В 1917 году Украину начинали строить буквально с «азов», с азбучных истин. Надо было объяснять гражданам новорожденного государства даже то, что, как на наш нынешний взгляд, является элементарным и аксиоматическим.

Это хорошо иллюстрирует хотя бы эта книга из коллекции Книжной палаты. Как видим, даже своего национального Пророка Тараса Шевченко многим тогдашним украинцам приходилось читать со словарем!..

 

В нынешнем году Книжная палата Украины имени Ивана Федорова отметила столетний юбилей. Коллектив этого научного учреждения утвердил решение относительно широкой популяризации своих фондов — настоящей сокровищницы раритетов (если вы не найдете какое-то редчайшее издание в ЦНБ имени Вернадского, то выручит вас разве что Книжная палата). Итак, начинаем рубрику «С полок Книжной палаты» — выборочный погодичный обзор книжного и газетно-журнального фонда. Ведь то, что страна печатает и читает, является своеобразным интеллектуальным зеркалом этой страны. Попытаемся отобразить настроения нашего общества на разных этапах его существования. Надеемся, это будет интересно и простым читателям «Голоса Украины», и ученым, преподавателям, студентам. Потому что в нашей истории до сих пор есть пробелы и лакуны, забытые или проигнорированные имена и идеи.

Наша стартовая публикация посвящена обзору книжного фонда 1917 года, с которого началось накопление и хранение печатной продукции в Книжной палате Украины.

Впрочем, формирование фондов Книжной палаты началось еще до ее официального (24.01.1919 г.) создания. В 1917 году правительство Украины — Генеральный Секретариат — инициировало отсылку обязательных экземпляров отечественного книгопечатания в библиотечный отдел генерального секретариата народного образования. Во времена Гетманата Скоропадского функцию сбора печатной продукции начал выполнять архивно-библиотечный отдел Главного управления искусств и национальной культуры. Так что к моменту образования Книжной палаты Украины в хранилищах отдела накопилось 2396 экземпляров печатной продукции, из которых поступления 1917 года составляли 661 экземпляр, в 1918-м — 1735 экземпляров. В 1919-м, когда Книжная палата уже работала, на полки попало 2007 отечественных новых печатных изданий.

Конечно, тогда не было четких правил, которые соблюдаются современными книгоиздателями, присылающими в палату по одном обязательному экземпляру своей продукции. На этапе становления фондов Книжной палаты самого механизма поступлений еще не существовало, о чем свидетельствуют разные штампы и печати на книгах 1917 года. Тогдашние новинки книгопечатания попадали в палату, побывав на полках общественных библиотек, научных обществ, частных коллекций и т. п.

Новые поступления носили несистематизированный характер. Не исключаем, что первые поступления в Книжную палату попадали как подарки от авторов, передавались через знакомых, друзей, гостей Киева. Самыми щедрыми на подарки были одесситы — одесские издания явно доминируют среди поступлений 1917 года. В целом говорить о полноценной палитре тогдашнего издательства, представленной в палатном спецфонде, при таких обстоятельствах, наверное, не следует. Это было всего лишь началом большого дела. Тем ценнее те раритеты, которые, несмотря ни на что, пробились к современному исследователю сквозь столетие.

Несмотря на малый объем поступлений, тот период развития Книжной палаты был чрезвычайно важным, ведь он начал процесс хранения печатного слова в Украине, превратив последний в обязательный ритуал уровня государственной ответственности. С тех пор культура сохранения книгопечатной продукции неуклонно укоренялась в сознании власть имущих, благодаря чему в недрах Книжной палаты до сих пор хранятся книги, запрещенные диктаторскими режимами. Страх перед «политически опасным словом» оказался слабее осознания государственного долга!

Если книгоиздание определенного периода является «зеркалом» общества, то необходимо принять во внимание, что в 1917 году в то «зеркало» Украина смотрела, еще не будучи суверенным государством, а авторы тогдашних книг еще думали преимущественно в пределах «всероссийских» категорий. 

