Уже пять лет мы страдаем от российской агрессии на Донбассе, которая изуродовала сотни населенных пунктов, сломала тысячи человеческих судеб. Сотрудники тогдашней милиции были одними из тех, кто до последнего противостоял пророссийским наемникам. О том, как это было.

Помнишь, как все начиналось?

Представляясь и называя свою должность, полковник полиции Тарасов не без гордости прибавляет: участник боевых действий. И сразу же комментирует:

— По сути дела, мы все сегодня участники написания новых страниц истории нашей страны. Кто-то в большей степени, кто-то нет. Я с товарищами был больше причастен к событиям, происходившим на Луганщине в 2014-м, поэтому с полным правом могу сказать: был не наблюдателем, а защищал свою землю с оружием в руках. И этим горжусь.

Возможно, это показалось, но в его словах послышался едва заметный вызов, и он абсолютно понятен.

В период исторических событий в Украине в 2013—2014 годах имидж тогдашней милиции был немного подпорчен, и причина такой оценки хорошо известна. Но мало кто знает о тех сотрудниках милиции, которые, верные присяге, исполняли свой долг и в условиях обостренной ситуации на Луганщине, а когда возникла необходимость, то взялись за оружие. Нынешний начальник управления уголовного розыска ГУНП в Луганской области полковник полиции Виталий Тарасов как раз один из них.

В 2014-м, когда начались известные события, он занимал должность заместителя начальника управления уголовного розыска областного управления МВД Украины в Луганской области. Ситуация на то время усложнялась постоянными митингами сторон, созданием палаточного городка у облгосадминистрации, однако ее удавалось отслеживать и контролировать. Правда, до определенного момента. Ныне, через пять лет после тех событий, полковник в очередной раз анализирует факты и приходит к такому выводу: все тогда произошедшее российские службы планировали давно и тщательно.

— Сегодня мы сталкиваемся с людьми, которые захватывали в Луганске здание СБУ, прокуратуру, райотделы милиции и другие объекты. В нашей работе есть такая линия, когда мы расследуем незаконные вооруженные формирования, — рассказывает Виталий Тарасов. — Так вот, когда мы изучаем историю этих людей — откуда они появились и почему, то видим такую картину. На Луганщину они приехали из РФ или других регионов Украины еще в 2007—2008 годах. Осматривались, обживались, чтобы в 2014-м выполнить свою, так сказать, «миссию» — спровоцировать то, что мы сегодня называем войной. Вывод напрашивается однозначный: свою агрессию по отношению к Донбассу, Украине в целом Россия вынашивала не один год. И доказательств тому достаточно.

Полковник прав. Скажем, при захвате СБУ никто не мог предположить, что в ее здании на то время окажется такое большое количество оружия, которого не было даже в воинских подразделениях, расположенных на территории области. Автоматы, пистолеты, подствольные и реактивные гранатометы... Всего более полуторы тысячи автоматов, почти столько же пистолетов, другой арсенал. Словом, захватив СБУ, почти триста человек, возглавляемые работниками ГРУ Российской Федерации, получили оружие и стали боеспособным отрядом. У луганской милиции, например, тогда было около 20 автоматов, а по области, возможно, на десять больше. Что же касается спецподразделений «Беркут» и «Грифон», то, как известно, часть бойцов перешла на сторону сепаратистов, поэтому рассчитывать на них смысла не было. Никакого.

В условиях дестабилизации

Информация об арсенале оружия, оставленного в СБУ, довольно быстро распространилась по Луганску. Она напрягала население в том смысле, что это оружие наконец могло и заговорить. Поэтому перед милицией была поставлена задача — не допустить, чтобы это оружие вышло из СБУ и наделало беды.

— С 6-го по 29 апреля нам это удавалось. Через переговоры, другими методами, — рассказывает Тарасов. — Среди тех, кто устроился в СБУ, были и наши люди, которые информировали о процессах, происходивших в том логове. Так, именно нам, сотрудникам милиции, в частности и мне, приходилось работать в этом направлении, поскольку подразделения ВСУ продвигались очень медленно, СБУ на то время вообще не работала. В областном управлении уголовного розыска нас тогда было 66 сотрудников, и, кстати, все они остались верными присяге, за исключением десятка тех, кто вообще ушел из органов. Вот мы и занимались документированием преступной деятельности боевиков.

