Портрет Панаса Мирного работы художника Николая Подгорного.

Фоторепродукция автора.

 

Памятник-бюст писателю установили перед его домом.

 

Виктория Пащенко в знаменитой гостиной хозяина.

Фото автора.

На встречу с Панасом Мирным полтавцев и гостей города настраивает даже дорога к его дому. Ведь переименованная в честь выдающегося земляка бывшая Третья Кобыщанская улица не сильно с тех пор, когда по ней шагал начальник первого отдела Полтавской казенной палаты, действительный статский советник, то есть гражданский генерал-майор Афанасий Рудченко (такой была настоящая фамилия классика украинской литературы). Несмотря на непрерывное приближение к центру города после освоения его окраин она остается тихой, почти полностью одноэтажной, с типичными для старой жилой застройки строениями. В эти майские дни, как и более века назад, радует глаз буйство весны. А невероятному благоуханию сирени аккомпанируют голоса лягушачьего хора, льющиеся с пруда в усадьбе Панаса Мирного.

Долгая дорога к земному «раю»

Этот, по его словам, «рай летом», который раньше был дачей дворянина Виктора Яновича, чиновник высокого ранга и писатель приобрел в марте 1903 года. То есть фактически в 54 года, после более 30 лет съема чужих квартир. Ведь дом родителей он покинул навсегда еще подростком. Окончив уездное училище в Гадяче, сын мелкого чиновника начал зарабатывать на хлеб насущный самостоятельно. Сперва устроился писарчуком в местном суде, а потом, так и не получив высшего образования, более полувека(!), до самой смерти, работал на разных «канцелярских» должностях в Прилуках, родном Миргороде (именно там он родился) и Полтаве.

При этом все карьерные ступеньки преодолевал только благодаря собственной добросовестности в труде. Не только коллеги и начальство по праву считали его образцовым чиновником. Хотя действительно мирному по характеру и темпераменту писателю именно эта канцелярская рутина досаждала больше всего. В конце концов, стала ненавистной. Потому что отбирала силы, здоровье, а самое главное — время для литературного творчества. Поэтому Панас Мирный писал свои стихотворения, рассказы, сказки, статьи, пьесы, повести, романы, которых всего насчитывается более тысячи, только ночью. Причем практически половина его произведений осталась незавершенной...

Однако в те времена провинциальному литератору, который писал на официально запрещенном фактически до 1905 года украинском языке, без этого чиновничьего заработка не стоило надеяться на элементарное выживание. Тем более с женой-немкой дворянского рода и характера и тремя детьми... Да еще и при условиях, когда из-под его пера появлялись крамольные с точки зрения царских цензоров «бунтарские» произведения, подписанные псевдонимом не только из-за природной скромности автора.

В кругу друзей, с которыми «будил» Украину

Перед Афанасием Рудченко, конечно, было множество примеров другого применения личных способностей и талантов для обеспечения семейного блаполучия. Одно из них проявил старший брат Иван, более известный массам под псевдонимом Билык как соавтор романа «Хіба ревуть воли, як ясла повні?». Он обладал еще более мощным литературным талантом и в свое время побуждал младшего брата и к изучению фольклора, и к написанию собственных художественных произведений, и к нелегальной общественной деятельности ради выхода Украины «из тени» Российской империи. В конце концов, сам делал для этого немало, подвергался преследованиям. Однако после достижения определенных чиновничьих вершин в Петербурге отвечал оттуда землякам, что о его бывшем украинофильстве и народничестве надо забыть...

Зато Афанасий Рудченко остался верным данной еще в юности клятве служить родному народу. И стал не только классиком нашей литературы, основоположником в ней социально-психологического романа, но и примером силы духа. Вместе с горсткой друзей, единомышленников, соратников, которые в конце ХІХ — начале ХХ вв. громко «будили» Украину в украинцах. Почти все они летом 1903 года прибыли в Полтаву на открытие памятника «отцу» современного украинского литературного языка Ивану Котляревскому.

Торжества по этому случаю начались возле его могилы, где Панас Мирный прочитал свое стихотворение с соответствующим посвящением. После церемонии открытия памятника не обошлось без громкого скандала во время торжественного заседания городской думы. Он вспыхнул после категорического запрета властей произносить речи на украинском языке тем украинцам, которые были подданными Российской империи. Протестуя против таких притеснений родного слова, присутствующие просто выходили из зала...

В конце концов, под вечер гости отовсюду собрались именно в доме Панаса Мирного в недавно приобретенной им усадьбе. Здесь они фактически продолжили уже «бесцензурное» заседание в узком кругу единомышленников. Упомянутый дом никогда не разрушался и не перестраивался. И сохранился до наших дней вместе с почти тысячей(!) вещей, фотографий, документов, рукописей, принадлежавших знаменитому хозяину.

