К столетию со дня рождения Павлика Морозова (2. XII.1918 — 3. IX.1932)

Из советского энциклопедического словаря: «Морозов Павлик /Павел Трофимович, 1918—1932/. Юный участник борьбы с кулачеством в Свердловской области. Глава пионерского отряда с. Герасимовка. Зверски убит кулаками».

Что и как происходило на самом деле? Факты взяты из статьи Вероники Кононенко «Посмертно... репрессировать?» (Бюллетень «Человек и закон», № 1, 1989).
Глухое уральское село. Образовательная и социальная немощь. И вот в этой глуши возникает лучик будто бы света: появляются сельсовет и школа. Понятно, что советские.
Наслушавшись в школе сказок о светлом будущем, ученики вступают в пионеры, клянутся бороться за дело Ленина—Сталина. Среди пионеров — и тринадцатилетний Павлик Морозов.
Дед Павлика Сергей был более или менее обеспеченным трудягой, потому что имел надел земли, пару лошадей и двух коров. Впрочем, недавно его хозяйство в два раза уменьшилось, потому что он выделил из него сына. Трофим уже был давно женат, имел своих четырех сыновей, среди которых старший — Павлик.
Пока Трофим держался поля и плуга, все было вроде хорошо. А когда районные власти выдвинули его, беспартийного, на председателя сельсовета и вручили ему печать, жизнь мужчины изменилась. Он быстро понял, что торговать фальшивыми справками с приложенной к ним круглой печатью — дело необременительное, зато добычливое. Не то что переть плуг. Так что перебрался из отцовской избы в хороший дом к более богатому крестьянину, там вскоре завел любовницу, стал пьянствовать и вконец распаскудился.
Слухи об этом дошли до райцентра. Приехала комиссия, выслушала свидетелей морального падения Трофима и забрала его в райцентр. Там состоялся суд, на котором давал показания и Павлик, оскорбленный тем, что отец отрекся от семьи и родной избы. В конце концов, Трофим оказался в тюрьме.
Дед Сергей считал, что все несчастье началось не от мухлеваний сына Трофима в должности председателя сельсовета, а от пионера Павлика, который распускает глупый язык и копает под родственников. Посоветовавшись со взрослым внуком от старшего сына Данилой, Сергей вынес приговор: малолетнему стукачу не жить.
Был ли у деда выбор? Он мог сказать внуку: «Мы тебя кормим и содержим, а ты что себе позволяешь?». Или обратился бы к руководителю сельской партячейки и попросил не на-травливать детей против родственников.
Но, наверное, не такой была атмосфера в селе, где каждого, кто не относился к люмпенам, рассматривали как врагов народа. Поэтому над просьбой Сергея могли только посмеяться, чего он не терпел, потому что имел неуступчивый характер. Поэтому, озлобившись на коммунизм, старик решил пойти на преступление.
В начале осени Павлик с младшим братом Федей пошли в лес за ягодами, а родной дед и двоюродный брат их там поймали и зверски убили: Павла — за доносы, а Федю — чтобы не смог донести на убийц.
Страшное преступление власти раскрыли, убийц осудили и расстреляли. Юному борцу за коммунизм Павлику Морозову через 22 года после гибели поставили памятник в родном селе, а в 1960 году — и в Москве. Его именем были названы колхозы, дворцы пионеров, школы и библиотеки. Сейчас все это осталось в прошлом.
Возникает много сложных вопросов. Следовало ли восставать против родного отца тринадцатилетнему ребенку? И какие сердца надо было иметь родному дедушке и брату, чтобы поднять руку на малолетних родственников?
И здесь коса нашла на камень. Большевики были настолько беспощадными, что даже ребятишек не жалели, затягивая их в свою борьбу с народом. Понятно, что развитию конфликта поспособствовала школа. Дети вбирали в незащищенные души обманные слова о великом деле Ленина—Сталина, по-детски наивно входили в опасную роль борцов за новую жизнь. И иногда получалось так, что их идейными противниками становился не «мировой капитал», а родные люди. Дети не могли постичь, что эти взрослые игры их до добра не доведут. Ибо темный крестьянин, пытаясь благодаря своему ежедневному каторжному труду выжить или даже стать зажиточным, вдруг замечает, что на его тропе к счастью оказывается родной внук. А он, этот недоросль, опираясь на силу партячейки, уже на-глеет, поучая седовласого, как надо жить и уважать советскую власть. Тут и просыпается инстинкт хищного хозяина, который за свое добро пасть порвет. Тут и происходит трагедия.
А политическая сила, столкнувшая в конфликте родных людей и приведшая к несчастью, воинственно размахивает кровавыми знаменами и даже гибель детей ставит в свою пользу! То есть обе силы демонстрируют совершенно ордынскую позицию!
Так кто в этом преступлении виновен? Теперь, когда большевистская власть исчезла ввиду своего всемирного жлобства, можно утверждать, что главным виновником в создании в селе Герасимовка атмосферы враждебности, в результате которой произошли убийства, были большевистские агитация и пропаганда, против которых восстали 
пещерные обычаи мест-ных жителей. Ордынская власть столкнулась с азиатскими обычаями темного села, вот и высекся черный огонь смерти.
Как нам, настоящим украинцам, надо было бы отнестись к тому, что когда-то произошло в уральской глуши? По крайней мере знаем одно: у нас и взрослые, и дети уже пятый год великолепно знают, что на границах украинские герои оружием сдерживают московских захватчиков, которыми руководит тот самый ордынский агитпроп, когда-то угробивший Павлика Морозова. Пусть наши дети вырастают нормальными людьми, а когда повзрослеют, то и сами сделают правильные выводы.