Но не только документировали. Бывали случаи противостояния, похожие на боевые столкновения. Например, когда боевики на микроавтобусе ехали захватывать здание милиции в Антраците, Тарасов с товарищами встретили их возле Красного Луча и не дали продвинуться дальше. Стояли твердо, дав понять, что они — сила, которая способна на серьезные действия и сопротивление. Боевики тогда спасовали.

Просто так оттуда не освобождали

Это было непонятное время. Вспоминая его, удивляешься: как могли сосуществовать рядом боевики, которые понемногу укрепляли свои позиции, и областные власти, которые уже были парализованы? СБУ оккупировали вооруженные и бешеные российские наемники, а в облгосадминистрации сидели растерянные чиновники, которые, по сути, не знали, что надо делать. После захвата ОГА и областного управления внутренних дел ситуация как-то определилась: их аппараты выехали в Сватово.

Но не все. Из сотрудников розыска, в частности, были созданы специальные группы, которые остались в Луганске и собирали информацию о передвижении врага, наличии его блокпостов и т. п., чтобы при подходе наши войска понимали ситуацию и действовали более оперативно. Собственно, с Тарасовым остались все сотрудники.

...26 мая они вшестером возвращались в Луганск на двух машинах из Сватово, где получали очередное задание от начальника областного управления милиции Анатолия Науменко, и на мосту в Счастье, где стоял блокпост боевиков, их задержали. Со всех сторон подошли человек тридцать с автоматами, поэтому сопротивление было нелогичным. Тарасов с товарищами не скрывали, что служили в милиции, тем более что многих тех с автоматами знали в лицо. Это был первый случай захвата сотрудников милиции, и чего дальше ждать, ребята не знали.

Их привезли в здание СБУ и разместили в разные камеры подвала. Они были такие холодные, что Тарасову казалось: он никогда в жизни так не мерз. На допросе, разумеется, интересовались, какие задачи выполнял, и уговаривали перейти на их сторону. Допрашивали свои, местные, некоторые лица были знакомы. Сегодня Тарасов говорит: не уверен в том, что мог выйти из подвала невредимым. Просто так оттуда не выпускали. Но милиционеры, которые еще оставались в городе, проявили высокую солидарность и откликнулись на призыв женщины-полковника собраться у ОГА, где уже сидел предводитель боевиков Болотов, и требовать, чтобы задержанных выпустили. Людей собралось много — где-то до 400 человек. Боевики не стали обострять ситуацию и через полтора дня выпустили всех шестерых. Физически они были невредимы, но стресс получили большой. Когда сидишь в подвале и думаешь, что дома жена с двухлетним ребенком, и не знаешь, что будет дальше... Выкурили последнюю пачку сигарет на троих и задумались. Вот и сигареты закончились... Может, и жизнь на этом оборвется.

Виталий вышел из подвала, но город не покинул, продолжал работать, пока не начался захват милиционеров. Одного начальника милиции вызволили из плена, другого. На календаре 25 июня. Находиться в Луганске стало опасно, и Тарасов получил приказ выходить из города, захватив с собой самое большое количество личного состава.

Но как это сделать? Батальон «Айдар» уже зашел в Счастье и продвигался вперед на Луганск, а в Металлисте стоят блокпосты сепаратистов. Где и как пройти? С другой стороны, непонятно: кто свой, а кто скрывает свои предательские взгляды. И Тарасов принял такое решение: встречаться по два-три человека, общаться, советоваться с ними, собирать мнения и определяться. Так он переговорил со всеми, дав такую установку: через дней семь — десять встречаемся в Сватово, выезжаем или самостоятельно, или парами, но ни в коем случае не группами. Постепенно прибыли все его сотрудники. В шортах, футболках, с небольшим багажом. Валерий был счастлив, что все его товарищи остались верными своей присяге.