Реликвии, которые видели почти всех корифеев

— Эти почетные гости почти 116 лет назад заходили именно в эти двери, которыми касались этого подвешенного возле них колокольчика, — рассказывает ведущий научный сотрудник Полтавского литературно-мемориального музея Панаса Мирного Виктория Пащенко. — Здесь, в прихожей, они поправляли прически и одежду перед этим зеркалом и направлялись в самую большую комнату — гостиную. А в ней на эти кресла, стулья и диван возле стола и вдоль стен садились Леся Украинка, Михаил Коцюбинский, Олена Пчилка, Василий Стефаник, Михаил Старицкий, Гнат Хоткевич и другие корифеи. Знаете, если бы сегодня можно было приоткрыть двери сквозь время и увидеть в одном месте почти весь цвет украинской культуры и литературы, то, вероятно, кое-кто из нас потерял бы сознание... А десятилетний сын Афанасия Рудченко Мишенька, который со временем станет одним из основателей и первым директором нашего музея, крутился меж этих гостей, подавал им чай и по-детски подслушивал их взрослые беседы...

В доме и сегодня все не просто дышит аутентикой — оно ее, собственно, олицетворяет, персонифицирует и приближает к каждому из нас. Вот, скажем, на этом пианино, которое принадлежало жене писателя Александре — профессиональной преподавательнице музыки, играли Леся Украинка и Николай Лысенко. И вы можете сыграть, если владеете инструментом. Потому что просто так «побрынькать» музейщики не разрешают. Но пианино в рабочем состоянии и время от времени напоминает волшебными звуками не только о себе...

Рядом с гостиной расположена святая святых обители писателя — его кабинет, который служил для него и спальней. Слева, на небольшом столике, лежит любимая книга хозяина — «Кобзарь» Тараса Шевченко. На диване замечаем теплый зимний халат Афанасия, купленный им еще тогда, когда вел холостяцкую жизнь. По центральной оси комнаты, возле окна, — письменный стол, где рождались знаковые произведения. На нем, кроме канцелярских принадлежностей, которые периодически менялись, стоит едва ли не единственный немой свидетель творческих мук писателя практически над всеми литературными «детьми» — настольная лампа. Без нее с учетом способа и времени написания точно ничего не родилось бы... Справа у кровати хозяин вместо традиционного ковра прикрепил плахту матери.

Прежде всего аутентикой поражают сегодняшних посетителей комнаты жены и детей писателя, столовая семьи с навсегда остановленным после смерти хозяина настенными часами. Как и во времена Панаса Мирного, неотъемлемой составляющей этого «рая» земного остается роскошный полуторарагектарный сад. Теперь за ним заботливо ухаживают работники музея. Хотя там до сих пор плодоносят две старые яблони, на которые музейщики, по их словам, «даже дышать боятся», потому что они могли радовать самого Мирного. В конце концов, внизу усадьбы, на берегу упомянутого пруда, кроме традиционных верб растут два трехсотлетних дуба, которые точно «видели» классика...

В саду писателя появился свой «Эней»

Несколько недель назад одну из аллей сада продолжили пятью саженцами яблонь и груш. Посадили их в честь пяти героев-полтавцев, погибших зоне АТО, — Святослава Горбенко, Антона Грицая, Дмитрия Коряка, Александра Мочалова и Антона Цедика. Патриотическую акцию «Дерево памяти» инициировали ученики школы № 38 и лицея № 1. Хрупкие деревца они высаживали вместе с родителями павших воинов, солдатами воинской части 3052 Национальной гвардии, педагогами и работниками музея. А перед этим ученицы школы № 38 на отдельных лентах вышили фронтовые позывные героев-земляков. Итак, деревца стали именными, и в саду литературного классика появился даже свой «Эней» (так называли побратимы Антона Цедика).

Да и у самого Панаса Мирного были свои счеты с войнами. Именно на их дорогах, в 1915 и 1919 годах, он потерял двух сыновей — Виктора и Леонида. Потом, уже во время Второй мировой, погиб и его внук Юрий, сын Михаила. Только недавно, после долгих поисков, работники музея установили, что командир танка, лейтенант Юрий Рудченко 
6 декабря 1942 года пал в бою с фашистскими захватчиками за село Гизель неподалеку от Владикавказа. Там, в братской могиле, похоронили внука великого гуманиста.

Ведь добродушный, кроткий, незлопамятный мужчина Афанасий Рудченко, по воспоминаниям современников, даже ругался только взглядом... Хотя советская пропагандистская машина десятилетиями лепила из него образ певца «революционных устремлений» народных масс. И, как говорится, совершенно не замечала того, что писатель Панас Мирный считал абсолютно неприемлемыми террор, войны и, собственно, любое насилие даже ради «великой цели».

