Хор «Щедрик» на сцене Wiener Konzerthaus во время Гала-концерта фестиваля SCL, Вена, 2019 год.

Фото Enrique Manzano.

Культовыми произведения искусства становятся тогда, когда их создают уникальные личности, уровень таланта которых граничит с гениальностью, а чувство юмора и здравый смысл — с мудростью. А если представить, что это произведение — не оконченное? А продолжается во времени и десятилетиями формирует эстетический компас, эмоциональный интеллект, вкус, глубокие культурные ценности и приоритеты новых и новых поколений детей?

Хор «Щедрик» основан в 1971 году Ириной Саблиной. Ныне мы — свидетели 48-летней истории блестящих выступлений и побед на лучших мировых сценах, конкурсах и фестивалях; музицирования со «звездами» классической музыки; лауреатов и призеров Гран-при всех международных конкурсов, в которых «Щедрик» принимал участие. Мы свидетели историй обычных детей, полюбивших сложную музыку и прославивших Украину далеко за ее пределами и преимущественно без ее ведома.

Марианна Саблина — художественный руководитель и главный дирижер хора, который унаследовала от своей мамы и с которым прожила без малого всю свою жизнь. Именно благодаря ей и той семье, которая годами формировалась вокруг «Щедрика», мы и сегодня можем наслаждаться лучшим исполнением хоровой музыки и разнообразным репертуаром, подобранным с исключительным вкусом — и все это вживую, все это дома, в Украине. Как сказал об этом живой классик Гия Канчели: «Детские хоры существуют во многих странах, но «Щедрик» — явление особенное потому, что основывается на неповторимых хоровых традициях, заложенных Ириной Саблиной и успешно продолженных ее дочерью Марианной Саблиной. Благодаря им «Щедрик» и стал явлением уникальным».

Марианна Саблина в Wiener Konzerthaus, Вена, 2019 год.

Фото Enrique Manzano.

— Как композиторы-современники входят в репертуар? Влияют ли дружба, личное знакомство, работаете ли вместе с композитором над воплощением произведения?

— Кроме ответственности, все это ничего не прибавляет. Я ужасно боюсь, например, Гии Канчели и Валентина Сильвестрова — ведь они люди своенравные, а также предельно честные и перед собой, и в требованиях к исполнителю.

Кстати, вы знаете историю, как мы получили первое произведение от Гии Александровича? Ситуация была такая. «Щедрику» выпала честь принять участие в фестивале Гидона Кремера в Локкенхаусе (Фестиваль камерной музыки в Локкенхаусе, Австрия. — Авт.). И когда все участники собрались в обеденном зале, у Алены Борисовны (Алена Асташева — директор хора. — Авт.) возникла идея: мол, очень хорошая возможность попросить у Гии Канчели что-то для «Щедрика». Я и спросила — на что сразу получила ответ: «Детка, я не пишу для детского хора».

На следующий день Гидон Кремер неожиданно предложил нам спеть на открытии фестиваля (это был сборный концерт) и исполнить три произведения на свой выбор. Конечно, мы с радостью приняли такую возможность и спели три акапельные произведения в первом отделении, а также исполнили «Три маленькие литургии» Мессиана с оркестром «Кремерата Балтика» во втором. Когда отзвучали последние аплодисменты и публика начала выходить из церкви, я все еще стояла на сцене. И вижу: по центральному проходу, против течения — идет Гия Александрович. Он подошел, поцеловал мне руку и сказал: «Для меня будет большой честью, если вы возьмете любое из моих произведений для смешанного хора и переработаете его для своего коллектива». Представляете, чего это стоит?

Так в репертуаре «Щедрика» появилось произведение Гии Канчели «Убаюкивание солнца».

— А откуда же появились «Ангелы печали»?

