Председатель Верховинского совета Иван Шкиндюк — во главе делегации с Прикарпатья во время открытия выставки.


Одна из рукописей Прасковьи Плитки-Горицвит.


Выставка называется «Преодоление гравитации» и посвящается народной художнице и фольклористке Прасковье Плитке-Горицвит. Она жила аскетично, но своим непосредственным видением передала богатый духовный и художественный мир Гуцульщины.

«Кто ничего не создает ни словом, ни делом — мертв и в жизни», — таким было кредо этой гуцулки. Жителям этого края присуща своеобразная мистика. Бывая в горах, удивляешься, когда видишь где-то на высоких полонинах, среди вековечных лесов, одну-две хатки. Горцы спускаются в долины нечасто, а если уж заметет-завьюжит — то и зимуют в уединении. Казалось бы — самоизоляция. Но в ней открываются духовно богатые натуры, которые там, ближе к Небу, познают что-то особенное.

Так в приселке Греспаровка села Криворовня жила Прасковья. Сызмала отличалась от ровесников. К мастеру Степану Плитке часто наведывались люди. Он был кузнецом, бондарем и плотником, так что семье жилось хорошо. Держали поросенка — были и шкварки. За услуги крестьяне отрабатывали на огороде, такой бартер здесь распространен.

А Прасковья убежит к речушке, насобирает камешков разноцветных да и рисует себе. Рисовала и угольком на березовой коре. Пока не получала нагоняй за то, что не помогает по хозяйству, как сестра Василина.

Обо всем этом рассказывает внучка сестры Василины и тезка Василина Харук. Чтобы лучше передать мир своей известной родственницы (потому что теперь много пишут и, случается, из-за незнания или поспешности перекручивают факты), Василина Харук цитирует стихи Прасковьи Плитки-Горицвит. Судьба ее была непростой. В 1941 году четырнадцатилетнюю девушку в числе других вывезли на принудительные работы в Германию.

«Везли в товарних, як худібку.
А думи були в Гуцульщині.
А рано-вранці робочих розбирали.
Мене, як лялю в кожушині,
Німці оглядали.
А я стояла, як в вітрині.
Не к’ хаті йду, а до чужого...»

Через три месяца Прасковья сбежала оттуда еще с одной девушкой и пешком добралась домой. А здесь дорога одна — в леса. Было непростое время. Сперва немецкую власть восприняли как «освободителей». Потому что «золотой сентябрь-1939» принес много горя в гуцульские семьи. Неблагонадежных вывозили в Сибирь целыми семьями, расстреливали.

Но и немцы очень быстро показали свое истинное лицо. Поэтому подпольщики воевали и с красным, и с коричневым нашествием. А вернулась советская власть — новое издевательство над людьми. Однажды в сельсовет привезли тело убитого подпольщика. Родители пришли проститься, так и их застрелили. До сих пор на кладбище в Криворовне стоят три креста над общей могилой.

В 1945 году на Прасковью кто-то донес, что была посыльной у подпольщиков. Хотя связную с псевдонимом Ласточка не поймали на горячем, но засудили. По дороге заболела, а потому оказалась в ссылке не в Сибири, а в казахских степях.

Вернулась оттуда 27-летней, подавленной и изможденной. Приютила ее подруга Елена Федусева. У нее зимовала, вместе рубили лес на новый дом. Построила себе жилье рядом с родительским. Так и осталась одинокой. Ее двери были открыты для всех. Хоть поначалу после возвращения из ссылки было непросто. В селе из-за страха перед новой властью сторонились девушки. Что она и отобразила в одном из рассказов: «Тяжело здесь ужиться, легко в тюрьме, потому что ты знал приказ. А тут — дрова в печи загремели — а кажется, будто пушки. Заскрипит что-то — словно замки в тюремной камере».

Работала в лесхозе художником. Все больше уединялась. Но это было не отшельничество, а погружение в таинственный мир Карпат. Путешествия к горным вершинам наполнили духовный мир женщины новизной, желанием изложить увиденное на бумаге. Рисовала, писала. Научилась фотографировать. Свое философское осмысление бытия отображала в поэзии и рисунках. Свои рукописи сама и оформляла. Удивительно каллиграфическим почерком — стихи, мудрые подписи под рисунками и иконами. Сотнями их раздавала знакомым и туристам, для которых устраивала походы в горы.

