У многих еще не стерлись из памяти времена, когда попросить у врача консультацию по телефону или просто при встрече на улице было практически невозможно. Медиков такая «легкомысленность» пациентов просто возмущала: как можно ставить диагноз со слов, а тем более — назначать лечение? Вот придете на прием, сдадите анализы, пройдете проверки...

И даже после осмотра дома медики «скорой помощи» всегда предлагали: «Завтра вызывайте терапевта, чтобы назначил лечение».

Современная реформа изменила все. Теперь даже как-то неловко обращаться к врачу с просьбами прийти и осмотреть больного. И это невзирая на то, что сам статус семейного, якобы должен  обязывать его интересоваться здоровьем всей семьи, не только лечить, но еще и заботиться о профилактике... Но это уже слишком. Многих беспокоит другое: что делать, если нет сил или болезнь не дает добраться до медицинского учреждения?

С такой проблемой столкнулись и супруги хмельнитчан, которым уже далеко за восемьдесят. Мужчина, инвалид II группы, страдает сахарным диабетом и глаукомой, перенес инсульт и остановку сердца, теперь живет со стимулятором. Дойти до поликлиники, записаться на прием, дождаться своей очереди — все это ему не по силам. Даже элементарный анализ на содержание сахара в крови он не может сделать. Супруги даже выкроили из своей пенсии несколько сотен гривен, чтобы купить портативный глюкометр, но ведь тестеры для него стоят так дорого, что эффективность такого приобретения оказалась почти нулевой. О том, чтобы сделать кардиограмму, проверить работу сердца — даже речь не идет.

У жены свои проблемы: перенесла несколько операций, страдает болезнями почек и печени. Но самые большие проблемы создает тяжелая форма гипертонии. Случаи, когда столбик тонометра подскакивает до отметки 210/220 мм рт.ст., бывали не раз.

Когда-то в таких случаях вызывали «скорую». Теперь пенсионеры не знают, как поступать. Ведь, как утверждают медицинские реформаторы, повышенное давление не должно быть основанием для вызова «скорой». Риски того, что такие показатели давления могут привести к необратимым процессам, мало кого волнуют. Поэтому пожилые люди даже в такие критические моменты спасаются как могут. Большей частью это — таблетка клофелина под язык. А там — как повезет.

Проблема возникла тогда, когда закончился препарат. Такой без рецепта не купишь. А к врачу нет сил дойти. Как быть?

Пробуем воспользоваться советом Минздрава и звоним семейному врачу (хорошо, что, агитируя за подписание договора, она оставила свой номер телефона). После объяснения ситуации врач быстро находит выход: «Так пусть кто-то из родных придет ко мне, и я выпишу рецепт».

Вместо больного на приеме — родственник

Пенсионеров такая новость обрадовала, потому как можно самому не идти. Однако если разобраться, ответ должен быть другим. Ну, хотя бы такой: «Я приду, осмотрю обоих, и тогда решим, какие лекарства нужны».

Но нет. К чужому семейному с чужими болячками иду я. Взять рецепт не так просто, как казалось по телефону. Нужно наравне с другими посетителями записаться в регистратуре, потом долго ждать под кабинетом, ведь за своими рецептами приходят такие же немолодые и немощные, которые хотят пройти без очереди. И только тогда попадешь на прием.

Там вообще творится что-то удивительное. С чужих слов я рассказываю, у кого что болит. Один из приведенных симптомов погружает терапевта в раздумья. Предполагает, что его могло вызвать четыре (!) абсолютно разные заболевания. И из этого следует, что пациент может выбрать по своему усмотрению любое, а уже потом спросить в аптеке о лекарствах. Так как в предложенном Минздравом списке таких все равно нет.

А в заключение звучит просто гениальная рекомендация: «Если есть спиртовая настойка каштана, сирени, лилии, а впрочем — вообще чего угодно, то пусть ею и намажутся».

Получив от меня рецепты и такой совет, пенсионеры обрадовались: «Да мы так и делаем!». Значит, с курса реформ не сбились и от современных методов лечения не отстали.

Чем больше семейный, тем дальше от семьи

Над этой историей мы вместе посмеялись. Но на самом деле не до шуток, когда речь идет о недугах, от которых люди страдают. Парадокс, но, получив звание «семейного», бывшие участковые только отдалились от семьи.

