатів його величності царської видали, і нині свою зрадливість явно засвідчили, і билися проти військ його царської величності, наказав його царська величність для постраху іншим, аби таких зрад ніхто чинити надалі не зважувався, проти того ж скарати з них там на Україні десяту людину з жеребу, а інших їх всіх з жінками й дітьми зібравши, прислати за караулом до Москви в Приказ Малої Росії для заслання».
Второе неожиданное несчастье, которое постигло Орлика, случилось под Белой Церковью. После взятия нижнего города запорожцы вырыли там окопы и собрались уже громить верхний замок. Но ночью осажденные московиты сделали вылазку, захватили недостаточно защищенные запорожские окопы, и разгромленные опрометчивые казаки вынуждены были оставить взятые накануне позиции.
Таким образом, Орлик вынужден был отступить от Белой Церкви. Польское войско, которое помогало ему здесь, отошло на Полесье, а татары, не слушаясь гетмана, рассыпались отрядами и стали набирать ясырь по окрестным селам. Это был крах казалось бы так тщательно продуманного плана освобождения Украины. В письме к шведскому королю по этому поводу Пилип Орлик причиной своих неудач на Правобережной Украине считал предательство татар, которые, нарушая договор с ханом, брали в плен жителей, и как варвары, разрушали край, — что делалось, дескать, уже тогда, когда этот край добровольно сдался ему.
Этим письмом Орлик просил шведского короля Карла ХІІ «взяти до серця ридання нещасної України і клопотатись перед падишахом як про відплату татарам за шкоди, котрі вони поробили краєві, так і про визволення забраного з України ясиру». Следует отметить, что Карл ХІІ выполнил просьбу гетмана, обратившись к турецкому султану с соответствующим меморандумом, и 31 июля 1711 года падишах издал приказ бендерскому паше найти, собрать и передать Орлику пленников, которые «знайдуться в краї, котрим править сей паша, і яких татари забрали в минулий похід в Україну».
Однако это было слабым утешением для украинского национально-государственного руководства, потому что изменением ситуации сразу же решил воспользоваться Петр І, который с большой армией бросился преследовать отступающих. Его воины, как свидетельствовал осведомленный современник, с большой радостью шли в этот поход, поскольку были убеждены, что турки как союзники Орлика «розпочали війну непідготовленими й з поганим настроєм».

 

Владимир СЕРГИЙЧУК, 
доктор исторических наук,
профессор Киевского национального университета 
им. Тараса Шевченко.