Пересопницкое Евангелие по красоте и богатству оформления не имеет равных среди украинских рукописей. Кандидат исторических наук Ольга Степченко — главная хранительница манускрипта.

Фото Георгия ЛУКЬЯНЧУКА.

 

Коллаж Алексея КУСТОВСКОГО.

С 1991 года президенты Украины присягают на верность народу и государству на Пересопницком Евангелии. Традиции публичной присяги главами государства на Священном Писании пытался положить начало еще гетман Пилип Орлик, который внес текст клятвы в свою Конституцию 1710 года. И только после обретения независимости Украиной первый ее Президент Леонид Кравчук, а за ним и остальные избранники, положив руку на манускрипт, смогли провозгласить: «Обязуюсь всеми своими делами защищать суверенитет и независимость Украины, заботиться о благе Отчизны и благополучии Украинского народа, отстаивать права и свободы граждан, соблюдать Конституцию Украины и законы Украины, исполнять свои обязанности в интересах всех соотечественников, повышать авторитет Украины в мире».

Пересопницкое Евангелие, которое ныне входит в церемонию инаугурации Президентов Украины, начали писать 15 августа 1556-го в Дворецком монастыре князей Заславских при церкви Святой Троицы на Волыни. В этом году удалось составить Евангелие от Матвея и первую половину Евангелия от Марка, после чего работу прекратили и возобновили уже в другой обители — при церкви Рождества Богородицы в Пересопнице, которая упоминается в летописях от 1149 года как один из важнейших городов Киевской Руси. Здесь было дописано Евангелие от Марка, Луки и Иоанна, Месяцеслов и Послесловие. От названия городка и название манускрипта — Пересопницкое Евангелие, которое стало духовным оберегом нашего государства и главной книгой Украины.

По исторической важности рукопись, которую некоторые ученые называют Дворецко-Пересопницкой, можно приравнять к Реймскому Евангелию — другому выдающемуся памятку украинского книгописания первой половины XI в. Сейчас один из древнейших отечественных манускриптов из библиотеки Ярослава Мудрого принадлежит Франции. Дочь киевского князя Анна Ярославна, выходя замуж за короля Генриха I, в своем приданом привезла на берега Сены ценное Евангелие, написанное на старославянском языке. На нем она приносила клятву во время церемонии бракосочетания в Реймском соборе. Начиная с Генриха I, с 1027 года, Реймс становится постоянным местом коронации французских монархов, которые вплоть до Людовика XIV, вступая на престол, клялись на Библии из Киева.

Книга «создавалась для человека и Бога, для их общения»

Работа над рукописью, которую заказала и финансировала княгиня Анастасия Юрьевна (Жеславская) Заславская, была кропотливой. Можно только представить как утром, помолившись, монах ежедневно усердно на пергаменте выписывал поздним уставом (писал черными чернилами и киноварью — красной краской) букву за буквой.

По мнению исследователей, Евангелие было переведено с церковнославянской болгарской редакции на староукраинский письменный «язык русский, читателю милый» архимандритом Пересопницкого Пречистенского монастыря Григорием, который диктовал текст монаху-каллиграфисту Михаилу Василевичу, сыну протопопа из Сянока на Галичине.

Переписывание и обрамление Священного Писания поручалось лучшим каллиграфам и художникам. По православной рукописной традиции сохранялась их анонимность, авторство мастеров никогда не указывалось — отказ от индивидуальности свидетельствовал о глубокой вере и жертвенности составителей. Впрочем, информацию о том когда, где и благодаря кому было создано Пересопницкое Евангелие, можно найти на последней странице книги.

Перевод Евангелия, который насчитывает 482 пергаментных листа, или же 964 страницы, в настоящее время признают ключевым в становлении украинского литературного языка. Ближе всего к народному языку переведены Евангелия от Иоанна и от Луки. В тексте есть польские и чешские заимствования, что свидетельствует о знании этих языков, как и латыни, переводчиком.

— С самого начала создания Евангелия эта книга должна была стать основой для чтения, образования и воспитания, — отмечает и. о. директора Института рукописей Национальной библиотеки Украины имени В. И. Вернадского, кандидат исторических наук Ольга Степченко. — Собственно, так оно и было. Сразу после написания книги ее начали использовать в Заславском православном монастыре. Последняя запись в монастырском инвентаре Пересопницы датируется 1600 годом. Вероятно,

Евангелие там хранилось до 1630-го, когда обитель вместе со всем имуществом и земельными угодьями перешла во владение иезуитов.

