В поисках ответов на вопрос, можно ли с оптимизмом воспринимать трехлетнее состояние реформы правосудия в Украине, эти вопросы были и остаются предметом неоднозначных оценок в обществе. В ближайшем будущем относительно изменений в реалиях судебной практики необходимо требовательно относиться к так называемым достижениям улучшения судебной системы, которые в принципе обходят стороной общественные требования. Судам и судьям нужно критически относиться к своей деятельности, поскольку граждан не удовлетворяет, как судьи выполняют свое предназначение — быть носителями принципов «чести и справедливости» в своих решениях.

Судебная реформа 2016 года была инициирована, как известно, изменениями в Конституцию Украины. Новеллы судоустройства и судопроизводства в статьях 55, 126,150 и 151-1 Основного Закона позволили судам контролировать все органы публичной власти, а судьи получили полномочия с позиций верховенства права принимать окончательные решения по жалобам на их действия, решать споры и влиять на правоотношения, рассматривая их при осуществлении правосудия на основе верховенства Конституции и законов Украины. Однако положительных достижений в контексте доверия общества к судебной власти, при недостаточности высоких квалификационных характеристик, пока не наблюдается. В этом кроется причина того, что судебная система медленно продвигается к эффективному национальному правосудию. Если обратиться для сравнения к зарубежному судебному опыту, можно убедиться в достижениях законного и справедливого правосудия, которые подтверждены высоким доверием граждан, ведь суды в первую очередь должны защищать интересы, права человека и общества. Вместо этого суды имеют формально-юридическое и фактическое влияние на все политические и социальные процессы в зарубежных странах, прежде всего Европейского Союза, а это свидетельствует о высоком доверии людей к судебной власти. Не случайно исследовательская работа «American law», проведенная в конце XX века известным ученым-юристом США Л. Фридмэном, начинается с анализа трех самостоятельных видов власти, когда автор сначала раскрывает сущность судебной власти, хотя ей посвященная статья 3 Конституции США, а первые ее статьи описывают законодательную и исполнительную власть.

Баланс интересов

Сейчас авторы многочисленных публикаций в «Голосе Украины» и юридических вестниках призывают серьезно задуматься, насколько обосновано складывается баланс интересов в судебной практике, которая не подтверждается, в частности, справедливыми и убедительными решениями судов, начиная с Конституционного Суда. Украинское общество, в качестве примера для нашей темы, ощутило существенные расхождения в мотивировочной части решения Суда с признанием неконституционной статью 368-2 как норму Уголовного кодекса Украины. Даже судья-докладчик по этому делу предоставил в возражениях научно аргументированное Особое мнение. Реакция граждан на указанный акт правосудия не заставила себя долго ждать. Ведь с признанием неконституционной нормы статьи 368-2 УК прогностическая функция Суда относительно негативных последствий при ее изъятии из Уголовного кодекса не сработала.

Не выступая научным экспертом по этому делу конституционного производства, нужно сослаться на многочисленные публикации ученых и журналистов в печатных СМИ.

Норма по своей цели в правовом регулировании была направлена на уголовное наказание за «незаконное обогащение» и изобличение значительных активов, скрывавшихся от легализации должностными лицами, которые должны были честно служить государству, а в результате происходила неуплата налогов в бюджет. Эти обстоятельства доказывались следственными органами, не нарушая принцип «презумпции невиновности» высокопоставленных чиновников во власти. Это серьезный повод, чтобы внимательно относиться к судьям, которые судят по конституционным критериям и обязаны осуществлять судопроизводство открыто по процедурам доступа к правосудию.

