Александр Жук со своими воспитанниками.

Проект основан три года назад ОО «Освіторія» и призван отмечать учителей-инноваторов и повышать престиж профессии педагога. В составе жюри, которое будет определять лидеров среди десяти претендентов, — известные эксперты и победители прошлых сезонов. Среди них — учитель из Запорожья Александр Жук, который преподает информатику в специализированной общеобразовательной школе-интернате «Джерело». По просьбе «Голоса Украины» он рассказал, как выучил язык жестов, почему начинает урок с песен Олега Винника и какую роль в педагогическом процессе играет родительский фактор.

— Благодаря победе в Global Teacher Prize Ukraine вы получили возможность посетить всемирный форум в Дубае Global Education and Skills. Какие впечатления?

— Очень положительные. Акцент в этом году делался на таких понятиях как толерантность и межкультурный диалог. Речь шла о том, как эти идеи развивают педагоги в своих странах. Интересно также было узнать, как развивается IТ-сфера и бизнес. Между прочим, этот форум посещают многие политики. Кажется, было 40 премьер-министров разных стран — бывших и нынешних. Лично мне было интересно то, как представила себя десятка финалистов мировой премии Global Teacher Prize, какой у них опыт.

— Кто запомнился больше всех?

— Американка, которая преподает музыку: очень эмоциональные уроки, активное общение. В прошлом году тоже была интересная учительница из США. Преподавала музыку с применением IТ-технологий. Благодаря украинской версии этого конкурса я познакомился с Людмилой Боднарюк с Закарпатья. Ее уроки дают возможность проявить себя даже тем, кто ни разу не держал в руках музыкальные инструменты. У нее были необычные инструменты — японские колокольчики. Меня это заинтересовало, потому что я преподаю детям с нарушениями слуха. Они не слышат, но чувствуют вибрации, звуковые колебания. У нас в «Джерелі» есть много музыкальных инструментов. В детском саду и в младшей школе мы акцентируем внимание на музыке, что помогает в дальнейшем ставить детям звуки, правильное произношение, чтобы они понимали окружающих и могли ориентироваться в различных ситуациях. Скажем, чувствовать по вибрациям приближение поезда.

— У ваших учеников нет родителей?

— У всех наших воспитанников есть родители. Правда, относятся к своим обязанностям они по-разному — иногда занимаются детьми, иногда не очень. Если родители заинтересованы, они приведут ребенка уже в полтора года показать нам, а еще через полгода — отдадут учиться в «Джерело». Чем раньше обратятся к специалистам, тем лучше будет результат. Мамы и папы наших воспитанников ищут рядом с «Джерелом» жилье или работу, а иногда даже устраиваются сюда работать. Чтобы все время быть рядом со своим ребенком. Ведь с раннего возраста ему нужно ставить звуки, родителей учить правильно общаться со своим малышом — все проговаривать, показывать, закреплять названия. У нас в школе даже мебель подписана: это — стол, это — шкаф. Наклейки на каждом предмете. Когда идем в столовую — все проговариваем: «Что сегодня на ужин? Это каша. Какая именно? Гречневая».

— То есть те слова и понятия, которые обычные дети усваивают автоматически в очень раннем возрасте, ваши — во вполне сознательном?

— Да. Наши их усваивают в детском саду, работающем при «Джерелі». В 6 лет они идут в школу, но сейчас изменилась структура образования. Раньше у нас был нулевой подготовительный класс и еще один подготовительный год в саду. Теперь это убрали (с 2018 года. — Авт.). И возникли определенные сложности, поскольку наши дети отстают примерно на 4 года от слышащих сверстников.

— В каком возрасте ваши воспитанники оканчивают школу?

— В 20—23 года. У нас 12-летнее обучение. Плюс дошкольная подготовка. Ранее было 13-летнее.

— Вы написали научную работу об обучении неслышащих детей. О чем в ней говорится?

— Я акцентировал внимание на командной работе. Без работы команды внутри учебного заведения с привлечением всех заинтересованных за его пределами невозможно достичь результата. Самые важные люди — это родители. Потому что когда ребенок не слышит, а мама и папа слышащие, но не готовы изучать жестовый язык, возникают проблемы. А тем более, если нет понимания, что это необходимо. Иногда просто времени или желания у родителей не хватает, чтобы выучить такое количество жестов. Все загружены работой. Поэтому преподаватели должны брать на себя большую ответственность. У нас каждый ребенок — под тщательным сопровождением специалистов, включая сурдопедагога, социального педагога, психолога.

Кстати, я сам по образованию еще и психолог. В среднем возрасте у детей возникает много проблем — взросление, отношения в кругу сверстников. Чтобы помочь ребенку понять свою физиологию, задействуем медицинскую часть. Потому что иногда родители не знают жестов и не могут сами все ему объяснить.

— Говорят, вы даже песню можете пропеть на языке жестов. Как его выучили? Учебники соответствующие есть?

— Есть. Но если детям интересно с тобой общаться, они сами всему тебя научат. Со мной так и было.