— Это также очень трогательная история. В частности потому, что она абсолютно параллельна предыдущей. Раймунд Тренклер на протяжении многих лет является председателем Совета директоров известной Кронбергской академии музыки. Мы познакомились в начале 90-х в Сеуле. Нас всегда связывали прекрасные, теплые отношения. Неоднократно я посещала его фестиваль, сопровождая отца (отец Марианны Саблиной — Роман Кофман, всемирно известный украинский дирижер, многократно был приглашенным дирижером фестиваля. — Авт.). Раймунд знал, что я работаю с детским хором. Я, конечно, никогда ни о чем его не просила. Но однажды сложилось так, что мы пели Рождественский концерт в выдающемся и невероятном Кельнском соборе. Я знала, что Раймунд среди слушателей вместе с тремя своими детьми. Но больше никто в хоре не знал его: как он выглядит, кто он. После концерта Алена спросила: «В первых рядах стоял мужчина, глаза которого были полны слез, — кто это?»

После концерта Раймунд обнял меня и посмотрел так, будто впервые увидел. После чего сказал: «Хотя у нас фестиваль музыки для виолончели, но я что-то придумаю, чтобы «Щедрик» смог приехать». В следующем году он назвал фестиваль «Cello +» («Виолончель +». — Авт.), убедил всех своих спонсоров — а это люди очень и очень высокого положения — и пригласил нас. На это мероприятие приезжают лучшие! Нам покрыли все расходы — и «Щедрик» принял участие в фестивале. После чего мы имели честь выступать там еще дважды. Третий раз был знаменателен тем, что именно Раймунд заказал у Гии Канчели произведение для нас. Единственным условием Раймунда была премьера на фестивале в Кронберге. Изначально произведение было написано с пониманием того, что его будут исполнять Гидон Кремер (скрипка), Гиедре Дирванаускайте (виолончель), оркестр «Кремерата Балтика» и Детский хор «Щедрик».

Папа Римский Бенедикт XVI: «Спасибо вам, щедрики, за то, что вы безупречны в своем пении!»

— Вы исполняли это произведение в Киеве?

— Да, в филармонии (Национальная филармония Украины. — Авт.), когда приезжала «Кремерата Балтика». Премьера же состоялась в Кронберге, у Раймунда. После чего мы поехали в Берлин, где в рамках правозащитной акции «В Россию с любовью» мы снова исполнили это произведение в Берлинской филармонии. Акция проходит в форме концерта, и нам невероятно повезло оказаться в окружении великих музыкантов — Марты Аргерих, Даниэля Баренбойма, Гидона Кремера... Акция была посвящена памяти Анны Политковской и направлена на поддержку Михаила Ходорковского и российских политзаключенных, организована рядом международных организаций, занимающихся правами человека и вопросами амнистии. Этот концерт традиционно открывал лауреат Нобелевской премии, присутствовали почетные гости. Это был октябрь 2013 года...

Святослав Вакарчук: «Надо кланяться этим маленьким детям, которые несут нашу музыку, нашу культуру за рубеж. Делают это качественно, красиво и искренне. «Щедрик» — это гордость Украины».

— Чем запомнилась поездка в Вену и выступления в рамках SCL Festival в этом году?

— Здесь, кстати, полное соответствие ожиданиям. Так бывает очень редко. Я ехала выступить в прекрасных залах — и выступала в еще более прекрасных! (смеется). Я не ждала такой удивительной акустики. Для меня это как знакомство с новым качеством. Это в самом деле новое качество условий музицирования. Было очень интересно попробовать это на вкус.

— Знаете ли вы, что слушают ваши дети, щедриковцы?