В судебных процессах Конституционный Суд не является исключением. Деятельность Конституционного Суда основывается на конституционных принципах, которые рассматриваются как требования к судопроизводству, но реформа правосудия скорректировала принцип доступности к справедливому суду в двух формах конституционных производств — «устной» и «письменной». Последняя признана основной и определяется Сенатом или Большой палатой Конституционного Суда. В упомянутом деле, которое находилось больше года в Конституционном Суде и тщательно изучалось судьями, окончательное рассмотрение проходило «в письменной форме» без приглашения для обсуждения предмета конституционности экспертами-специалистами в области криминального, процессуального права. Это в первую очередь касалось участников производства и субъекта права на конституционное представление — народных депутатов Украины. Почему так происходит, когда судьи Конституционного Суда Украины, наделенные высоким статусом и полномочиями, избегают «устных» открытых заседаний, которые в прошлые годы служили примером объективного, всестороннего и углубленного рассмотрения судебных дел.

Ученые, исследующие конституционное правосудие, уже высказывают обоснованное сомнение, что законодательно закрепленная «письменная форма производств» не соответствует конституционным принципам гласности и открытости, в конце концов и доступа граждан к правосудию. Как свидетельствует анализ в так называемой письменной форме, по нашим подсчетам, Судом изучено за два года (2017—2018 гг.) 54 конституционных представления, но принято только 18 итоговых решений и заключений, а по показателям поступления за этот период 1378 конституционных жалоб, которые были подтверждены приемлемостью для рассмотрения, Судом в письменных производствах не принято ни одного окончательного решения.

Право официального толкования норм Конституции

Чтобы правильно осознать преимущественно нерезультативный «письменный» формат деятельности судей относительно реалий жизни, нужны особые аргументы и мотивация тех ученых и практиков, которые считают единственно правильной позицию сторонников «абсолютных прерогатив» окончательной неопровержимости решений Конституционного Суда Украины в решении судебных дел как единственного субъекта конституционной юрисдикции. Его роль для общества довольно важна в качестве «негативного законодателя», когда конституционный контроль устанавливает неконституционность законов. С позиций научной доктрины высокий статус символизирует аксиоматичность в научно-теоретическом определении — «один Суд для всех органов власти» и потому Конституционный Суд рассматривается правоведами уже как «больше, чем суд». Однако, анализируя деятельность Суда, а он единственный имеет право официально толковать нормы Конституции, стоит подчеркнуть, что он оказался перед нерешенной проблемой, которая не воспринимается без выяснения учеными-конституционалистами объема конституционной юрисдикции, поскольку Конституция и закон о Конституционном Суде в действующей редакции свидетельствуют о том, что этот орган государства решает исключительно вопросы права и должен стоять вне политики.

Однако исследователи отмечают, что политический аспект все чаще наблюдается в неединичных решениях суда, которые относятся к его компетенции. К такому заключению пришел также и новый состав Верховного Суда в Постановлении Большой палаты Верховного Суда от 14 марта 2018 года (дело № 800/120/14), которым отменили по апелляционной жалобе Верховной Рады Украины постановление ВАСУ от 17 декабря 2017 года о законном освобождении от должности судьи Конституционного Суда Украины по факту нарушения им присяги судьи (постановление Верховной Рады Украины от 24 февраля 2014 г. № 775-VII). Большая палата Верховного Суда обосновала, что «отсутствие на то время предварительного решения Конституционного Суда Украины об освобождении судьи Конституционного Суда» не лишает возможности Верховную Раду Украины при наличии соответствующих оснований рассмотреть вопрос об освобождении Судьи этого суда с должности». «Эти обстоятельства существенно отличают КСУ от судов общей юрисдикции, поскольку... этот орган является в большей мере политическим, чем судебным». Это заключение Верховного Суда наводит на определенные размышления о полной объективности конституционного контроля. На наш взгляд, согласно установленным фактам и приведенным обстоятельствам Большая палата Верховного Суда растолковала и остановилась на особенностях конституционного правосудия в том, что Конституционный Суд не является судом в понимании статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основоположных свобод от 4 ноября 1950 года, что также вытекает из решений ЕСПЧ. Поэтому Верховная Рада Украины как субъект назначения на должность судьи КСУ «имеет право применять меры политической ответственности», отмечается в постановлении Верховного Суда.