Постепенно им выдали одежду, оружие, и сотрудники уголовного розыска, отложив на время уголовные расследования, были задействованы на дежурстве на блокпостах, проводили зачистки освобожденных территорий, вместе с полковником Нацгвардии Александром Радиевским заходили в Лисичанск. Словом, сформировались в боеспособную единицу и стали боевыми офицерами.

Кстати, до этого автоматами они владели скорее теоретически. Виталий, например, стрелял из него лишь дважды, еще когда учился в академии. Кто-то вообще держал оружие впервые. Учились на ходу. Как нести службу на блокпостах, как делать укрытия, прятаться от обстрела. Воевать не умели, поэтому усердно учились, ведь от этого зависела и собственная жизнь.

— Когда мы зашли в Северодонецк, город нас встретил мертвой тишиной, — вспоминает Виталий. — Все сидели по домам, потому что боялись бандеровцев, которые всех будут резать и убивать. Так их пугали сепары. И скажу я вам, что это довольно тревожное ощущение, когда на улицах пусто, в магазинах пусто и даже птички не щебечут. Потом начали появляться люди, несмело общаться с нами. Когда услышали, что мы разговариваем на русском языке, и узнали, что мы луганские милиционеры, вздыхали с большим облегчением. Обнимали нас и плакали... Кстати, на весь город нас тогда было где-то 15 вооруженных милиционеров.

На линии огня

В начале августа главное управление МВД переместилось в Северодонецк. В это время командование добровольческого батальона «Киев», которое стояло в Красном Яру возле Луганска, обратилось к его руководству с просьбой прислать группу сотрудников милиции для работы с населением. Красный Яр был реальной линией боевых действий, поэтому людей подбирали на добровольных условиях. Виталий Тарасов вошел в состав тех 18 милиционеров-добровольцев, которые поехали на линию фронта. В Красном Яру, по сути дела, они занимались своей работой, как и в Северодонецке, но в других, боевых, условиях.

Здесь, в Красном Яру, Тарасов с товарищами находился до начала сентября, пока не изменилась ситуация. На то время украинские войска с боями вышли из Лутугино, покинули Хрящеватое, а российские войска через Давыдо-Никольское зашли на территорию Луганска. Военная колонна тогда въехала довольно серьезная. По приказу командования батальон покинул поселок, а вместе с ним, соответственно, вышли и правоохранители.

После этого некоторое время Тарасов находился в Счастье, где шли большие бои. Там оставалось около 50 милиционеров, которые вместе с батальоном «Айдар» держали оборону моста и не дали врагу занять город. За участие в боевых действиях в 2014-м Виталий Тарасов получил награду МВД — отличие за отвагу и службу, а министр вручил наградное оружие. В 34 года он стал полковником. Досрочно.

Покой только снится

...Встречая 2015-й, как и все украинцы, он желал одного — окончания войны, возвращения своих территорий, налаживания жизни. И своей в том числе. Однако год, пришедший на смену старому, оказался не менее сложным, но в другом смысле.

Пользуясь ситуацией, в области начали формироваться бандитские организованные группы. Бывшие уголовные преступники вооружались и, налепив на камуфляж нашивки «Айдара», под видом добровольческих батальонов грабили население, похищали людей, угоняли транспорт, создавали склады арсенала оружия. При их задержании бывали серьезные столкновения, но правоохранители уже имели большой опыт, это была уже не та милиция, что раньше, и бандиты это понимали.

Постепенно задержали всех, и сегодня территория Луганской области самая безопасная для проживания, несмотря на боевые действия.

* * *

На вопрос, за что он любит свою профессию, полковник Тарасов отвечает так:

— Мне интересно работать. Постоянные головоломки: преступник запутывает следы, а мы их распутываем... Кроме того, признаюсь откровенно, для меня нет ничего приятнее, чем услышать от человека, которому я помог, искренние слова благодарности. А еще я заметил такую вещь: кто прошел боевую закалку, не равнодушен к человеческой беде и способен брать на себя ответственность. Война сплотила наш коллектив. Раньше это была просто работа, а теперь — образ жизни.

Фото пресс-службы ГУНП в Луганской области.