— Я думаю, абсолютно разную музыку. Я немного потерялась, не в курсе, что нынче в мейнстриме, но делаю им музыкальные вливания время от времени. Ведь в популярной музыке уже тоже есть классика. Вот Элла Фицджеральд — чем не пример для обучения музыкальной фразировке? Или почему бы им не послушать Эл Джерро? Есть также определенный уровень дозволенности, игривости и отклонения от нормы, которое не противоречит моим внутренним ощущениям. Например, послушайте дуэт Филиппа Жарусски с Мари-Николь Лемье, которые исполняют «La Cremosa» Монтеверди на фестивале в Баден-Бадене. Ну просто чудо как хорошо! Итак, в первую очередь все же должен быть вкус. Можно исполнять все, абсолютно все, что угодно. Но важно, чтобы все это было сделано со вкусом и мастерством: своевременно, уместно, в правильном месте — тогда будет звучать убедительно. Нельзя смешивать что-либо где бы то ни было и ожидать, что обязательно понравится. Вот этот момент «хотеть понравиться» — если он заложен в основу — тогда всему конец, это полный крах.

— Вы чувствовали себя привилегированной за счет того окружения, условий и возможностей, в которых росли?

— Нет, конечно, нет! Почему-то, кроме ответственности, больше ничего не чувствую в этом контексте (смеется). Я только понимаю, что везде должна стараться, тянуться, отвечать — исключительно так. Ну какие это может давать мне привилегии, с какой радости? Просто мне выпало счастье присутствовать в определенном пространстве. У меня ведь не было другого окружения и не было другой информации. Я не знала, как она попадает к другим. У меня нет другого, чьего-то опыта. Только тот опыт, который есть. И он не лучше и не хуже, чем у других. Он просто мой. И я не знаю, с чем его сравнивать. Никогда не записывала окружение себе в заслуги. Потому что я не сумасшедшая.

— Столь популярное сегодня слово «гениальный» часто звучит в вашей семье?

— Вообще никогда, что вы! У нас все с чувством юмора (смеется).

— Ваша мечта?

— У меня никогда не было перспективных планов или мечтаний. Я крепко привязана к моменту, живу здесь и сейчас. Но есть одно довольно практичное желание. Я бы очень хотела, чтобы наши дети получали музыкальное образование на базе хора. Чтобы все-таки была хоровая школа. Ведь те родители, которые желают для своих детей музыкального образования, никоим образом не ассоциируют его с хором. Прежде всего потому, что хор не дает никакой «бумажки», с которой можно поступать в следующее заведение или которую хотя бы можно повесить в рамку на стене — потому что это престижно.

У нас — самодеятельный хор. Вот это для меня обидно. Я бы очень хотела сделать нашу деятельность более привлекательной и удобной для детей именно в этом аспекте. Связана с этим другая нескромная мечта: хочу, чтобы этими детьми начали гордиться. И чтобы они ощущали это здесь, дома. Ведь иногда они даже от собственной семьи не получают адекватной оценки.

К сожалению, я не умею объяснять этого родителям. Я не умею «надуваться». Мне всегда казалось, что родители сами должны понимать, чего достигают их дети. Но, к сожалению, понимают не все. А, соответственно, понимания не происходит и на уровне общества: как эти дети трудятся, чего они достигают своей работой, какими бывают неожидаемые эффекты и насколько серьезные последствия они приносят для всей страны, что это совсем не детские игрушки и не то, что возникает с ассоциацией «внешкольный кружок». Вес того, что делают эти дети, совсем иной. Очень важно, чтобы люди это чувствовали и понимали.

В мире у каждого города, каждой страны есть ключевые культурные явления, которые они заносят в свой пантеон. И это колоссально важно не потому, что кто-то наденет медаль. Это важно, прежде всего, для того, чтобы люди, которые руководствуются лишь понятиями «престижно — непрестижно», правильно формировали определения этого критерия. Чтобы украинский пантеон культурных явлений становился престижным. Только тогда возможен определенный культурный рост общества, где обычный человек, далекий от искусства, получает ориентир — по которому начинает самостоятельно входить в сокровищницу мировой культуры. Я желаю деятельности «щедриков» адекватной оценки от страны. И хотела бы, чтобы их достижения стали «престижными» в лучшем смысле слова.

Как записаться в хор «Щедрик»