Нужно также задуматься над такими определениями, когда органы судебной власти все больше зависят от качества (добросовестности, компетентности и ответственности) судейского корпуса, поскольку именно судьи создают условия признавать как результат судопроизводства — что является правом, а что не является правом. От этого зависит правовой результат по определению, какому субъекту отдается преимущество, когда были предоставлены необходимые, достаточные и убедительные весомые доказательства и аргументы.

Доверие общества

Исключительно важным является также анализ следующего предмета — проблемы ответственности судей. От судей, особенно первой инстанции, зависит формирование со стороны граждан уважительного отношения к ним, но сегодня на первое место выходит такая категория, как доверие общества к их судебным решениям и особенно это касается лиц — участников судопроизводства по конкретным делам. Всем нам, правоведам, нужно постоянно глубоко и компетентно учиться, если необходимо максимально приближать судебную реформу к высоким стандартам европейского правосудия. Судебная система не может функционировать по архаическим, лишенным содержательной направленности справедливого правосудия, когда остается отступление от критерия ответственности судов и судей: быть в каждом деле «судом истинной правды». Наставлением всем судьям могут служить незабываемые слова из книги Г. Гегеля «Философия права»: «Народ должен чувствовать, что его судебная власть соответствует его Праву, его состоянию Жизни...» Современная правовая практика уже дает основания ставить проблему шире, когда судебная реформа сняла с судей ответственность за принятые ими решения, согласившись с «правом на судебную ошибку», получив законодательные «льготы», в частности, считать обстоятельства, которые не относятся к существенному дисциплинарному проступку, или пренебрежение своими обязанностями и даже выявление несоответствия занимаемой должности. Остается один путь доказывать органам прокуратуры неправосудность решений конкретных судей, но этот критерий даже учеными окончательно не обоснован в судебном праве.

Движущей силой успеха или неуспеха судебной реформы остается конституционное требование — ответственность за совершение правосудия.

Но эта проблема получила новое конституционно-правовое несогласование, формируя новое профессиональное судейское мышление, отличное от общественного восприятия судейской профессии. Самая важная задача всех органов судебной власти, как известно, закреплена в Конвенции о защите прав человека и основоположных свобод (1950 г.) и прямо определена в статье 55 Конституции Украины судебной защитой как универсальным признаком демократического и правового государства. В связи с этим важно акцентировать внимание на особой роли Конституционного Суда Украины в осуществлении конституционного судебного контроля, когда граждане получили право (статья 151-1 Конституции Украины) на индивидуальную конституционную жалобу, которая открыла возможность выявлять и оценивать через последние судебные решения, применение неконституционных законов. Вместе с тем для всех других судов Конституционный Суд не может выступать как обычный государственный орган с признаками субъекта властных полномочий, который осуществляет управленческие функции.

Обращает на себя внимание впечатляющее желание отдельных судов игнорировать особый статус Конституционного Суда Украины, что неизбежно приводит к ослаблению конституционности судопроизводства. В эту сферу конституционной юрисдикции не имеет никаких оснований входить со своими полномочиями ни один суд, однако и жаловаться на деятельность Конституционного Суда Основной Закон Украины не позволяет никому. Нужно обязательно учитывать, что недопустимо любым судам и судьям, органам государственной власти вытребовать также информацию по делам, которые находятся на рассмотрении в Конституционном Суде Украины. Тем более нельзя подменять анализ процедур конституционного судопроизводства, которое построено на началах конституционного судебного порядка, вмешательством и оценкой влияния относительно правосубъектности Конституционного Суда. Нет абсолютного права судей принимать судебные решения, будто бы направленные на защиту прав граждан, в частности о получении публичной информации от самих органов правосудия. Разве судьям разрешено пренебрегать основоположным принципом — «в рамках, определенных законом»? Для нас актуальным и действительно обоснованным сегодня является концепт конституционного правопонимания формулы: безграничной судебной власти не существует, когда возникает вопрос — «на что способен суд?». Если такие обстоятельства встречаются в украинском правосудии — причина в элементарной неосмотрительности или профессиональной неподготовленности, поскольку на конституционном уровне замалчивать такие факты означает наносить вред самой Конституции Украины.