Следующее упоминание о фолианте связано с именем мецената, ктитора и зиждителя многих храмов и монастырей гетмана Мазепы.

— Благодаря записи на 2—7 листах рукописи мы узнаем, что Пересопницкое Евангелие определенное время было у Ивана Мазепы и в 1701 году он его подарил Переяславскому кафедральному собору, который сам построил, — продолжает Ольга Степченко. — Как рукопись попала к гетману — неизвестно. Существует версия, что когда Мазепа находился на Волыни, ему манускрипт могли подарить казаки.

Евангелием постоянно пользовались во время службы в Переяславском соборе.

— Когда же украинская церковь окончательно подпала под пяту российского Синода и на переяславскую кафедру начали назначаться епископы-россияне, Священное Писание украинской «печати», как ненужное для богослужений, было передано в библиотеку Переяславской семинарии, — говорит Ольга Степченко. — В 1837 году на рукописную книгу обратил внимание историк, фольклорист, член-корреспондент Петербургской академии наук (родом из Лохвицкого уезда Полтавской губернии) Осип Бодянский и ввел ее в научное обращение. В 1862-м Переяславскую семинарию перевели в Полтаву, сюда же перевезли и Пересопницкое Евангелие.

О том, что книгой пользовались в течение столетий, свидетельствуют несколько фактов: в разных местах рукописи есть отметки на нескольких языках, принадлежащие к разным эпохам, а ее переплет пришлось менять два или три раза. На первых страницах фолианта сохранилась дарственная надпись на украинском языке о передаче Евангелия Переяславскому епископу гетманом Мазепой, который сделал для манускрипта новую оправу, украшенную драгоценными камнями.

— В 1873 году один из полтавских архиереев показал фолиант тогдашнему министру народного образования и обер-прокурору Священного Синода графу Толстому, который забрал книгу и подарил ее князю Петру Георгиевичу, принцу Ольденбургскому.

Но в 1887-м ее вернула в библиотеку Полтавской духовной семинарии вдова князя, — рассказывает Ольга Степченко.

Со временем книгу передали в музей Полтавщины (позже — краеведческий музей), где она хранилась до Второй мировой войны. В 1941 году часть музейных коллекций из Полтавы эвакуировали в Уфу и Тюмень — вывозили самое ценное и то, что можно было быстро упаковать. И хотя в списке упакованных вещей Пересопницкого Евангелия не было, кто-то из сотрудников музея положил его в ящик с фарфором. Все, что удалось загрузить в вагоны, тогдашний завхоз музея вывез в Уфу. После войны рукопись вернулась не в Полтаву, а в Киев, в фонды Киево-Печерского историко-культурного заповедника. 24 декабря 1948 года рукопись передали на постоянное хранение в Государственную публичную библиотеку АН УССР — ныне НБУВ.

Миниатюры рисовали по сусальному золоту 

Пересопницкое Евангелие до сих пор привлекает внимание исследователей. Более 30 лет изучала манускрипт Инна Чепига, которая составила лексический словарь, в котором — такие привычные для нас слова как «когут», «зілля», «житниця», «день», «завтра» и т. п.

— Из известных сегодня манускриптов только Пересопницкое Евангелие оставило нам собственно перевод старославянского языка на украинский книжный, — подчеркивает генеральный директор Национальной библиотеки Украины имени В. И. Вернадского, член-корреспондент НАНУ Любовь Дубровина. — Уже после него появляются другие рукописи, которые сейчас фигурируют как переводы Священного Писания. Ближайшим по тексту и оформлению к Пересопницкому Евангелию было Волынское Евангелие 1571 года, которое в конце XIX века принадлежало члену Распорядительного комитета Волынского церковно-археологического общества протоиерею Николаю Трипольскому, однако судьба книги после Первой мировой и революции неизвестна. Считается, что эта книга была списком из Пересопницкого Евангелия.

По мнению искусствоведа, художника-иконописца Льва Скопа, не меньшую культурную ценность представляет художественное оформление памятника. Изображения четырех евангелистов в начале каждой из четырех книг Евангелия и орнаменты из стилизованных растительных мотивов, которыми украшены начальные страницы текстов, являются великолепным примером ренессансного стиля в украинском изобразительном искусстве XVI в. В течение многолетних исследований едва ли не самым интригующим был вопрос авторства художественного оформления рукописи, которое, как отмечает Ольга Степченко, перекликается с украинской вышивкой — и по цветам, черному и красному, и по орнаменту.

— Манускрипт — это четыре Евангелия, каждому из которых предшествуют указатель глав и предисловие, — говорит историк. — Текст книги разделен на главы, каждая начинается с короткого содержания изложения этой главы, вписанного в рамку.