Писала много. Обо всем. Книги разные — есть на 500 страниц рукописного текста, с рисунками. А есть маленькие, уже печатные. Переплетала их сама, с помощью клейстера (мука с водой). Переплеты изготовляла из отходов швейного производства. В лесхозе шили рукавицы, остатки ткани передавали Прасковье. Ее в селе уважали за неутомимость и творческую натуру. Была добра со всеми, в селе не найдешь дома, где нет чего-то от народной художницы. То икона, то лошадь нарисована, то гуцул с сопилкой. Знала, что кому можно было подарить. Деньги за это не брала.

Прасковья окончила четыре класса, училась в частной школе еврея Згардецкого. Знала старославянский, хинди, мадьярский, грузинский языки. Однажды привезли ей грузинский букварь и пропись. Сама освоила. К индийской культуре относилась с особым трепетом. Очень уважала Индиру Ганди, придумывала сказки о крае, которого никогда не видела. Невестка Василины Харук Оксана собирается их издать. Была в восторге от того, как в индийских фильмах, которые тогда часто крутили в селе, показывали любовь.

А еще, как все крестьяне, работала в поле. Земля была не колхозная, а отцовская. Прасковья сама клепала косу, складывала сено в стоги. Кому не хватало — могли себе брать.

Умерла она в 1998 году. Василина Харук уточняет, что это была Страстная неделя. «Я как раз пекла паски на продажу, заложила спозаранку очередную партию в печь — и к бабушке Прасковье. Поразила тишина, потому что часы были на гирях, их нужно было заводить... Прощаться с ней пришла вся погода: на похоронах было все, солнышко, снега немного, дождя и ветра. Священник говорил, что это Небо плачет всеми проявлениями», — рассказывает Василина Харук.

Привлек внимание к творческому наследию Прасковьи Плитки-Горицвит здешний священник о. Иван Рыбарук. Заинтересовал Президента Виктора Ющенко, народного депутата Николая Княжицкого. В прошлом году во время І Форума Восточной и Центральной Европы VIA Carpatia презентовали издание фоторепродукций картин и икон мастерицы.

Семья не является наследницей творческих достижений Прасковьи Плитки-Горицвит. Было много желающих приобрести ее самобытные рисунки, рукописи. Всем отказали, даже прятали все, чтобы не разворовали. Муж Василины Харук Богдан говорил:

«Это грех. Деньги разойдутся. А ее работы — для села, а не чтобы кто-то на этом нажился и присвоил себе». Теперь все наследство — общественное достояние. Люди вместе создали музей, как могли. А Василина Харук — одна из его берегинь.

Прасковья Плитка-Горицвит оставила после себя 46 рукописных фолиантов и печатных книг самиздата. Теперь 577 экспонатов художницы взяли в Киев на выставку в «Мистецькому Арсеналі», где искусствоведы их обрабатывают. Часть ее творческого наследия — в сельском музее Ивана Франко. А еще — в Верховинском музее Гуцульщины. И здесь, в доме-музее в Криворовне, есть что посмотреть. Да и чуть ли не каждый дом здесь может гордиться подаренными иконами, картинами или фотографиями. Во всех этих сокровищах — душа знаменитой землячки. А еще — таинственный мир Гуцульщины.

Выставка «Преодоление гравитации» продлится до 19 января 2020 года. Ее соорганизаторы — Украинский МИМ центр, Агентство регионального развития Ивано-Франковской области. Проект реализуют при поддержке Украинского культурного фонда.

Партнеры — громада Криворовни, Литературно-мемориальный музей Ивана Франко и Музей-усадьба Михаила Грушевского в этом селе, киевский Музей шестидесятничества, Отраслевой государственный архив СБУ.

К теме

«На первый взгляд работы Прасковьи кажутся наивными и простыми. Но когда раскладываешь все ее произведения, то видишь их многогранность, глубокие идейные связи между сюжетами и реальностью, сформированного, самобытного автора.

Именно такой подход мы попробовали реализовать на выставке — показать целостность архива и автора. Работа с ее архивом — это путешествие за горизонт обычного восприятия мира. Ежедневная рутина поглощает наши мечты и фантазии, а работы Прасковьи Плитки-Горицвит возвращают к этому смелому миру идей, где начинаешь верить, что все возможно».

Екатерина Радченко, куратор экспозиции.

Фото предоставлено Иваном Шкиндюком.