В Черкассах в издательстве «Брама-Україна» вышла книга «Щоденні записки (журнал) Тараса Шевченка». Это репринт по изданию 1927-го (на снимке).

Поэт в ссылке каждый день делал заметки с июня 1857-го почти год, после получения известия о возможном освобождении и возвращении в Петербург.
— Тарас Григорьевич писал дневник для себя, чтобы не сойти с ума в Новопетровском укреплении, и для двоих друзей. Он не собирался его публиковать — об этом свидетельствуют описки, которые было легко исправить, но он этого не делал, — рассказывает Василий Пахаренко, доктор филологических наук, профессор и автор предисловия к книге.
В условиях, когда ему запретили переписку, а также писать, рисовать, Шевченко делал записи на русском. Есть версия, что разрешение на это выхлопотал комендант укрепления Усков. В тексте поэта много фонетических украинизмов. Таким образом он оживлял немилый ему язык. После освобождения из солдатчины Кобзарь никогда к русскому не возвращался.
Пока подыскивал жилье в Петербурге, поселился у Михаила Лазаревского. Ему со временем и подарил свои заметки.
— И точно известно, что попросил их не печатать. Но как мудрый человек — мог ли на это всерьез рассчитывать? «Журнал» начали публиковать еще при жизни Тараса Григорьевича, — отмечает Ольга Шарапа, директор Черкасского музея Кобзаря, представительница рода Шевченко по брату Иосифу.
Именно она, Ольга Михайловна, как настоящая берегиня наследия гениального предка, подтолкнула издателей к работе над «Щоденними записками». Музей Кобзаря предоставил для этого отпечатанный в 1927 году «Журнал» под редакцией Сергея Ефремова, крестного отца УНР, литературоведа, который для сопровождения текста дневника написал 432 комментария, порой напоминающих краткие научные исследования.
Шевченко делал записи короткими предложениями. И когда журнал переиздавали и правили, редактора переделывали предложения в длинные. Ефремов вернул пунктуацию оригинала.
— В 20-х годах украинские ученые хотели издать полное собрание сочинений Шевченко в десяти томах и начали это делать с наименее известного: дневника и писем Тараса Шевченко, — рассказывает профессор Черкасского национального университета имени Богдана Хмельницкого Владимир Полищук. — Эти два тома вышли, а третий, о его наследии как художника, готовый к печати, не увидел свет, он был уничтожен.
Не попали в широкие массы и первые тома. Уцелели лишь единичные экземпляры, у которых не хватало страниц. Благодаря Светлане Брижицкой, заместителю директора Шевченковского национального заповедника, в Каневе, в фондах научного учреждения, нашли три первоисточника.
— Чем для нас ценен дневник? — продолжает Василий Пахаренко. — Это автопортрет Шевченко в словах. Он искренне рассказывает о себе. Даже такие вещи, которые я, например, о себе бы не рассказал, — но он говорит: и такое было, и такое.
Издатель Александр Третьяков рассказывает о пятилетней работе над книгой. Она была колоссальной — кипы фотокопий, корректура... Только в одном из трех томов нашли страничку с замеченными печатными ошибками. Шрифт был адаптирован ближайший. Сделали двойную нумерацию — издания 1927 года и современную. Три тысячи иллюстраций в 500 экземплярах дневника наклеивали на книжной фабрике вручную...
— То есть с 1927-го никто его не переиздавал, и кто знает, будет ли в дальнейшем — говорит Александр Третьяков.
Это уже второе солидное издание наследия Шевченко в «Брамі-Україна». В 2013-м коллектив выпустил том переписки Тараса Шевченко по изданию 1929 года. Тогда — при бюджетной поддержке. Когда презентовали книгу во Львове, люди восприняли ее как научный источник, хоть и с современным титулом, — в этом ее ценность.
Издатель пообещал передать электронный вариант дневника для размещения его на «Портале Шевченко». С элементами поиска. «Это не наша собственность, а работа, которая должна пойти в люди», — подчеркнул Александр Третяков.

Лариса СОКОЛОВСКАЯ, Лидия ЛИСОВА.
Фото Александра ТРЕТЯКОВА.