— Вы рассказывали, что на уроках стараетесь использовать минимум жестов, чтобы дети больше читали по губам...

— К сожалению, не все это могут делать. Дети, родители которых слышат, как правило, умеют читать по губам. Эта способность зависит еще и от того, в каком возрасте был потерян слух. Если ребенок уже слышал и воспринимал звуки, он научится читать по губам. Если с самого рождения у ребенка глухота и его родители не слышат — шансов нет.

— Тотальная глухота — это приговор? Сможет ли такой ребенок получить качественное среднее образование и поступить в вуз?

— Если родители слышащие и заинтересованы, чтобы ребенок получил такую перспективу, они об этом позаботятся. Существует кохлеарная имплантация — высокотехнологическое протезирование, когда во внутреннее ухо вживляют специальное устройство, чип, возвращающий слуховые ощущения. Она позволяет ребенку научиться говорить, общаться и в итоге реализоваться в жизни. Но без соответствующего медицинского и педагогического сопровождения это нереально. К тому же он должен расти в слышащем окружении. Потому что если он будет находиться среди детей и взрослых с нарушениями слуха, которые общаются на языке жестов, то говорить так и не научится.

Я преподаю информатику и параллельно с этим работаю ассистентом учителя математики в 7-м классе. Там есть ребенок с тотальной глухотой, которому в детском саду сделали такую операцию, вживили такой чип. Мальчик начал слышать, но не разговаривал. Сад давался с трудом. Прежде всего психологически. Затем наступил этап привыкания к новому себе, к окружению. Постепенно он начал доверять взрослым, причем только некоторым. А вот в классе 6—7-м мальчик уже свободно говорит, возможно, не так четко, как другие, но его можно понять, и интеллектуально ребенок подтягивается к своим слышащим ровесникам.

Есть другие случаи: наш сад для слабослышащих посещает ребенок, росший «в абсолютной тишине». Родители у него не слышат, брат тоже, и ребенок не разговаривает. Несмотря на то, что у него стопроцентный слух!

— Есть ли необходимая материально-техническая база в специализированных учебных заведениях?

— В «Джерелі» хорошее обеспечение — и за счет государственного финансирования, и за счет других источников. В последнее время мы принимали участие во многих проектах, конкурсах. Плюс наш департамент образования выделял средства на ремонты, техническое обеспечение. Ну и благодаря такой премии как Global Teacher Prize Ukraine мы получили определенную рекламу. Чем лучше тебя знают — тем больше помогают. Среди прочего от руководства области нашему учреждению вручили очень классные конструкторы Lego Mindstorms, позволяющие собирать и программировать роботов. Такие вещи способствуют изучению алгоритмов на занятиях по информатике. Неслышащим детям нужна наглядность, им все надо пощупать своими руками.

По сравнению с тем, что я увидел, когда 10 лет назад пришел сюда работать, все очень изменилось. Даже парты и стулья. Около 5 лет назад в стране наконец-то обратили внимание на инклюзивное образование. Кстати, наш интернат, можно сказать, инклюзивный, поскольку в нем получают образование также дети с нарушениями опорно-двигательной системы и заболеваниями желудочно-кишечного тракта. То есть слышащие. Всего у нас учатся 360 детей.

— Отправлять тотально глухого ребенка в обычный класс обычной школы — ошибка?

— Если в ней нет сурдопедагога и родители не готовы работать в этом направлении — нет смысла. Если ребенок просто будет сидеть на уроках и с ним никто не будет общаться, он не будет интегрирован в коллектив, ни к чему хорошему это не приведет.

— Ощущается ли нехватка профессиональных кадров?

— Наоборот, желающие устроиться на работу в «Джерело» выстраиваются в очередь, поскольку мы показываем высокий уровень. А в целом в стране не хватает специалистов, которые могут работать с такими детьми, — сурдопедагогов, дефектологов.

Кстати, история нашего учреждения очень интересна. Сто лет назад здесь был Александровский хутор для глухонемых. Точнее, школа-хутор. Ее основал в 1903 году городской голова города Александровска Феликс Мовчановский. Из всей Российской империи сюда отправляли неслышащих, которые проживали здесь с сентября по май. Уже в наше время здесь действовал центр реабилитации, который затем превратили в школу-интернат для детей с нарушениями слуха.

— Слово «интернат» в обществе воспринимается как рудимент советской воспитательной системы...

— Нам нужно пересмотреть отношение к этому понятию. Ведь что такое интернат? Это учреждение, где дети находятся круглосуточно. Ночью здесь остаются около 60 воспитанников из 360. Остальные или на выходные, или каждый день вечером отправляются домой. Дети из отдаленных районов, например, из Бердянского,  остаются у нас на протяжении двух недель. Потому что у родителей нет средств каждый раз забирать их хотя бы на выходные, если они живут в сельской местности и выживают на пенсию, которую получают на этого ребенка.

— Насколько современное общество дружественно к таким людям?