Приведем пример из практики, заслуживающей особого внимания. Сложно представить, чтобы судья отважился принять решение Полтавского окружного суда от 20 февраля 2019 года по делу об обязательстве Конституционного Суда Украины предоставить гражданину П. запрашиваемую им информацию (сделать копии конституционных жалоб других граждан). Важно отметить такую существенную деталь, когда судья С. Бойко в этом решении подчеркнул, что рассмотрение «состоялось» в письменном производстве по правилам сокращенного судопроизводства (то есть без уведомления участников дела) согласно статье 263 КАС Украины. Для объяснения своего решения указанный судья учел, что Конституционный Суд Украины, отказывая по запросу в информации гр. П., действовал согласно статье 43 Закона Украины «О Конституционном Суде Украины», поскольку передача по требованию гражданина без согласия владельцев документов была бы грубым нарушением их прав. И потому негативный ответ Конституционного Суда Украины на истребование документов из дела, несомненно, полностью правильный. Обозначенный судья признал существование большого общественного интереса к указанным жалобам. Но что произошло дальше? Действуя за рамками закона, судья местного суда переступил черту судейского права невмешательства в рассмотрение конституционных жалоб на закрытой части пленарного заседания Первого сената КСУ. При этом в решении судьи С. Бойко подчеркивается, что истец гражданин П. просил в тексте жалоб, которые он не получил по запросу, «заретушировать любую личную и персональную информацию о заявителях». Претендуя на свое личное понимание верховенства права, полтавский судья пришел к собственному заключению: Конституционный Суд Украины не может ограничить гражданину доступ к публичной информации, а потому и установил возможность обязать Конституционный Суд Украины предоставить гр. П. информацию о конституционных жалобах другого лица.

Местное «правосудие»

Нельзя не удивляться окончательному императивному приказу полтавского судьи Конституционному Суду Украины — «решение подлежит немедленному выполнению». Перед этим в определении о принятии искового заявления к рассмотрению от 21 января 2019 г. судья местного суда С. Бойко определил, что дело при участии Конституционного Суда Украины имеет незначительную сложность и не нуждается в подготовительном производстве, а Конституционный Суд как орган правосудия в решении отнес к субъектам властных полномочий и разъяснил возможность применения к нему процессуального принуждения. В связи с такими решениями полтавского «правосудия» возникает вопрос об очевидном превышении судьей полномочий. Абсурд подобного правосудия заключается в том, что апелляционный суд продолжает этот процесс подчинения по требованиям КАС Украины деятельности Конституционного Суда. Из такой судебной практики следует выделить итоговый вывод о действующих новеллах в конституционных статьях 126 и 151-1 — они дают основания тем судьям, которые поняли, что они не несут ответственности за принятые ими судебные решения, но при этом независимость и неприкосновенность судей гарантируется.

Ведь логично теперь задать вопрос перед Высшей квалификационной комиссией судей, Высшим советом правосудия: как бы они оценили поступки таких судей, которые, пользуясь конституционными принципами, субъективно без умысла или с намерениями сомнительного происхождения решают проявить действенность силы надуманных полномочий перед Конституционным Судом или сознательно унижают авторитет судебной власти в целом?

