Дмитрий и Сергей Шингуры — родные братья, военные летчики, служили в одной части. Дмитрий летал на «восьмерке», Сергей — на «двадцать четверке». Дмитрий погиб летом 2014-го возле горы Карачун от прямого попадания в вертолет ракеты из ПЗРК. С тех пор Сергей воюет за двоих — выполнил свыше сотни боевых вылетов, кавалер ордена «За мужество», проводит на передовой значительно больше времени, чем в тылу, ведь «брат за брата»...

«Ночь, туман... Ненастье такое, что дальше своего носа ничего не видишь... И вдруг из туч вопреки всем летным законам вываливается вертолет с полным салоном раненых. 15 метров до земли, а летчик ее совсем не видит... Вот так работал мой брат...»

22 июня 2014-го
— Димка, ну что там? Мне же менять тебя скоро!

— Ты не поверишь, сегодня впервые надел броник. Понимаю, что от ракеты он не защитит, но хоть от снайпера... Летали совсем низко... Забирали раненых на блокпосте между Славянском и Краматорском, неспокойное место. Но послезавтра командир обещает отдых. Съездим в Днепр, передохнем немного... А там и домой... Прорвемся!

24 июня 2014-го
Сергей целый день не находил себе места. Не мог дозвониться младшему брату. «Может, телефон куда-то закинул или все-таки летает?» Включил новости по телевизору: «Фух, вроде о вертолетах ни слова. Наверное, зря себя накручиваю». Уже и на дамбу отдохнуть с родителями сходил, а все равно не мог успокоиться. Звонок прозвучал вечером.

— Сергей, нашу «восьмерку» сбили...

— Брат?..

— Да...

— Живые есть?

— Нет...

В тот день на борту украинского вертолета находились девять специалистов, которые по воздуху доставляли на стратегическую высоту спецаппаратуру. Летчики были настоящими асами, но ракета не выбирает, летчик ты первого класса или третьего. Это просто лотерея.

Мать очень тяжело пережила потерю младшего сына. Отец же, офицер запаса, бывший военный летчик, повел себя по-военному сдержанно. Он не кричал старшему сыну: «Не поедешь! Не отпущу!» Лишь попросил: «Остынь немного. Ты же теперь за двоих будешь воевать. Чтобы дров не наломал за Димку...»

Через два месяца после прощания с младшим братом и отпуска, в который принудительно отправил командир, Сергей снова летел на Донбасс. Путь проложил через родительский дом на Виннитчине. Пролетел прямо над огородом, где не один час стояли в ожидании вертолета родители. Махнул крылом, мать перекрестила, а отец пустил скупую мужскую слезу и в очередной раз повторил: «Горжусь сыновьями...»

Уже через несколько дней Сергей снова выявлял незаконные блокпосты, прикрывал высадки спецгрупп, уничтожал группировки боевиков, помогал прорваться нашим... За его плечами более 150 боевых вылетов. Но хвастать своими подвигами мужчина не любит, а войну давно называет просто работой. Даже когда Президент награждал орденом «За мужество» и долго перечислял все заслуги летчика, тот ответил лишь: «Это Димка — герой. А я что?»

— То, что мы с братом станем летчиками, даже не обсуждалось, — вспоминает Сергей. — Это было понятно с детства. Отец в Венгрии служил, а мы с Димкой постоянно наслаждались тем, как самолеты красиво садятся, провели на полигонах половину детства, катались с отцом на вертолете... Единственное — я долгое время хотел быть штурманом, как отец. А потом он мне сказал: «Знаешь, попала бомба в цель — молодец командир, не попала — виноват штурман. Неблагодарная работа! Будешь летчиком!» Мы с братом учились в разное время. Я поступал при Союзе, заканчивал в России. Когда переводился в Украину, договорились c ребятами из эскадрильи, что если в небе встретимся — расходимся левыми бортами. Друзьями были... А теперь ситуация изменилась. Димка учился уже в Харькове. Брат всегда «горел» авиацией, книги новые искал, технику изучал, что-то выпытывал, часто дома продолжался разбор полетов... Едва появилась возможность, рванул в Африку...

С самого начала противостояния на востоке оба брата полетели в самую гущу событий.

— Все началось с того, что 25 апреля в Краматорске «восьмерка» нашей бригады была обстреляна из снайперской винтовки. От выстрела в топливный бак она взорвалась. Я тогда как раз только вылетел из Краматорска. А через несколько дней два наших Ми-24 сбили. Вот тогда мы и поняли, что шутки закончились. Нет, и до этого вертолеты обстреливали, было страшно, прилетали с пробоинами, но живые... Что уж говорить об интенсивности полетов? В документах прописаны нормы отдыха для летчиков — восемь часов. Какие там восемь? Брат в четыре утра выходил и в полночь возвращался, а утром снова вылетал... Каждый полет был опасным, поскольку мы знали, какое оружие есть у противника. Идешь к вертолету, ноги подкашиваются, холодный пот стекает по спине, но ты понимаешь, что задание нужно выполнять. И ты не скажешь, что у тебя заболела спина или живот, не сбежишь... Потому что если ты откажешься, отправят кого-то другого... Вот там как раз и проверялось. Кто герой, а кто лишь на словах смелый. Но, честно говоря, я не встретил ни одного летчика, который бы сказал, что не готов, не может... Работали все. Кто-то больше, кто-то меньше. Но суть совсем не в количестве вылетов, ведь даже один полет мог стать смертельным, летчик это понимал, но шел...

— Меня когда-то спросили, что в жизни было самым приятным? Подарки, отдых за рубежом, свадьба? Человек, который не летал, никогда не поймет, но это — когда ты сел в Днепре, выключил технику и выдохнул. Фух, живой! Ничто иное не дает даже приблизительных ощущений. Мы же летали и днем, и ночью, и в туман, всегда с выключенными фарами. Только включишь их, и вертолет вспыхивает, словно новогодняя елка, сразу наводится вражеский прицел...

Майор отмечает, что с 2014-го украинская армейская авиация значительно изменилась. Изменилась и техника, и уровень подготовки, хотя и проблем остается много...

— Вот вроде недавно к нам пришли молодые лейтенанты, а уже стали летчиками второго класса. Мы в свое время о таком количестве налета и мечтать не могли. Да и технику стараемся активно модернизировать, вооружение новое цеплять. Как бы нелегко ни было, я всем советую — идите в авиацию. Здесь тяжело, невыносимо тяжело, но невероятного ощущения причастности к полету вы больше нигде не получите! А в случае с военной авиацией — еще интереснее. Здесь вы не только полетами наслаждаетесь, но и страну защищаете.

P. S. Майор Сергей Шингур, который ныне занимает должность заместителя командира эскадрильи, еще не раз пролетит над отчим домом по пути на восток, а отец не раз скажет, что гордится... Недаром он с самого детства учил сыновей, что брат всегда стоит за брата... Майор, как настоящий офицер, никогда не строит планов. Но 24 июня мужчина обязательно прилетает в Славянск, кружит на вертолете над горой Карачун и кладет цветы к мемориалу погибшим воинам, среди которых — его младший брат.