— Еще 10 лет назад было довольно жестокое отношение. Сейчас все меняется, поскольку об этом много говорят по телевизору, пишут в газетах. Дети, лишенные слуха, так же учатся в школе, ходят на кружки — танцуют, рисуют, показывают спектакли, словом, живут той же жизнью, что и слышащие. Кстати, у нас в «Джерелі» учатся также дети с синдромом Дауна, и они тоже изучают информатику, как и все остальные.

— По тем же программам?

— Нет. Но проблема здесь есть. Слышащие дети с нарушением функции желудочно-кишечного тракта учатся у нас по стандартным программам для обычной общеобразовательной школы. Слабослышащие воспитанники — по программам для детей с нарушением слуха. Но если сравнить эти программы, то оказывается, что они практически одинаковы. Возможно, какие-то темы местами переставили. Вот и все. Хотя к детям с нарушениями слуха нужен другой подход. Им сложно понять темы, посвященные программированию.

— Рассказывают, что ваши ученики побеждают в многочисленных конкурсах различного направления. В частности, интересуются робототехникой...

— Я тоже этим интересуюсь — руковожу кружком робототехники. Вместе с учениками посещаю робофестивали в Днепре и Харькове. Между прочим, я очень редко задаю им домашние задания. Вообще, когда пришел сюда на работу, чувствовал себя белой вороной и думал: ну что со мной не так? А потом, когда вводили концепцию «Новой украинской школы», я понял: вот где моя идеология! Дети не должны 6 уроков подряд сидеть и писать. Наука должна быть интересной! Проектная деятельность — это то, что я применяю.

В прошлом году мы стали победителями проекта «Климатические капли», благодаря которому трое учеников смогли посетить международную экологическую конференцию в Польше. Также принимали участие во всеукраинском проекте «Веселая наука», который проводится в Одессе при поддержке посольства Турции. Победили в немецком проекте «Школа энергии», благодаря чему 15 наших воспитанников съездили в летний лагерь в Славское. Я специально подыскиваю мероприятия, поддерживаемые иностранными организациями, потому что они, как правило, финансируют поездки участников или финалистов. Наши же проекты не имеют дальнейшей жизни: ты побеждаешь в каком-то конкурсе, занимаешь первое место, вкладываешь в это свое время и ресурсы, а в финале получаешь лишь распечатанную на принтере грамоту. Детям это не интересно.

— Где потом учатся или работают ваши воспитанники?

— Большинство выпускников, у которых я был классным руководителем, решили пойти в IТ-отрасль. Некоторые «грозятся» получить педагогическое образование и вернуться в школу уже в статусе моего коллеги. В Запорожье есть педагогический колледж, который принимает наших учеников. Кстати, у нас есть учителя с недостатками слуха, которые учились в «Джерелі» и, получив диплом, вернулись сюда преподавать. Высшее педагогическое образование они получают в Киеве — в Национальном педагогическом университете имени М. Драгоманова. Некоторые в Запорожье получают производственные специальности и идут работать на местные предприятия — Запорожсталь, «Мотор-Січ».

— Как обычно начинается ваш урок?

— Все зависит от ситуации и аудитории. Детям с синдромом Дауна иногда тяжело сконцентрироваться на работе. Здесь нужен нестандартный подход. Поэтому в начале занятий мы включаем песню Олега Винника «Нино» и хором ее исполняем.

— Почему именно ее?

— Репертуар выбирают дети. Заметьте, это 5—6-й класс. После музыкальной паузы уже никто не бегает между партами, все готовы работать.

— Почему не все учителя используют интерактивные средства обучения? Среди прочего объясняют это отсутствием необходимой техники, хотя каждый всегда имеет под рукой смартфон...

— У меня смартфоны и различные мобильные приложения используются часто. Например, программа Plickers позволяет быстро, за 3 минуты, опросить учеников на уроке. На устные вопросы и ответы пришлось бы потратить минут 15. Детям интерактивный опрос нравится, ведь они видят свой результат и общий рейтинг учеников, который выстраивает программа. Кстати, в этом рейтинге есть только лидеры и нет тех, кто занял последние места, — это очень правильно.

— Вы единственный учитель в своей школе, который все это применяет?

— Нас таких много — процентов 70. Я делюсь с коллегами своими наработками. Если какая-то новая программа понравилась детям, пошла «на ура», можно ее запускать и искать что-то новое.

— Что может сделать общество, чтобы облегчить жизнь людям с нарушениями слуха?

— Перестать их жалеть. Просто быть внимательными! Люди с глухотой не хотят акцентировать внимание на своей проблеме. Более того, они стесняются разговаривать, потому что знают, что на них будут «косо смотреть» или даже смеяться, если услышат «неправильное» произношение. Поэтому иногда наши воспитанники после окончания школы просто прекращают разговаривать. Хотя эти навыки им нужно тренировать: а вдруг придется вызвать врача и быстро объяснить, что случилось?
Есть пожелания и в адрес телевидения. Было бы неплохо, чтобы телеканалы демонстрировали известные мультики с субтитрами.

Фото предоставлено Александром Жуком.