Примечательно, что под первым (входным) номером поступлений в Книжную палату зафиксирована сказка революционного содержания «Как русский народ добыл себе «Землю и волю» С. Сирого, вышедшая в одесском издательстве «Єднання». В сказке действуют традиционные для российского фольклора Дед, Баба и трое их сыновей, самый младший из которых Иван блуждает по миру в поисках правды-счастья. Диссонирующей относительно сказочного сюжета является провозглашенная сентенция о равенстве женщин и мужчин — по-революционному упрямо звучит стихотворная констатация «Равны баба с мужиком — держат мир они вдвоем!». Наверное, вопрос гендерного равенства был тогда весьма актуален, о чем свидетельствует работа Л. Гижицкой «Положение женщины в настоящем и будущем социальном строе», вышедшая в том же одесском издательстве почти одновременно с упомянутой сказкой.

Символично и содержание второй по номеру хранения книги в секторе 1917 года. Ее автор О. Агиенко пишет о реформе церкви, навеянной всеобщей «революцией духа». С разрушением Российской империи произошла ломка веками устоявшейся духовности, что повлияло на организацию бытовой жизни, тогдашние формы досуга, праздничного отдыха и т. п. Автор выступает «за динамическую религиозную форму». По его мнению, новая динамическая религия лишится «рабского страха и покорности», в основу религиозной веры будет положена «свободная личность», церковь превратится во «всенародную», а религиозные взгляды объединятся с научными.

В целом идеи обретения воли, обустройства справедливого общественного устройства, деления земли и решения проблемы собственности на нее стали одной из ведущих тем книгопечатной продукции всего 1917 года. Им посвящено свыше трети обработанных нами текстов.

Земельный вопрос в разных ракурсах рассматривали такие авторы, как В. Бошко, поднимавший проблему гражданской правоспособности крестьян в сфере землевладения, О. Амон, который называл частную собственность чумой и склонялся к социалистической идее «разумной собственности», когда собственниками являются все, а не только кучка толстосумов, К. Воблий, который в исследовании земельного вопроса опирался на статистические первоисточники, П. Вихляев, размышлявший над тем, как уравнять права крестьян на землю, Качинский, призывавший к первоочередному решению земельного вопроса. Особую активность в земельных делах демонстрировали эсеры, которые, как известно, «подарили» свои идеи большевикам, чем обеспечили последним мощное электоральное поле. Авторами эсеровских работ о земле, написанных в 1917 году и сохраненных в Книжной палате, стали такие известные исторические фигуры, как В. Чернов, Л. Шишко. Эсеровские программы о земле нашли отображение в авторской брошюре А. Фирсова, безымянных изданиях «Как распределить землю», «Как предлагает наделить земледельцев землей Партия Народной Свободы».

Февральская революция 1917 года подняла на поверхность вопрос организации государственного управления в условиях отсутствия монарха. Об этом тогда писали едва ли не каждый день, так что в Спецфонде Книжной палаты хранятся неповторимые свидетельства поисков и предложений демократических моделей управления обществом. Тогдашних «политологов» интересовал зарубежный опыт: К. Кузнецов анализировал особенности австралийской демократии в контексте составления новой российской конституции, Н. Кабанов размышлял над гражданскими свободами в странах Западной Европы, тогдашняя публицистика интересовалась проблемой становления Ирландской республики.

Особенно большой спектр мнений касался избирательного права, деятельности Всероссийского Учредительного собрания, земств, самоуправления в городах и т. п. Одессит Е. Леович анализировал актуальную и для современной Украины пропорциональную систему выборов, харьковчанин И. Алексеев и одесситы Н. Иванов и Г. Львович исследовали проблему организации «вселюдного, равного, прямого и тайного избирательного права». Одесское культпросветительское общество «Румчерода» распространяло брошюру «Что должен знать и помнить каждый из нас во время выборов в городскую думу». Она стоила восемь копеек и, наверное, была наиболее читабельной в тогдашней Одессе. Другой одессит, господин Лисянський, написал основательную работу об Учредительном собрании и его задачах. О задаче Учредительного собрания писал и харьковчанин Борович, о деятельности земств и народных управ размышлял киевлянин В. Бойко.