Памятник украшают четыре искусно выполненные миниатюры евангелистов. Каждая из миниатюр нарисована на сплошном золотом фоне разноцветными красками. Все эти рисунки украшены рамками с растительным орнаментом.

Долгое время имя мастера, автора миниатюр, оставалось неизвестным. Установил его художник из Дрогобыча, ныне известный волонтер, который пишет святые образа и передает их на передовую бойцам, Лев Скоп. Большой опыт работы реставратором икон в музее «Дрогобычина» помог ему изучить авторский почерк разных художников и точнее датировать иконы. Среди многих работ реставратор отличил стиль одного из лучших украинских ренессансных художников того времени — Федуска из Самбора. Из Федусковых работ Лев Скоп реставрировал иконы «Параскева Пятница» и «Страсти Господни» из дрогобычских храмов.

Художник отмечает, что Самборская школа иконописи действовала во второй половине XVI в. и обслуживала Перемышльскую епархию. Еще в 1390 году городу было предоставлено Магдебургское право. Здесь в 1558-м начали строить каменную русскую церковь, при которой появились церковные ремесленные братства, а при резиденции Перемышльского епископа действовал малярный центр. Из архивных источников, кроме Федуска, известны еще четыре художника, творчество которых связано с Самборской малярной школой, — Герман, Якуб Лещинский, Иван из Нового Самбора и Ян из Самбора. Ни один из них не подписывал своих работ, только Федуско на храмовой иконе «Благовещение» для одноименной церкви села Иванычив оставил единственный известный нам автограф, подчеркивает Лев Скоп. Кроме этой иконы, ему принадлежит и много других произведений — иконостасы для церквей Святого Духа в Потеличе, Успения Богородицы в Наконечном, Рождества Христова в Жовкве, Собора Иоакима и Анны в Станыле, церкви Святой Троицы в Дрогобыче. 

Время не сохранило дату рождения и смерти, генеалогию художника. Известно лишь, что он был записан в 1568 году в метрические документы как житель Самбора. Вероятно, возглавлял малярную мастерскую. Авторскому почерку Федуска присуща тонкая и четкая контурная линия, высокопрофессиональный рисунок, гармоничность композиционных и колористических соотношений. Его миниатюры выполнены с высоким профессиональным мастерством на уровне тогдашнего европейского искусства, но с сохранением национального колорита. Как отмечает Лев Скоп, они подражают высокому художественному уровню древних рукописных памятников XII—XIV вв., таких, как Киевский псалтырь 1397 года, Лавришевское Евангелие середины XIV в., что свидетельствует о глубокой осведомленности Федуска в художественном оформлении древних украинских книг.

К манускрипту — с благоговением

Ныне манускрипт, который Иван Франко называл одним из первых образцовых примеров литературного перевода на тогдашний украинский бытовой язык, а исследователь Александр Грузинский — жемчужиной книжного искусства, находится в одной из комнат хранилища Института рукописей с соответствующим температурно-влажностным режимом в специально изготовленном еще в 1948 году сундучке и в специальном сейфе. Вероятно, раньше оправа книги была украшена накладными металлическими золотарьскими изделиями, инкрустированными драгоценными камнями и слоновой костью, но она не сохранилась. Ныне рукопись оправлена в дубовые доски, обтянутые зеленым бархатом, уже достаточно потертым.

И хотя этот переплет невзрачный, когда Ольга Степченко достала Евангелие из сундучка и развернула его, трудно было поверить, что книге более 450 лет — рисунки на золотом фоне яркие (даже под микроскопом не обнаружено их осыпание), не утратили цвет и чернила.

— Мы ежеквартально проводим сухую механическую очистку элементов оправы и рукописного блока от микрочастиц пыли, — говорит Ольга Степченко. — Впрочем, иногда журналисты некоторых СМИ, которые никогда не видели Пересопницу, называют ее «старушкой», уже совсем рассыпавшейся. Другие пишут — «рукопись повреждена грибками и плесенью, осыпалась золотая краска с миниатюр» или же здесь полно «жучков-паучков, почивших на пергаменте за несколько столетий».

Прекрасно сохранившуюся рукопись не прячут за семью замками — ее оригинал можно увидеть на выставках или в самом Институте рукописей. Для ознакомления с книгой — политическим символом нации — проводят экскурсии для школьников и студентов. Ольга Степченко рассказывает, что недавно в Институте побывала делегация служащих из Хмельнитчины. Люди не просто с благоговением рассматривали Евангелие, но и искренне молились перед ним.