Атаман Хмара (Семен Харченко-Харчук).

Мама слабела с каждым днем. Чаще лежала и думала о чем-то о своем. Как-то сказала тихо: «Наверное, ему очень хотелось жить!»

— Кому? — спрашиваю.

— Атаману Хмаре, — ответила она.

На улице было серо и сыро, снег лежал грязный…

— И погода тогда, наверное, как сейчас была, — продолжила мама, — ведь арестовали его в марте 1924-го, за год до моего появления на свет. Выдал Хмару свой, кривенецкий, Остапчук. Но зря старался. Кто о нем сейчас знает? А атамана помнят...

Подсел ближе и попросил: расскажи, что знаешь.

— Мне трудно долго говорить, — сказала мама. — Возьми на кухне, на столе, общую тетрадь в коричневом переплете и почитай. Я там написала, что вспомнила…

Я так и сделал. Прочитанное поразило. По маминой судьбе можно изучать нашу историю. Даже к знаменитому подполковнику армии УНР подольскому атаману Семену Харченко-Харчуку (Хмаре) она имела косвенное отношение. В марте 1924 года при переходе Хмары с польской территории на Подолье для организации повстанческой борьбы, его выдал чекистам в Каменце-Подольском сексот большевиков Марьян Остапчук с Тернопольщины, родственников которого хорошо знала моя мама. Ведь она тоже родом с Тернопольщины.

А еще мама как, наверное, почти вся молодежь в Западной Украине перед Второй мировой войной, росла на романе Юрия Горлис-Горского «Холодный Яр». Это произведение воспитало из галицких и подольских крестьян «настоящих романтиков». Они, вступая в ОУН, даже псевдонимы себе нередко брали в честь холодноярских повстанцев. Мама предполагала, что Горлис-Горский был в ее родном селе Кривенькое. Ведь он неоднократно бывал на Тернопольщине в 1922—1923 годах, когда жил в городке Тарноруда, что над Збручом, не так и далеко от Кривенького. А вторую часть своего легендарного романа Горлис-Горский как раз писал в селе Багатковцы Теребовлянского района Тернопольской области…

Об атамане Хмаре, упомянутом мамой, я тоже узнал из повести этого писателя. Так что знал не только о том, как его предали и как мучили в Виннице в тюрподе (тюремном подотделе), но и о том, как героически он погиб. Мама же дополнила все это неизвестными мне деталями.

Итак:

«С тех пор как Украина стала Независимой, меня мучает мысль, что надо как-то донести до людей правду о семье Остапчуков. Семье, из которой происходил подлый предатель Марьян. Потому что я жила в одном с ними селе и с малых лет знала о предателе. Но семья Остапчуков кровью смыла с себя позор, из-за которого очень страдала. Потому что люди в селе по-разному относились к ним из-за их родственника, хотя все остальные Остапчуки были патриотами Украины.

А было у предателя Марьяна два брата и сестра. 

Старшего звали Оноприй. Работал он в нашем селе Кривенькое директором школы. Был образованным, добрым и справедливым. Мы, дети, его очень уважали. Оноприй имел трех детей. Старшая — дочь Лида, с 1922 года, сын Степан — с 1924-го и Юрий, с 1926-го. Они хорошо учились и дружили со всеми нами.

Второй брат Василий был неженат и работал в нашем селе, а также в соседнем Сидорове войтом.

Сестру их звали Текля. Я помню ее вдовой. Фамилия у нее была Федькив. Тоже жила в Кривеньком. У нее было двое сыновей: старшего звали Зиновий. Он учился во Львовском университете и на каникулы приезжал в село. Молодежь его любила.
Второго сына звали Владимиром. Он с 1925 года. Я с ним училась в одном классе. Мы его звали Зюнко.

Хочу больше рассказать о Василии Остапчуке. Он был хорошим войтом. В нашем селе царил образцовый порядок. Василия уважали за справедливость. Он любил употреблять слово «дійсно» (действительно). Потом люди его и называли — «пан Дійсно». Он об этом знал, но не обижался.

Хоть и был войтом, но принимал участие во всех культурных мероприятиях в селе, был членом «Просвіти», во всем содействовал молодежным кружкам «Луг» и «Січ». Когда в 1939 году (17 сентября) Западную Украину «освободил» Советский Союз, то его уволили с работы. Но в октябре люди выбрали Василия Остапчука депутатом райсовета.