Однако именно он в одном из писем к известному литературоведу Сергею Ефремову, вспоминая скандальные эпизоды «праздника Котляревского» в Полтаве, отмечал: «Горько соглашаться с Бисмарком, что не право, а грубая сила и кулак имеют значение; а получается, что так: если сильный — то тебя всякий и уважает... Ох, надо нам быть сильными — хоть духом сильными, чтобы не пропасть». Это завещание классика своим соотечественникам-украинцам, вероятно, нужно помнить всегда.

Надо ли осовременивать классика?

Насколько актуальными для нашего настоящего остаются его знаковые произведения? Обозначенные не только тонким и глубоким психологизмом, но и определенными языковыми и стилистическими «кучерявостями». Последние в одном из самых известных романов Панаса Мирного «Повія» еще в начале двухтысячных пытался «нивелировать» известный современный писатель, автор многих бестселлеров Василий Шкляр. И даже взялся «осовременить» классическое произведение, адаптировать его к нуждам и вкусам нынешних читателей.

— Тогда Василий Шкляр обращался и к нам в музей, — вспоминает Виктория Пащенко. — Со словами о том, что, дескать, сегодня «Повію» уже никто не читает, потому что там нет секса. Значит, надо выбросить из романа все описания природы и добавить «читабельности». В ответ мы написали писателю гневное письмо. Позже увидела в книжных магазинах «Повію», которую отредактировал Василий Шкляр. Она, конечно, уменьшилась и стала больше похожа на любовный роман. Хотя я лично, как и раньше, считаю, что вмешиваться в написанное классиком никто не имеет права.

На подобные упреки Василий Шкляр отвечал неоднократно. С акцентом на то, что роман Панаса Мирного он не переиначивал, а только «сжал» его согласно требованиям современного редактирования. И устранил определенную стилистическую корявость и неуместность, с чем согласился бы и сам автор... Такое «осовременивание» известного романа, напомним, происходило около 15 лет назад. Якобы только для того, чтобы его читали и сегодня. Однако очередей нет ни за классической, ни за осовремененной «Повією» в наших книжных магазинах не замечаем...

В частности и потому, что за это время подросло поколение, типичные представители которого добровольно, вне школьной программы, вообще ничего, кроме сообщений на экранах своих смарфонов, уже не читают. Так что же делать при таких обстоятельствах? Можно, конечно, «модернизировать» роман и дальше. Тогда надо издать его вообще в виде рисованных комиксов. А может, еще и экранизировать при участии порнозвезд? Тем более что само название и тема романа для этого воистину благодатны...

На один роман не хватило жизни...

Такие предложения кому-то вполне справедливо будут казаться кощунственными. Но они вытекают из логики бездумного следования за непритязательными вкусами и сомнительной литературной модой. И, кажется, лишь в очередной раз подтверждают необходимость оставить классику и ее творцов в покое... Не путая истинные, живые тексты литературных шедевров, большинство которых не лишены недостатков, с информационно-промоционными «молниями», роликами, буктрейлерами о них, которые можно и нужно создавать с применением современных средств. Чтобы загружать в смартфоны.

— Когда речь идет о романе «Повія», который Панас Мирный писал практически всю сознательную жизнь, наверное, нельзя не учитывать и реальные обстоятельства появления этого романа, — продолжает Виктория Пащенко. — Ведь с той женщиной, которая стала прототипом главной героини, он познакомился в Гадяче в шестнадцатилетнем возрасте и сразу написал поэму «Продана». После переезда в Полтаву случайно встретил на улице красиво одетую барышню, которая оказалась той давней знакомой... Тогда Дуняшка была любовницей одного из сотрудников казенной палаты. Писатель встречался с ней, расспрашивал о жизни, чтобы потом описать ее в своем романе. Правда, в конце произведения он умертвил героиню. Хотя на самом деле женщина не умерла. И уже в конце собственной жизни Афанасий Яковлевич брал извозчика, ехал в село, в котором она жила, и останавливался возле ее страшного дома. Оттуда выходила не менее страшная баба, и они долго о чем-то говорили. А потом, когда писатель сердился на своего извозчика, тот «успокаивал» его угрозами рассказать жене, «куда вы ездите»... Автор хотел переделать концовку романа, но не успел — просто не хватило жизни.

Такой творческий подход, согласитесь, коренным образом отличается от тех, которыми пользуются многие современные писатели. Ведь последние не стыдятся, извините, высасывать свои сюжеты из пальца. А потом компенсируют недостаток собственного жизненного опыта и глубины мысли эротикой, нецензурщиной и другими сомнительными приемами. Панас Мирный писал действительно по-другому. Потому что так жил. И творил не ради собственных прибылей, а для добра своего народа.

Полтава.