В области власти на разных уровнях не перестают отчитываться: подписание деклараций с врачами идет быстрыми темпами. Например, к середине февраля в областном центре их было подписано свыше 206 тысяч, то есть более 77 процентов населения города выбрало своего врача.

— Каждую неделю в среднем подписывается от одной до двух тысяч деклараций. Показатель неплохой, но нужно и дальше активно работать, — сказал начальник городского управления здравоохранения Борис Ткач во время заседания итоговой коллегии управления здравоохранения.

Но действительно ли это такие уж весомые достижения? По статистике — да. Тем не менее нельзя не учитывать, что значительная часть пациентов выбирала не потому, что хотела, а потому, что вынуждена была это сделать. Ведь члены правительства упрямы в своих советах: с началом второго этапа реформы, а он настанет уже во втором полугодии, бесплатно получить медицинские услуги можно будет лишь по направлению от семейного врача, терапевта или педиатра. И это уже «напрягает» не только больных, но и здоровых.

Медик придет, когда захочет. А он не хочет

А в результате врачей выбирают не столько по той причине, что они стали образованнее, более квалифицированными или просто элементарно более внимательными к пациенту. Уровень знаний и умений проработавших то ли пять, то ли 25 лет не изменился. Зато пациент задумывается все больше: если даже от терапевта тяжело добиться действенной помощи, так что будет с узкими специалистами? Вот и спешит заключить договор.

А вот того, что участковые торопятся увидеть своих подопечных, не скажешь. Это прежде врача можно было вызвать домой, и запись в регистратуре обязывала его прийти. Теперь это правило вычеркнуто из практики.

В регистратуре мне объяснили, что все контакты и записи могут проходить лишь в телефонном режиме с самим врачом. А на мой вопрос, можно ли и в дальнейшем пользоваться телефоном, уже упомянутый мной терапевт ответила: «Конечно, когда у меня будет время, то отвечу. Но я же не могу говорить по телефону, скажем, в троллейбусе или во время приема. Да и вечером звонить не надо».

Такой ответ говорит лишь об одном: вашему звонку никто не будет рад. А как же больному знать, занят ли его врач именно сейчас, когда больше всего нужна его помощь? И когда он освободится? А кого звать в случае острой необходимости?

Все посещения пациента на дому теперь возложены только на усмотрение самого семейного врача: если захочет — то придет. А он не хочет. Особенно если к этому не обязует должностная инструкция. Кое-кто просто ссылается на занятость во время приема и откровенно говорит, что ходить по домам не будет.

Интересное наблюдение: количество пациентов на участке практически не меняется годами. Как и количество врачей в поликлинике. Поэтому нагрузка на каждого остается приблизительно одинаковой годами. Если реформа и предусматривает подписание соглашений на обслуживание почти с двумя тысячами пациентов, то это совсем не означает, что все они придут на прием. Зато в графике рабочего дня врачей теперь произошли существенные коррективы. Если раньше день делился на прием в поликлинике и посещение больного, то теперь вторая часть практически отменена. На что используется эта часть рабочего дня, не берусь говорить.

Кого порадовали новые правила

Было бы неправдой сказать, что от реформаторских действий никто не выиграл. Уже после первого месяца финансирования по новым правилам наиболее успешные врачи успели похвастаться своими заработками. Доходы в 15—20 тысяч гривен — такого не было никогда.

Такой пример воодушевляет и их коллег. Не удивилась, когда во время описанного мной визита, врач не забыла поинтересоваться, заключила ли я договор, потому что она готова была тут же подписать документ. Но, полагаю, даже аутсайдерам в этом деле не стоит слишком волноваться. Ведь в городе остается еще несколько десятков тысяч «свободных» пациентов, которые просто вынуждены подписать декларации. Независимо от того, хороший это врач или плохой. Готов он посетить больного или нет. Знает ли он толк в своем деле, может ли заочно дать какой-то совет. Реформа все равно обеспечит ему хорошую зарплату. А вот получит ли при этом достойное, качественное и внимательное лечение пациент?

Хмельницкий.

Рис. Алексея КУСТОВСКОГО.