Без прошлого нет будущего, а без предков не было бы потомков. Предки — как путеводная звезда. Юношество заимствует опыт старших, а праотцы всегда стремились к тому, чтобы молодая поросль была достойна своих корней...

На снимке 1943 года: дедушка Иван Гримут с бабушкой Агафьей и моей мамой Анной.

Уже много лет прошло с тех пор, как ушли в лучший мир родители мамы Анны — дедушка Иван ГРИМУТ и бабушка Агафья из родного села Лозянский. Но память о них жива. Земными — простыми и честными — они воскресают в мыслях-воспоминаниях...
Жили в соседней деревянной хате — стреха к стрехе с домом родителей, и в ней было всегда тепло и своим, и гостям. Под одной крышей размещались и люди, и хозяйство: комнатушка, которая служила одновременно кухней и спальней, сени, клеть (амбар) и хлев, а в пристройке — дровяник и овин. Рядом было еще одно тесное помещение, использовавшееся в качестве лавки. Такие торговые точки в то время называли надомниками. Дед был продавцом при разных властях — чешской, венгерской, советской, а бабка — неофициальным помощником, если он занимался другими хозяйственным делами. В советские времена еще и параллельно трудились в колхозе за трудодни.
Вместе вырастили двоих сыновей и дочь. Особенно гордились сыном Василием (моим дядей), которого, к сожалению, уже тоже нет в живых. Он в послевоенное время стал первым офицером из лозянцев, а это было большой честью, дослужился до звания майора...
Дед был грамотным, хотя у него за плечами — всего два класса школы. Запомнились его каллиграфический почерк, знания по географии. Хранил много разных карт, которые в свободное время раскладывал перед малолетними внуками, и учил находить континенты, страны, города... Во время этой науки мы часто расспрашивали деда и о местной территории — происхождении чудных названий близлежащих урочищ. Солидно и основательно объяснял каждое. А сколько у него в запасе было всяких бывальщин — мог днями и ночами рассказывать. Неплохо знал историю.
А бабушку учить пришлось уже нам. Она очень радовалась, когда под старость освоила грамоту, что ей так пригодилось: наконец могла читать газеты и журналы. Я, брат Владимир, сестры Елена и Анна в детстве больше тянулись к деду и бабке еще и потому, что родители работали в Межгорье. А дедушка с бабушкой за нами присматривали, поскольку детсада в селе не было.
Дед был первым нашим учителем во многих сельскохозяйственных делах. Скажем, в сенокосе. Случались в этом деле и курьезы. Когда клепал мою косу, я брал его инструмент, продолжая класть траву. Дед приказывает отдохнуть, а я еще сильнее размахиваю косой, чтобы больше захватить. Тогда он хитро делает замечание, что неаккуратно скашиваю стебли, дескать, гривка при размашистом движении остается. Так я жалел его на старости, а он меня в юности. Вообще дед умел чередовать труд с передышками, давал указания и нам не слишком напрягаться. Если, например, в поте чела нарубит среди бела дня дров, то потом приляжет на длинной потускневшей лавке и подремлет несколько минут. Вместо подушки подкладывал ладони. По этому поводу бабушка гневалась не на шутку. Ругала сердито: «Люди работают, а ты спишь. Такой-сякой!» А деду как с гуся вода, еще и отвечал: «Айно» (да. — Авт.). То есть соглашался, что права. Мы, дети, удивлялись: почему бабушка, которая с нами всегда была очень добра, так бранится, а дедушка ей еще и угождает. Растолковал нам свое странное поведение: «Надо быть мудрым, ведь слово за слово — и будет война». В самом деле, бабушка быстро успокаивалась после его ответа, и их семейные отношения приходили в норму. Но сельская кличка к нему приклеилась — «Айно».
А жили, что ни говори, душа в душу, в согласии шагая рука об руку супружеской тропой до последнего дня. Даже прожили каждый по 85 лет. Несмотря на то, что оба постоянно курили. Бабушка пристрастилась к сигаретам по подсказке единственного на то время в верховинском крае врача Мартона. Донимали образования на слизистых оболочках, и он дал рецепт прогревать нос... табачным дымом (где тогда были ингаляционные аппараты?!). Помогло, но Агафья Васильевна так и не избавилась от вредной привычки. Очень вкусно готовила — дома у родителей еда почему-то никогда не шла с таким аппетитом. Хотя дедушка не был привередлив в этом плане. Помню, когда шли мотыгами и лопатами прокладывать тропы в лесу (дед умудрялся подзаработать и в лесокомбинате), — то обедал только хлебом и яблоками. Это при том, что в котомке было сало и другой провиант. Не исключено, что к такому скромному рациону его приучили прежние кризисы, о которых он также с грустью рассказывал молодежи.
Дедушка с бабушкой пользовались авторитетом не только у соседей. Доводилось слышать, как люди говорили: «Пойду посоветоваться к Гримуту». Здравомыслящим и доброжелательным был мой дед Иван во многих вопросах. Удавалось ему выручать даже... врагов. Вспоминал, как в дом как-то забежали солдаты-мадьяры, убегая от проклятой мировой войны. Переодел и накормил горемычных дезертиров, которые не хотели стрелять, а те взамен в знак благодарности подарили оружие, которое он потом сдал, чтобы не было неприятностей с «советами»... Рассказывал, как из-за страха за детей скрывали, что бабушкин брат поехал в Америку. Тогда за такие факты преследовали весь род...
Интересных моментов из их жизни можно припоминать множество. Разумные и поучительные их действия достойны подражания. Всегда жалею, что не успевал выслушать все истории, которыми хотели поделиться дедушка или бабушка, потому что хотелось с ровесниками мяч погонять или где-то еще время провести. А старейшины рода дают неоценимые знания — из жизни, из прошлого.
И снова в памяти возникает хата родных Гримутов. Когда ее, почти столетнюю, несколько лет назад разбирали до основания, то под порогом нашли клад. Странный, конечно. И что бы вы думали? Зерна фасоли! Сохранились, будто вчера их там заложили, а не почти век пролежали. Наверное, когда предки строились, то в надежде на хороший урожай и скромные семейные достатки спрятали здесь бобы...
Загадочны и мудры наши предки. Нужно жить и помнить их!

Василий ПИЛИПЧИНЕЦ.
Фото из семейного архива.

Межгорье Закарпатской области.