Шевченковский комитет в этом году среди произведений, допущенных к третьему туру, рассматривает достижения руководителя Киевской академической мастерской «Сузір’я», народного артиста Украины Алексея Кужельного (на снимке). Это четыре моноспектакля «Прекрасный зверь в сердце» по Н. Винграновскому, «О Ромео и Джульетте... только звали их Маргарита и Абульфаз» по прозе С. Алексиевич, «Новеченто» А. Барикко и «Бой с тенью» Д. Михайловича. Вместе — близкий цикл прочтений, который живет единством «долгого размышления» художника о человеке на рубеже двух эпох, когда проверяется его способность сохранить моральную стойкость, что и делает человека человеком. Эти постановки Кужельного доказывают, какой удивительно удачной театральной формой является моноспектакль в решении вопросов, волнующих нашего режиссера.

Первое, что привлекает в этих спектаклях, — органическое единство средств выражения и содержания. Вот, например, способ создания лирического героя Николая Винграновского. Поэт учился на актерском факультете, поэтому Кужельный на это и положился, избрав приспособление из этой сферы. Есть у Станиславского понятие — метод физических действий. «Прекрасный зверь» соткан из множества таких этюдных действий, которые ни на мгновение не оставляют исполнителя без присмотра. Казалось бы, так естественно и очевидно. Но действительное открытие так всегда и выглядит: точно найденное, оно уже не видится другим.

А спектакль «О Ромео и Джульетте...» — это история любви армянки и азербайджанца, проверенная на «излом» бойней в Баку в 1990-м. Но этот взгляд отображает ужас конфликта с одной — армянской, стороны. А стороны — две. И как эту новеллу Алексиевич не воплощай, получится правда одного взгляда. Как быть театру? Молчать или прямо говорить об этническом конфликте? Театр, однако, не может зло мира «закрепить» за одним народом. Поэтому первое, что было сформулировано в замысле, — удаление из спектакля эмоционального излишка. Спектакль аскетический, вот только Маргарита одета в что-то наподобие свадебного платья, но оно пошито так, что вызывает в воображении саван... В спектакле сказано и названо все, что тогда происходило, но сыграно все в мунковской манере сдавленного крика — и это язык искусства.

Театр Алексея Кужельного темпераментный и сплошь полемичный. И его спектакли не торопятся выносить приговор или давать готовые ответы. Однако их моральный закон недвусмысленный — при всем многообразии фабул и образных решений.

В «Новеченто» публику ждет сюжет о гениальном музыканте, который родился и всю жизнь провел на круизном лайнере, ни разу не ступив на берег. Но он умел добывать музыку из людей и похитил душу мира. Он вкладывал ее в неземные мелодии. Но когда решил сойти на землю, оказалось, что это ему не по силам. Он возвращается на борт. Почему? Его погнал назад страх перед жизнью: «Земля слишком большой корабль для меня». И Моцарт импровизаций прячется в свою лодку-ракушку. Это поражение или верность себе? — спрашивает театр, и зал хранит молчание только номинально.

А в моноспектакле «Бой с тенью» речь идет о мести. Исповедь боксера Люба Сретеновича (он мстит за изнасилование родной сестры и ее самоубийство) — это вместе с тем самозащита и самоприговор, попытка очищения от греха, который дожен был бы заживить рану, но только растравил ее. Месть не освобождает ни от чего. Возмущенный зал делится пополам, поскольку тема мести еще долго будет волнительной для украинства, и простых решений она не имеет.

...Первое слово поэта в «Прекрасном звере»: «Боюсь!» Это страх внутренней пустоты, страх за слово-плева, и Винграновский уже не подходит, а подкрадывается к рабочему столу. В финале спектакля Алексей Кужельный и актер Евгений Нищук ведут своего героя на восстание против безысходности.

«Ромео и Джульетта...» — спектакль, в котором один вид тишины сменяет другой. И все они — благодатные. О спектаклях такого сорта говорят — пронзительный. Сухих глаз после финала вы в зале не увидите, зрители плачут тихими слезами сочувствия. Этот спектакль не о природе человека. А о том, что когда уже ничего не в состоянии сделать даже Бог, человек — может.

Художественный пафос моноспектаклей Алексея Кужельного состоит в проявлении тех точек человеческого существования, которые дают духовную опору, возможность не только отстаивать себя, но и менять мир согласно своим идеалам. Именно здесь гуманистическое достижение «Сузір’я» достигает своего апогея — поэтому простите за патетику. Речь идет о суверенном человеке, который не поддался влиянию ужасной эпохи. Это знание-чувство и озаряет зал на спектаклях режиссера Алексея Кужельного, вдохновляя зрителей на достоинство жить.

Александр САКВА.