Фото Александра БУРКУНА.

Шесть лет назад в Пятихатках Маловисковского района, в селе, прислонившемся к трассе Кропивницкий — Умань, люди жили в четырех домах. Сейчас же здесь несколько «хаток» стали «лишними»...

Цветок среди степи?

Помню, так же ехали по единственной, конечно же, неасфальтированной улице от трассы и встретили людей. Пожилая Любовь Полищук рассказывала о плодородной земле, певучих соловьях, воле-вольной (на этом, мне помнится, преимущества малолюдности заканчивались), а ее сорокалетний сын Сергей стоял молча, сдерживая в себе какие-то эмоции. Думаю, маминого восхищения он не разделял... Не знаю, где теперь те люди. Еще в восьмидесятых прошлого века расположение между перспективным Смолино с его урановой шахтой и Уманью с ее промышленностью, историей и академичностью привлекало переселенцев и удерживало от переезда местных. В Пятихатках был магазин, начальная школа, колхозная контора, автобусное сообщение... Может, нужно было назвать село как-то иначе — Стохатками или Многохатками, например? И тогда судьба его сложилась бы совсем по-другому?! А может, села-корабли тонут, растворяются, как призраки во времени, как бы они ни назывались?

Нынешний единственный житель села, Сергей Иванович Квитка, над такими вопросами не задумывается. Иначе тяжело было бы ему одинокими вечерами, особенно зимними. Тоска заставила бы искать освещенные улицы, бежать с пустого хутора — идти на голос, детский смех, в направлении Жизни. А так он может заказать соловушке утреннее пробуждение с солнцем, выйти на рассвете с тяпкой на огород и махать ею до двух часов пополудни — пока призабытый сигнал клаксона не позовет его к воротам. Между прочим, так мы его и вызвали к нам из этой камеры без видимых стен, где только он, земля, небо...

— Ой, давно я уже с людьми не говорил, — всматривается в наши лица единственный житель Пятихаток (мужчина, олицетворивший в себе всех жителей опустевшего села, весь его народ), пытаясь с одного взгляда выяснить, что у нас на уме. Объясняем быстро, чтобы снять с себя подозрения и не волновать человека без причины. Дескать, уже бывали здесь когда-то, а теперь просто ехали «за столбами».

Кому-то не до лампочки

В кусты ведут провода, причем — целые, значит, кто-то должен платить за ток. Значит, кому-то здесь лампочка и розетка нужны.

— Да, мне без электричества не выжить, поэтому за свет я плачу исправно, — благодарит цивилизацию, а точнее — конкретного поставщика, Сергей Квитка, на всякий случай напоминая, что свято соблюдает условия соответствующего договора, и так будет всегда. — Колодец  в пятистах метрах, там, во дворе, за которым я присматриваю. Те домовладельцы выехали из села четыре года назад — с тех пор я живу здесь один... Зимой на этих пятистах метрах тропы приходится расчищать снег, летом — вырезать сорняки. Но это не страшно. Работы я не боюсь.

«И одиночества не боюсь...»

...А вот о лихих людях, которых ночь порой посылает на порог к людям и в глухих селах, и в городских кварталах-ульях, не вспоминаем. Даже в солнечный майский день... Удивляет, конечно, что нестарый, трудолюбивый мужчина живет один-одинешенек, имея немалый приусадебный участок... Понятно, что все разговоры о «недвижимости» — стоимость дома посреди степи или площадь обрабатываемой земли возле такого дома — в данной ситуации кажутся довольно смешными. Разве кому-то придет в голову считать пальмы на безлюдном острове и количество бананов на них? Словом, мог бы Сергей Иванович Квитка, например, из Березовки, к чьему сельскому совету относятся Пятихатки, или из того же Смолино привести домой хозяйку. Было бы с кем в окно на снег смотреть, ради кого печь топить.

— Жил я здесь с одной... Пила очень... Выпроводил, — признается хозяин и, кажется, слышно, как тихо умирает романтика на уже прополотом от лебеды и сурепки гектаре плодородного чернозема, где Сергей Квитка выращивает буквально все необходимое, чтобы прокормиться самому и вырастить кур, уток, кроликов...

Наговорился? Разочаровался?

Есть у рачительного хозяина и две свиньи (недавно сдал оптовикам большую свинку и прикупил маленьких — по две тысячи гривен за «рыльце»).

Но больше всего времени забирает (и, наверное, в этой ситуации хорошо, что забирает) пасека. У дороги, по обе стороны стоят свежеокрашенные ульи. Добротного вида. Почти полсотни пчелосемей работают ради того, чтобы у Сергея Ивановича было за что жить в этом захолустье. Ведь пенсии у мужчины нет. Без работы уже лет десять.

«В прошлом году сдал мед (правда, по такой невыгодной цене, что аж плакать хочется. — Авт.), а деньги «растянул» на всю зиму, — рассказывает о своих «трудах и днях» Квитка, снова и снова заставляя искать ответ на вопрос — почему живет на безлюдье в одиночестве? — Еще выезжаю иногда на своем «пирожке» (речь идет о ржавом, но в рабочем состоянии «Москвиче». — Авт.) на базар, продаю кур, гусей. Бываю в Малой Виске, где состою на учете в центре занятости. Денег не платят, но субсидию дают... А так... Других людей иной раз по много дней не вижу. Когда становится невмоготу, выбираюсь в Березовку или в Смолино, встречаюсь с приятелями...

До того как окончательно «свернуть» на своем «пирожке» с людной трассы в пятихатскую дерезу, Сергей Квитка работал водителем автобуса в Хмелевом. Возил пассажиров в областной центр, в села. Так что много общался, выполнял важную, социально значимую функцию. И вдруг — «дырк» и обосновался в месте, где даже цыганам скучно становиться табором. Почему? Наговорился, разочаровался? Или степные ветра позвали? Ответа не найдете. И не ищите...