Памятный знак на могиле Михала Чайковского.

 

Удивляюсь, почему об этом мужчине, похороненном у нас на Черниговщине, в селе Пархимов Козелецкого района, не снято кучу фильмов, не написано гору книг, ведь его биография настолько фантастическая, что и придумывать писателям и сценаристам ничего не надо.

С какой стороны ни возьми: был шляхтичем, а стал казаком. Более того — воевал с Россией, а учителем в лицее у него был воспитатель братьев российского царя Александра I. Был Садик-пашой у турок, что уже невероятно! Писал романы, а закончил жизнь, как он сам себя называл, пастухом индюков.

Самое известное фото Михала Чайковского.

Фото из открытых источников.
 

Если из личной жизни — то тоже приключений достаточно: был пять раз женат и покончил жизнь самоубийством после измены молодой жены-гречанки. Почему умирали молодые жены одна за другой — Бог его знает...

Из литературной: он не только знал хорошо Адама Мицкевича, но и стал автором известной в свое время повести «Вернигора» — антироссийской, из быта украинских казаков и польских шляхтичей. Литературоведы говорят, что это произведение подтолкнуло Тараса Шевченко к написанию знаменитой поэмы «Гайдамаки». А в Париже он был журналистом.

Поездку в Пархимов инициировал представитель казацкой общины Екатерининской церкви Чернигова, заместитель директора исторического музея имени В. Тарновского Андрей Лесовой. Он убежден: «Если бы такая судьба была у кого-то из западных деятелей, то, как «Графа Монте-Кристо», сняли бы множество киноверсий. Для меня Михал Чайковский — украинец, так как был казаком. И наша громада хочет инициировать такой проект «Забытые/незабытые имена», чтобы надлежащим образом почтить память тех рыцарей оружия, которые имеют отношение к Черниговщине».

Сельский голова Пархимова Сергей Козей давно «в теме» — собственно, он и возрождает в селе память о его знаменитом жителе. Ведь здесь до недавнего времени была целая дубовая роща, которая так и называлась — Чайковщина. Однако уже в наши барыжные времена большинство дубов вырезали без ведома громады, оставили киль кора — то ли в насмешку, то ли для памяти.

Сергей Козей: «В селе старые люди мне рассказывали о последней молодой жене Чайковского, которая ходила под рушниками в церковь — над головой у нее держали. И о самом господине, который разрешал крестьянам брать глину для строительства на своей земле». Конечно, крестьяне не думали о высокой политике — лишь бы глина была и немного леса...

Зигзаги судьбы

Рожденный польским шляхтичем на Волыни, имел казацкое происхождение — в роду придерживались легенды о казаке Чайке, который будто бы погиб при обороне Сечи от российских войск Текелия. Правда, в то время каждая уважающая себя аристократическая семья составляла такие родословные... А вот то, что его мать была правнучкой гетмана Брюховецкого, — таки правда. Но родниться с таким гетманом, который предал Украину Московии, не приходится.

«Мать моя, кроме любви и благосклонности... всеми силами старалась сделать из меня казака и по духу, и по плоти, — писал Михал Чайковский в журнале «Киевская старина» в 1891 году. — Гончих, лошадей, соколов — всего было у меня в излишке. Первым моим учителем был господин А., страстный украинец-казак, и большую часть своих уроков я брал, сидя на лошади.

Кроме того учителя, у меня был старый дядька по имени Левко, который рассказывал мне сказки о знахарях и чародеях, передавал казацкие пересказы, показывал в окрестностях урочища, где происходили разные битвы, и пел казацкие думы».

Понятно, что в такой семье вырос юноша, который не давал не то что в кашу плюнуть, но и косо на себя глянуть. Да еще и после смерти отца его воспитывал дядя, который спас своего Наполеона во время отступления из России, держал дома отряд казаков, одетых в соответствующую форму, и издавал газету тиражом... 20 штук.

Когда же юноша учился в Бердичеве, то наставниками его были бывший воспитатель братьев российского императора и... Гулак-Артемовский. Но юноша становится бакалавром... математики и едет продолжать обучение в Варшаву, уже имея ненависть к московитам. Тем не менее те его не забывают — он становится хорошим знакомым великого князя Константина, брата императора Николая I. Ему предлагают чин камер-юнкера — отказывается. Еще бы: дядя пообещал за это проклясть и лишить наследства!

В столице оккупированной Польши дружит с вельможным князем Адамом Чарторыйским, выдающимися поляками Юлиушем Словацким и Адамом Мицкевичем.

В 1831 году в Польше начинается антироссийское восстание, одним из руководителем которого становится (кинематографические повороты просто невероятные!) его тест Кароль Ружицки. А сам Михал, на то время взявший все самое хорошее матери и дяди, которые умерли, распускает своих крепостных и становится адъютантом теста. Вероятно, и повоевал хорошо, так как получил от повстанческого правительства звание поручика и какой-то то ли Золотой, то ли Серебряный крест. Своего рода моральная компенсация за конфискацию москалями его родового имения. После поражения восстания сбегает в Париж.

Здесь он женится во второй раз, на этот раз на француженке, и занимается журналистикой и литературой. Когда не стало оружия в руках — оружием становится слово. Его повесть «Вернигора» делает автора знаменитым, ее переводят на чешский и болгарский. Вероятно, антимосковские настроения были близки многим славянским народам...