Иллюстрация из практики будет здесь уместной с приведением следующего казуса. Так, в Окружном административном суде города Киева судья К. Пащенко в решении от 7 февраля 2019 года установил, что Конституционный Суд Украины и руководитель его секретариата могут быть признаны ответчиками как субъекты властных полномочий за совершенные законные действия относительно отказа в рассмотрении обстоятельств конституционной жалобы 2017 года гражданина Щ. Согласно определенной статьей 57 Закона Украины «О Конституционном Суде Украины» процедуре соблюдения требований субъектом права обращения не были выполнены и жалоба на законных основаниях возвращена заявителю. Руководитель секретариата Суда действовал исключительно способом, определенным законом, который зафиксировал в решении судья К. Пащенко. В этом деле снова возникает довольно знакомая ситуация, а именно — этим судьей смысла и формальных признаков правомерности определения заведующего Секретариатом и Конституционного Суда Украины субъектами властных полномочий, которые отказали в рассмотрении на законных основаниях из-за пропущенного срока обращения в Суд. Добросовестно «обогатив» выдающееся судебное решение Окружного административного суда города Киева детальным изложением (на 19 страницах) положений нескольких законов, со ссылкой на международные акты, которые никак не относятся к надуманным судьей причинам отказа из-за пропущенных сроков обращения в КСУ (что четко установлено законом). Таким образом, судья Окружного административного суда города Киева признал противоправным и отменил отказное письмо руководителя секретариата Конституционного Суда Украины и обязал его «подготовить предварительное заключение о наличии оснований для открытия конституционного производства...» Неужели судья чувствовал при этом уверенность в своем судьбоносном решении?

Очень грустно становится, когда элементарные знания по правоприменению не предостерегли судью К. Пащенко от его решительных действий: а) письма от любого суда не относятся к правовым актам; б) установление требований к должностным лицам, которые действовали в рамках предоставленных Законом Украины «О Конституционном Суде Украины» полномочий, не дают право применять денежное взыскание с Конституционного Суда за счет бюджетных ассигнований в пользу физического лица (автора конституционной жалобы). Это является прямым свидетельством злоупотребления процессуальными правами судьи, который действовал способом причинения вреда конституционному правосудию.

В законодательстве о судоустройстве и статусе судей не указан механизм ответственности перед обществом за подобное состояние довольно сомнительного правосудия.

Итак, проблема, которая вытекает из анализа судебной практики, требует серьезного внимания со стороны ученых и должностных лиц, которые занимают кабинеты с властными полномочиями органов, не проявляя персонального внимания к деятельности уязвимых своими поступками судей. Это указывает на то, что судебная реформа не достигла качественного обновления правосознания тех, кто осуществляет правосудие. А это является серьезным аргументом, когда общество, которое не воспринимает сомнительное правосудие, требует от государства осуществлять кадровую политику, что является главным фактором для серьезного разговора о современном правосудии. Разве могут судьи всех уровней судебной системы пренебрегать принципом «Ad subendum legen» (руководствоваться исключительно законом)?!

Приведенные факты и обстоятельства принуждают нас в очередной раз подчеркнуть: нельзя положительно относиться к такому ошибочному правопониманию конституционных норм, когда апологетика формального права одного гражданина серьезно вредит праву других граждан и это получает в решениях других судов полностью противоположную позицию против определенной Конституцией и законами Украины.

На наш взгляд, вывод не требует обоснования, какой должна быть ответственность судей за свою деятельность, ведь требования к признанию надлежащей квалификации судей играют не последнюю роль, когда речь идет о том, что каждый судья должен действовать в рамках, определенных законом, и каждый принцип в правосудии имеет свои границы в правоприменении. Указанная позиция созвучна существующим реалиям в судебной системе, когда отдельные судьи явно склонны вносить собственную интерпретацию в противоположность существующему неопровержимому соблюдению буквы закона и обязанностей судей. Именно тогда можно надеяться, что судьи правильно понимают право каждого человека на справедливый суд.

Доктор юридических наук,

профессор,

действительный член (академик) НаПрН Украины,

член Высшего совета юстиции (1998—2005 гг.)

Анатолий СЕЛИВАНОВ.