В авдеевской промзоне все без перемен уже несколько лет. «Человеческая жизнь здесь ничего не стоит, и человеческие законы здесь не работают. Это — война», — так сказал один школьный учитель, а временно — офицер. «Я был классным руководителем, и мне очень жаль детей, сейчас здесь воюющих. Есть те, кому 19—20 лет, но они все равно дети. И вся их дальнейшая жизнь пройдет под знаком этой войны. Украина никогда в истории не была захватчиком, и не мы начали эту войну. Я даже как учитель могу сказать, что это странно звучит — украинцы воюют. Мы не хотим отходить с этих позиций, здесь все залито нашей кровью. Разговоры здесь между бойцами только об одном — о войне. Но армия вне политики, и, возможно, нам придется выполнить политические договоренности».

Воин с позывным «Хохол» рассказывает, что обычно около восьми часов вечера начинаются провокационные обстрелы со стороны врага.

«Хохол».

Крупнокалиберные пулеметы 12,7 мм, 7,62 мм, иногда работают минометы, чаще снайперы. Накануне был обстрел из минометов 82 мм — легло где-то 15 мин, агрессивно работало крупнокалиберное стрелковое оружие. «Но перемирие для нас закон, и мы не ведемся на их провокации», — говорит воин. «Хохол» родом из Харьковской области, окончил училище по специальности тракторист-машинист-слесарь. Пришел на войну, когда ему исполнилось 18 лет. Сказал родителям, что надо защищать Украину, и в 2017-м подписал контракт. Говорит, ни о чем не жалеет.

Другой военный Владимир, который на войне с 2015 года, тоже рассказывает об обстрелах. На этих позициях он уже во второй раз, вторая ротация. К отводу относится плохо. «Здесь гибли мои товарищи», — говорит он. Надеется, что в этом месте отвода сил не будет, во всяком случае, в ближайшем будущем.

По длинным траншеям заходим в блиндаж. Здесь наблюдательный пункт. Ближайшая вражеская позиция на расстоянии 160 метров. Артем, у которого уже третья ротация на передовой, рассказывает: «Мы знаем, что там, за железной дорогой, у них огромная система окопов. Сейчас более или менее спокойно. Но недавно по соседям били 120-миллиметровые минометы». У его товарища побратима Анатолия первая ротация, говорит, что уже привык к фронту.

Анатолий и Артем.

Проходим дальше по траншеям. Рядом с пулеметом ДШК — Дмитрий.

Дмитрий.

Ведет наблюдение. В мае следующего года у него заканчивается трехлетний контракт. Говорит, что дома ждут жена, дети и он вернется к мирной жизни.

«Айвенго» служит с 2016 года, говорит, недавно у противника произошла ротация. Днем — почти полная тишина, потому что они много копают и укрепляют.

«Айвенго».

В том направлении у них стоит ДОТ, и оттуда они часто работают по этому посту, где мы ныне находимся. С другого их укрепления часто прилетают ВОГи, от железной дороги лупят из крупнокалиберных пулеметов. Каждую ночь простреливают, а бывает, что ВОГами, из РПГ стреляют — может, напиваются, кто его знает. Мы не отвечаем, но уже если допекут — то гасим их запал стрелковым оружием. «По моему мнению, Президент поменялся, хочет сделать как лучше. Но пять лет кровь проливалась, и даром отходить никто не хочет. Если мы отойдем, они займут наши позиции. Нельзя им верить. Если отдадут Донецк и Луганск, тогда — пожалуйста, будем что-то думать», — говорит психолог с высшим университетским образованием, в дополнение еще и профессиональный футболист «Айвенго». В одной из предыдущих ротаций воин защитил девушку и побратимы сказали — ну что ж, будешь рыцарем и позывной у тебя отныне — «Айвенго».

Фото автора.