Вскоре от нашего, тогда еще Копичинецкого, уезда отправили делегацию в СССР, чтобы люди увидели, как хорошо живется в колхозах, и чтобы и у себя их организовали. В той делегации был и Василий Остапчук. Помню, как после возвращения делегации домой в селе созвали митинг. Делегату Василию тоже дали слово. Он хорошо выступил, рассказал о поездке, похвалил московское метро за удобство и красоту. Рассказал и о колхозах. В них еще не убрали кукурузу, в полях  мерзнет сахарная свекла (а был уже конец ноября). «Вот это действительно колхозные порядки», — сказал он. После митинга Василия Остапчука в селе не стало. Никто не знал, куда он делся, хотя и догадывались, что его забрали большевистские карательные органы. Такова была тогда действительность…

Сняли с должности и Оноприя Остапчука. Но не арестовали. Он жил в квартире при школе с женой и двумя сыновьями. Дочь Лида дальше училась во Львове в мединституте.

В 1944 году, когда в село во второй раз пришла большевистская власть, началась самая большая беда. 22 октября Кривенькое допалили энкавэдисты, потому что подпольщики не дали им вывезти людей в Сибирь (в первый раз в апреле село подожгли немцы вместе с поляками). После того начались аресты. Арестовали Оноприя Остапчука и его дочь Лиду. А еще 29 января 1941 года был арестован его племянник Зиновий Федькив. Зиновия мордовали в Чортковской тюрьме, а когда началась война, вместе с другими заключенными гнали пешком до самой Умани. Здесь расстреляли тех, кто не погиб по дороге. Из нашего села в Умани замучили еще Омеляна Бережанского, который был членом краевого провода ОУН, а также Романа Мотыку. А Богдана Копия, Богдана Шмату, Ивана Третяка, Дмитрия Вороха, Ивана Стойку, похоже, казнили еще в Чортковской тюрьме.

В 1945 года Степан Остапчук и Владимир Федькив ушли в подполье. Когда 18 декабря того же года арестовали меня, они еще были живы. Находясь в концлагере на Севере России, я ничего не знала о них и их семье. Но когда в 1957 году, после освобождения, наведалась в родное село, то узнала, как энкавэдисты издевались над Лидой Остапчук, а потом убили ее «при попытке к бегству». А Степан и Владимир погибли в боях с большевиками в рядах УПА. Жену Оноприя Остапчука Елену с маленьким сыном Юрием выслали в Сибирь. Не помогли им предательство родственника Марьяна, его сотрудничество с чекистами…

Когда я еще находилась в концлагере в Княж-Погосте (Коми АССР) — сейчас этот город Железнодорожный — то познакомилась с Марией Сиротюк, родом из Сатанова. Она работала в одной бригаде со мной. Девушка не умела ни писать, ни читать. Как только где-то находили кусок бумаги или карандаша, я ей писала алфавит. И она таки стала грамотной. Потом ее отправили по этапу куда-то за Урал. Через некоторое время получила от Маруси весточку из Красноярского края. Она сообщила, что вышла замуж за моего земляка Юрия Остапчука и живет вместе с ним и его мамой. Не помню, в каком городе, потому что письмо с адресом не сохранилось. Помню только, что подруга передавала мне привет от Юрия и его мамы и писала, что им разрешили уехать из Сибири в Краснодарский край.

На этом наше общение закончилось. Меня через некоторое время из Княж-Погоста по этапу отправили в Инту, а адрес подруги, как уже говорила, не сохранился. Потому и не знаю, как сложилась судьба едва ли не единственного потомка рода Остапчуков, которые позор одного своего представителя смыли кровью многих. Вечная память мученикам!»

Конечно, после прочитанного у меня было к маме много вопросов. Она добавила некоторые детали. Например, вспомнила, что когда в село пришла советская власть, к Онопию Остапчуку приезжали в гости две дочери предателя Марьяна. Они были очень красивые. Одна вышла замуж за парня из соседнего села Шидловцы, работала там учительницей. Как-то она пошла полоть в поле, а тут началась гроза, и ее убила молния.

И еще мама вспомнила, что в село приезжал театр со спектаклем о предателе Марьяне, однако люди попросили их в Кривеньком не выступать, пожалели Остапчуков.

Александр ВИВЧАРЫК, краевед.

Черкасская область.