Наиболее плодотворным автором по названным вопросам был Е. Горский. На полках спецфонда хранится пять его авторских изданий 1917 года, два из которых посвящены Учредительному собранию и гражданским правам человека, а остальные затрагивают социал-демократические идеи и отражают содержание острой дискуссии между сторонниками унитарного демократизма и симпатиками федеративной демократической республики. Столкновение этих мнений захватило все общество: на вопрос, какой мы хотим автономии и федерации, дал ответ сам М. Грушевский. Проблема обсуждалась на страницах общественно-политической библиотеки Б. Усовского, издававшейся в Харькове. В научную полемику с М. Грушевским вступил одесский профессор И. Линниченко. Он писал, что Малороссия, осознав невозможность своего существования «отдельной политической единицей», присоединилась к православному земляку и в силу убеждений об общности происхождения, отсутствия границ, единства быта не может «лелеять чувства и намерения» о своей отдельности и отделении от «единого политического тела». 

Автономия Малороссии, по выражению Линниченко, существенно ослабит мощь всего российского государства, особенно в условиях войны и революций. Подобные соображения до сих пор смущают нашего северного соседа.

Проблема получения украинской автономии в новой федеративной демократической российской республике подкреплялась разными историческими работами. Выступая за восстановление государства украинского народа историк Л. Цегельский отмечал, что демократизация Австрии и европеизация России «каждый раз все больше вовлекают в политическую борьбу украинские народные массы», и вообще в ХХ веке сложились все обстоятельства для того, чтобы «Украина стала самостийным государством». Эпиграфом к своему наброску Цегельский взял поэтическую строку И. Франко — «чи ще ж то ви мало наслужились Москві та ляхові?». С тезисами Л. Цегельского солидаризировался священник К. Ванькевич, который отметил, что «нам стало можно себя признавать русинами-украинцами», поэтому при таких условиях можно возродить Украину-Русь. Исторической основой украинской самостийности стала правдивая трактовка событий 1654 года, приведенная исследователем В. Пичетой. Последний отмечает, что тогдашнее воссоединение не было подданством, ведь статьи Б. Хмельницкого обеспечивали Украине «правное положение» и, по сути, означали «инкорпорацию на отдельных условиях».

Интригующий контент 1917 года — мемуарная литература. В спецфонде Книжной палаты есть уникальные воспоминания участников восстания на броненосце «Потемкин» в изложении И.А. Горелика. Здесь представлена «негероическая» версия ареста и гибели одного из руководителей того восстания Афанасия Матюшенко. Он сперва сбежал за границу, а потом, из-за ностальгии, вернулся домой. Посетил Одессу, поехал в Николаев и там нашел «досадную гибель». Как-то Матюшенко шел по улице Николаева, а торговцы уличной лавки ловили вора. Тот сбежал, а преследователи натолкнулись на Матюшенко, обознались, понадавали ему пинков и потащили в жандармский участок. Стражи порядка обнаружили ошибку и Матюшенко отпустили, он вышел на крыльцо и натолкнулся на агента севастопольской полиции. Тот завопил: «Да это же сам Матюшенко!». Сбежать Афанасию не удалось... Составитель мемуаров сообщает еще одну интересную деталь, а именно: чтобы стереть народную память о легендарном восстании, царская власть переименовала броненосец «Потемкин» в «Пантелеймон», чем потешила весь Черноморский флот, ведь Матюшенко был также известен как Пантелеймон...

В спецфонде 1917 года художественная литература по количеству явно отставала от книг общественно-политического назначения. Среди первых художественных произведений, которые поступили тогда 
на хранение, — рассказ С. Черкасенко «Маленький Горбун», «Баба Параска и баба Палажка» И.С. Нечуя-Левицкого. А также произведения С. Васильченко: рассказ «Цыганка», пьеса на три действия «Петухи, не пойте, ночь не уменьшайте!», большой сборник его драматических произведений, который стоил 2,5 карбованца (много по сравнению с литературой общественно-политической, цена на которую не превышала и полтинника).

Среди наших раритетов — книга «Последний самодержец. История жизни и царствования императора России Николая ІІ». Современного читателя она не очень удивила бы, если бы не одна деталь. Дело в том, что первое ее издание увидело свет за границей, за пять (!) лет до отречения Николая ІІ. Автор неизвестен, однако хорошо знаком с «придворными сферами». Задолго до революции он трактовал царствование Николая ІІ как эпоху последнего самодержца, напророчил крах династии Романовых. В России книга была изъята из обращения царским правительством. А в коллекции Книжной палаты имеем перепечатанную в 1917 году харьковским издательством «Друг народа».

Лариса ДОЯР, старший научный сотрудник Книжной палаты Украины.

Фото предоставлено автором.