Выставку «Окровавленная нива» открывают генеральный директор Национального историко-мемориального заповедника «Быковнянские могилы» Богдан Биляшивский и заместитель директора заповедника по научной работе Татьяна Шептицкая.

Фото Георгия ЛУКЬЯНЧУКА.

В Национальном историко-мемориальном заповеднике «Быковнянские могилы» открылась фотодокументальная выставка «Окровавленная нива», посвященная крестьянам, репрессированным в годы Большого террора.

Масштабная кампания массовых репрессий граждан была развернута в 1937—1938 годах по инициативе руководства СССР и лично Сталина и по замыслу тирана должна была завершить двадцатилетнюю борьбу с «социально вражескими элементами» и осуществить «кадровую революцию», ликвидировать реальных и потенциальных политических оппонентов, изменить социальную и национальную структуру общества. Основанием для развертывания террора стал тезис Сталина об обострении классовой борьбы на фоне «успехов» социалистического строя.

Открывая выставку, генеральный директор заповедника Богдан Биляшивский напомнил, что 5 августа 1937 года вступил в силу оперативный приказ народного комиссара внутренних дел СССР № 00447 «О репрессировании бывших кулаков, уголовных преступников и других антисоветских элементов».

— Один из главных ударов власти был направлен против крестьянства, тех, кто был хозяином на своей земле, — говорит он.

Большевики-ленинцы, пришедшие к власти под лозунгом «Заводы — рабочим, землю — крестьянам», сначала забрали ее вместе с инвентарем во время коллективизации, потом истребили село, основу нации, Голодомором, а тех, кто выжил — образованных и трудолюбивых, — загнали в лагеря или расстреляли. Держа курс на общую коллективизацию, советская власть на зажиточных крестьянах поставила клеймо «кулак», «эксплуататор», «враг народа».

— Хотя официально декларировались демократические права колхозников, а в профильных и правительственных СМИ рассказывалось об улучшении жизни на селе, — отмечает историк.

На выставке представлены архивные фотографии и документы, которые рассказывают о «кулаческой операции» на Киевщине. Среди тех, кого схватили по типовому штампованному обвинению в проведении контрреволюционной и противоколхозной агитации, — Гавриленко Никодим Романович, 1883 года рождения, из села Песковка. Происхождением из крестьян, инвалид Первой мировой войны. До вступления в колхоз имел землю, на подворье — дом, хлев, амбар, держал двух лошадей и шесть коров. Как отмечается в уголовном деле крестьянина, он проводил «контрреволюционную фашистскую работу против меро-
приятий советской власти и партии». Никодима Гавриленко расстреляли в конце мая 1938 года. В Быковне, отмечают историки, похоронены по меньшей мере четверо жителей из его села, из Песковки. Литвиненко Семена Антоновича из села Скопцы, ныне Веселиновка, обвинили в распространении слухов о скорой гибели советской власти и «полной победе фашизма». На снимке Семен Литвиненко — усатый красавец в военном мундире. После окончания школы подпоручиков служил в российской императорской армии, потом вернулся в родное село. Перед вступлением в колхоз распродал все имущество. Впервые был арестован в 34-м «за уничтожение колхозного имущества». В 37-м — за «фашизм» и «готовность на случай войны организоваться и выступить на борьбу с советской властью». В том же году расстрелян по решению «тройки».

На одном из стендов выставки — фото колхозника Петра Ивановича Евтуха. О нем рассказывает Александр Евтух, который пришел на открытие экспозиции.

— Когда энкавэдисты забрали деда, бабушка не знала, куда он делся, он просто исчез. Вина его была в том, что дед говорил: «народ ходит голый и босый», что не может заработать себе на хлеб. Если поднять уголовные дела моих родственников, то там нет ничего такого, за что человека можно было бы расстрелять. Расстреляли за правду и за то, что и так все знали.

Перед всевластием сталинской тирании человек был абсолютно беспомощным. На выставке есть воспоминания о том, как «красные активисты» выбивали налоги и загоняли в колхоз. По трое приходили в дом зажиточного крестьянина: двое вооруженные толстыми палками или металлическими прутами, третий — представитель ГПУ — с револьвером. Спрашивают, исправно ли хозяин платит налоги, и требуют квитанцию. Получив документ, крестьянину говорят, что этот налог в деньгах и в натуре был увеличен впятеро. И если он не хочет вступать в колхоз, должен заплатить столько же еще четыре раза. В случае отказа активисты ломами начинают крушить печь и двери, бить окна, мебель, все, что есть в доме. А затем конфисковывают лошадь и корову.

— На примере судеб 18 представителей 15 сел Киевщины убедительно показано, что в годы коммунистического террора расстрельная статья могла найти каждого, хотя в первую очередь уничтожали «неблагонадежных», то есть трудолюбивых, предприимчивых, небезразличных, инициативных, независимо мыслящих, — говорит заместитель директора заповедника по научной работе Татьяна Шептицкая.

По данным архивов СБУ, только в 1937—1938 годах в Украине были арестованы 267 тысяч 579 человек, из них 122 тысячи расстреляны.

Организаторы выставки, на которой представлены малоизвестные материалы из Центрального государственного архива общественных объединений Украины, Центрального государственного кинофотофоноархива Украины имени Г. Пшеничного, Отраслевого государственного архива СБУ, частных собраний, отмечают, что, по неполным статистическим данным, с августа 37-го по июль 38-го в Киевской области было расстреляно 17398 крестьян, большинство из них похоронены на спецучастке НКВД в 19-м и 20-м кварталах Быковнянского леса.