Когда-то очень давно, еще во времена умеренной молодости, привела меня судьба к проруби. Вышло это случайно, даже неожиданно. Совершал тогда ежедневные пробежки вокруг озера Чеха в Сумах, потом отправлялся к снарядам на обустроенной на берегу спортплощадке, а напоследок плавал. Наступила невиданно теплая осень, поэтому все физкультурники купались сначала до октября, а потом до ноября. Накануне календарной зимы большинство отсеялось, но кое-кто остался. Я тоже не сдавался, чем я хуже других? Когда узнал, что в нашем обществе есть несколько настоящих «моржей» с немалым стажем, отступать было уже поздно, да и нелогично, ведь до весны оставалось не так уж и много.
Так я и стал «моржом» — можно сказать, абсолютно внепланово. Но ничуть не жалел, потому что еще в 1990-м, задолго до ГКЧП, мы создали в Сумах одну из первых в Украине независимых общественно-политических газет. Приходилось напрягать и профессионально-интеллектуальные, и традиционно-физические мышцы, чтобы устоять перед натиском партии и комсомола.
Коллеги узнали о моем хобби не сразу, но вовремя. Где-то на вторую или третью зиму моего моржевания состоялась редакционная летучка, на которой обсуждали известную всем коллективам газетчиков проблему — тематического разнообразия и иллюстративной уникальности новогоднего номера. Тот, кому доводилось верстать газету, знает, что самая большая проблема праздничного номера на Новый год, — это первая страница. Что туда поставить, чтобы было умно, находчиво, красиво, но не так, как у всех?
Именно в это мгновение кто-то и сказал, что я купаюсь в проруби. Эврика! В редакции, оказывается, есть собственный «морж», которому можно поручить голышом среди воды и льда украшать елку, а фотокор эту праздничную сцену увековечит на пленке!
Цифровых фотоаппаратов не было, и редакция получала в Шостке на «Свеме», которая тогда еще работала, сотни метров фотопленки. В одной большой бобине было триста метров, но наш фотокорреспондент Володя Коваленко работал так интенсивно, что в год нужно было иногда несколько таких катушек. То же можно сказать и о фотобумаге. Снимки были развешены по редакции, как паруса из белья возле семейных общежитий. И в таких сценах, я бы сказал, имел место определенный драматизм, ведь из нескольких десятков предложенных снимков главный редактор обычно отбирал для печати один, максимум — два.
Поэтому Володя Коваленко иногда мучил своих «фотомоделей» по полчаса, если не дольше. Но одно дело — когда кто-то позирует у токарного станка в теплом цеху, и совсем другое — когда сидишь по грудь в проруби. Володя крутил меня и так, и сяк, щелкал затвором фотоаппарата со всех сторон, и когда наконец разрешил выбраться из воды, я понял, что давно уже не был так счастлив.
В тот же день он принялся проявлять пленку. В редакции под фотолабораторию оборудовали целую комнату. Залепили плотной черной бумагой единственное окно, чтобы сквозь него не проник даже намек на свет, и установили ванну. Для качественного промывания пленки, а потом — готовых фотографий нужно много воды, поэтому без большой емкости было не обойтись.
Когда Володя наконец вышел из темницы на волю, я сразу понял, что случилась беда. Его голубые глаза стали бело-бледными — и не только потому, что зрачки после темноты сузились от света.
— Н-ничего не понимаю, — промямлил наш фотокор. Рука, в которой он держал проявленную пленку, дрожала. — Такого еще никогда не было... — добавил он со временем.
По до сих пор не установленным причинам фотопленка со снимками в проруби засветилась. А это означало, что надо начинать все сначала — корректировать новогодний план было уже некогда. Но темнело, поэтому работу решили продолжить на следующий день.
Ночью мне стало плохо. Измерил температуру — за 38. «Моржи», конечно, не боятся простуды, но все же зависит от дозы! Мало кто сидит в проруби больше минуты: нырнул, вынырнул — и быстро растирайся полотенцем. А у нас была самая настоящая фотосессия, так что ничего необычного, собственно, не произошло.
На следующий день мы все же завершили дело. Подвига в этом не было: «моржи» нередко лечатся от болезней в проруби, и кое-кто из моих коллег уже сбивал таким образом температуру. Поэтому и я не сопротивлялся, но Володя на этот раз проявил снисхождение — быстро щелкнул несколько раз и спрятал фотоаппарат.
Снимок удался на славу, и новогодний номер — тоже. Фото, которое родилось со второй попытки и попало в газету, лежит где-то в каком-то архиве. Таковы были правила: после выхода номера в свет все оригиналы текстовых материалов и использованные иллюстрации тщательно запаковывали, и эти свертки лежали до конца года, пока их не отвозили куда-то. Позже все это считалось макулатурой, которой распоряжались технические работники. Однако некоторые снимки с тех незабываемых фотопроб в моем личном архиве сохранились, и один из них могу сегодня обнародовать.

После того я еще несколько зим купался в проруби, поэтому мой совокупный стаж «моржа» — восемь лет. Жаль, что он никак не повлиял на размер пенсии... Зато нашими услугами однажды воспользовался сумской пивзавод, у директора которого возникла оригинальная идея прорекламировать свой напиток. Сохранилась фотография, где мы, несколько объединенных общим хобби мужчин, сидим голышом на льду, болтаем ногами в воде, цедим из бокалов пиво и делаем вид, что нас мучает жажда. Рядом стоят здоровенные алюминиевые теги, на которых налеплен бренд пивзавода.
Может, купался бы зимой до сих пор, если бы один знакомый чиновник не заставил усомниться в полезности такого образа жизни. В его кабинете стоял огромный стол, на нем — черный телефонный аппарат. Когда он звонил, чиновник очень медленно поворачивался, не спеша брал телефонную трубку и неторопливо говорил: «Алло?..»
— Каждому человеку жизнь отмерила сделать определенное количество движений, — поучал меня чиновник. — Чем быстрее эти движения сделаешь, тем раньше закончится жизнь. Вот ты бегаешь, что-то поднимаешь, купаешься зимой в озере. Разве не понимаешь, что этим раньше времени сжигаешь свой жизненный ресурс?
Того бывшего чиновника уже давно нет на этом свете, так что вряд ли он был прав, экономя на физических усилиях. О долголетии тоже нелишне подумать, когда заглядываешь в морозильник. То, что нужно подольше хранить, кладут именно туда. Вот то-то и оно...

Владимир ЧЕРНОВ.
Фото Владимира КОВАЛЕНКО.

Сумы.