Неугомонному Михалу этого мало, да и неудивительно: ему всего 37 лет! На Балканах на деньги поляков создает шпионскую сеть «Восточное агентство». Есть версия о его участии в перевороте в Сербии, но историки к ней относятся осторожно — в то время россказней хватало. По крайней мере для чего-то же та сеть создавалась. Михал Чайковский загорается идеей всеславянской федерации: конечно, не той, о которой мечтал Пушкин, чтобы все славянские реки слились в российское море. А той, которую провозгласило Кирилло-Мефодиевское братство, написав «Закон Божий, или Книгу Бытия украинского народа», за которую пострадал Тарас Шевченко. Так вот знатоки довольно единодушно утверждают, что автором является не Костомаров, а опять-таки Михал Чайковский. Ведь и сам Костомаров писал: «В бытность на Волыни достал я на польском языке написанное сочинение с примесью мало-российского, приписываемое какому-то из польских эмигрантов из Украины, которое я тогда перевел...».

Москалей недооценивать не следует — министр внутренних дел их империи Орлов четко указывает своему господину, что мятежные идеи против России идут через Чайковского, который находится в столице Османской империи. Не удивительно, что возникает какая-то интрига, в результате которой Михала лишают французского паспорта, он порывает отношения с руководителем польских оппозиционеров Адамом Чарторыйским, у него забирают жилье и деньги.

Но не на того напали! Он идет на службу к... султану. И — да, да — принимает мусульманство и выбирает имя Мехмед Садик, что не без юмора переводится, как «верный». Он втирается в доверие к турецкому военному министру Риза-паши и создает... казацкие отряды в турецкой армии, которые носят название «казак-алай». А наш Пантелеймон Кулиш, который склонялся то в сторону русификации, то в сторону украинства, в поэме «Кулиш в аду» изображает образ Ляха-Потурнака, в котором легко угадывается наш невероятный авантюрист.

Чайковский обеспечивает свои отряды исключительно арабскими скакунами, сам рисует форму для своих воинов, и в 1854 году они приносят присягу султану. Сам Михал получает символическое знамя Запорожской Сечи.

Москва кусает локти и требует выдать Чайковского. С чего бы это? Отряды Садик-паши успешно воюют в российско-турецкой войне в Силистрии и Бухаресте. На короткое время он становится губернатором Румынии, а султан присваивает звание «Око, ухо и десница престола». Ну, чем не фантастика! Через год он вообще получает высочайшее военное звание — беглербея.

Кстати, под Бургасом (сейчас Болгария) он основывает город, который так и называет — Сечь. Там жил предок известного российского певца Киркорова — граф Киркор, подчиненный Чайковского, был первым мэром города.

Существует легенда о возглавлении им восстания против султана — но это тоже может относиться к многочисленным басням, которые умело распускал о себе наш герой. Достаточно сказать, что в Париже он издал книгу «Казаки в Турции», где, конечно же, показал себя не с худшей стороны. В конце концов, если бы он восстал, то, как минимум, ему принесли бы шнурок на серебряном блюде, а он между тем имел хорошую пенсию. Тем не менее по каким-то геополитическим расчетам его привечает следующий российский император и Михал Чайковский перебирается в Украину. Сперва в село Борки, затем в Пархимов под Остром. Здесь женится на гречанке (предыдущая жена традиционно для Михала умерла) Габриэле Теосколло. Юная жена рожает старому авантюристу дочь, крестным отцом которой становится... император Александр II. Почему? Историки не знают доподлинного ответа.

Молодая жена сбегает. По одной версии, с управляющим имения, по другой — с генералом. Наш авантюрист остается один и вот тогда называет себя в письмах пастухом индюков. Тем не менее пишет еще два романа — «Кирд-кигли» и «Колосья», воспоминания «С устьев Дуная», повесть «Болгария» (есть версия о его поддержке болгарских повстанцев) и «Турецкие анекдоты», где высмеивает султана и его окружение.

Смерть верного адъютанта окончательно подкашивает силы Михала и он кончает жизнь самоубийством, хотя ни католичество, в котором он был крещен, ни магометанство, которое он принимал с политической целью, ни православие, к которому перешел уже на наших землях, этого не одобряют. Пустил пулю себе в висок. Шел ему тогда 82-й год.

Интересна и судьба его детей. Один сын Адам был российским генералом, а другой — турецким. Первого архив каким-то образом попал к Михаилу Грушевскому и тот его частично опубликовал. А второй был даже саджаком (губернатором) одной из провинций Турции. Дочка жила одна в Вене, будучи женой австрийского дипломата, а другая — в Стамбуле, будучи женой горного инженера.

Могила за сельсоветом

Пробирались еще по снегу — место погребения установил сельский голова благодаря дорогой штуке — геолокации. Оно оказалось на краю руин колхозной жизни — какие-то амбары, хлева. Все передано в частные руки как имущественные паи, поэтому снести нельзя. Представляю, какое отвращение было у польских дипломатов, приехавших на открытие памятного знака Михалу Чайковскому! Теперь есть идея призвать сюда еще и турок. Надо бы и болгар... Уникальный человек — вот так завис между четырьмя империями, между несколькими народами «Для нас он украинец, поэтому улицу в селе назвали его именем», — говорит сельский голова Сергей Козей.

Черниговская область.