Украина, государство, народ... Между этими словами можно поставить знак равенства. Ведь Украина, государство — это мы. Каждый отдельно и все вместе, независимо от должности, этнической принадлежностей или вероисповедания. Мы — украинский народ, о котором известный ученый, историк и юрист, общественный деятель Сергей Шелухин в своей книге «Украина — название нашей земли с древнейших времен» (Прага, 1936 г.) писал: «...нет в мире ни одного национального имени, которое вызвало бы к себе столько ненависти, злобы, нападок и пропаганды, как славянское название территории и народа «Украина», «украинцы» и «украинский». Веками, со времен московских царей и по сегодняшний день все, что связано с этнонимом украинцы, с украинской идентичностью и названием государства —  Украина, остается объектом многочисленных исторических и идеологических манипуляций. Результатом их является подмена и антинаучное трактование понятий «Украина», «Русь», «Россия», «Малая Русь» / «Малая Россия», «Великая Русь» / «Великая Россия», «украинцы», «русины», «руський народ», «российский народ», «малороссийский народ» и т. п. и создание нашими врагами многочисленных мифов, которые укореняют в общественное мнение, в частности и во всем мире, образ Украины как окраины, межевой земли. Это чтобы вызвать сомнения относительно наследственности украинской истории с древнейших времен и самого государства Украина, его независимоста и суверенитета.

О том, как манипулятивные версии используются в гибридной войне против Украины и как им противодействовать, мы попросили рассказать директора Института исследования Голодомора, доктора исторических наук, профессора Виктора БРЕХУНЕНКО (на снимке).

Мир отождествлял Русь с Киевом, с нами

— Действительно, подавляющее большинство искажений направлено на укоренение образа Украины как какой-то там окраины, межевой земли. «Русь» пытаются выдать за давнее имя современной России, а «Малую Русь» / «Малую Россию» — за ветви «Великой Руси» / «Великой России». Это терминологическое противостояние имеет слишком высокую идеологическую цену как для Украины, так и для заинтересованных соседей. От того, какая версия происхождения собственного самоназвания будет господствовать в головах украинцев, как в Украине и вне ее будет представляться соотношение «украинского», «руського», «российского», напрямую зависит прочность основ, определяющих жизнеспособность украинского общества, государственность Украины.

У нас запутанная ситуация с употреблением в прошлом понятий, завязанных на именах «Украина», «Русь» и «Россия». Все эти понятия претерпели во времени существенную эволюцию, а некоторые вообще были поставлены с ног на голову. Здесь вам и переплетение в украинской истории двух самоназваний «Украина» и «Русь», и параллельное обращение имени «Россия» как соответствия «Руси», потому что такой свой перевод «Руси» греки из Византии распространили в Европе. В то же время украинские князья и шляхта называли себя и «народом русским». Так же до того, как стали элитой, делали и казаки, которые начали представлять себя еще и «украинским народом» и «украинцами», превратив имя Украина в этнополитоним. При этом понятия «руський народ» ни шляхта, ни казаки не распространяли на жителей Московии. Последних и в Украине, и в других частях Европы называли «московитами», а их государство — Московией, отождествляя «Русь» только с украинским миром.

Что же до термина «Малая Русь», то в раннемодерном Украинском государстве им обозначали либо Гетманщину, либо всю территорию расселения украинского этноса, а понятием «малороссийский народ», «казацкий малороссийский народ» — элиту государства, хотя параллельно употреблялись названия «украинский народ» и «руський народ».

Начиная с XIV века Москва взяла курс на присвоение имени «Русь» и его греческой разновидности «Россия», стремясь таким образом и переписать на себя государство Русь, и обосновать претензии владеть украинскими и белорусскими землями.

В ХІХ веке в разных частях Украины начинается отказ от терминологии, завязанной на имени «Русь» / «Россия», на то время уже присвоенной Московским государством. Безальтернативным идентификатором утверждается название «Украина».

Процесс, однако, растянулся вплоть до середины ХХ века, отголоском чего являются и сегодняшние попытки искусственно создать на Закарпатье так называемую «русинскую проблему». Хотя в свое время русинами называли себя пращуры всех современных этнических украинцев независимо от территориального происхождения.

Вместе с тем вытеснение «Украиной» «Руси» и «Малой Руси», а «украинцами» — «русинов» и «малороссов» было использовано оппонентами для того, чтобы вызвать сомнения относительно наследственности украинской истории от древнейших времен. Дескать, Украина и все, что с ней связано, — это некий интеллектуальный проект ХІХ века. Дескать, украинская Украина — просто стечение обстоятельств. Она — не навсегда. Сущность Украины не должна быть скроенной на украинском культурном коде. Поэтому, дескать, современному Украинскому государству не следует поддерживать украинский язык и культуру, украиноцентрическую историческую память и соответствующую идентичность.

Все эти версии сегодня активно используются в гибридной войне против Украины. Будто бы в домодерные времена понятие «Украина» употреблялось исключительно в географическо-территориальном значении да и возникло лишь для обозначения пограничья, а тождества «украинский народ» не существовало вообще. Зато активно продвигается идея восстановить в обиходе понятия «Малороссия», «малороссы» для обозначения Украины и украинцев середины XVII—XVIII веков. Плод длительных московских манипуляций не только обидный для украинцев, но и искажает и первоначальное содержание, и саму украинскую историю, и естество украинско-московских отношений.

Не просто термин — идентификатор нации

В условиях информационной войны следует еще раз более тщательно подойти к проблеме происхождения имен «Украина», «Русь», «Россия» и их использованию до ХІХ века. Как возникли и соотносились перечисленные понятия и производные от них?

Как менялось во времени их смысловое наполнение? Почему в Украине ходило два самоназвания «Украина» и «Русь», а в середине XVII века казаки активно продвигали третье — «Малая Русь», хотя именно они придали имени «Украина» политико-территориальный статус. Когда на самом деле появилось тождество «украинский народ», «украинцы»?

— Самым красноречивым результатом победного шествия имени «Украина» стало появление понятия «украинский народ» как самоопределения элиты Гетманщины. Если украинские князья и шляхта считали себя «руським народом», то после образования новой элиты, казацкой в основе, началось формирование нового тождества «украинский народ», — отмечает Виктор Брехуненко. — Казацкая старшина и дальше использовала имя «руський народ», как и «Русь», но параллельно были запущены новые идентификаторы — «малороссийский народ» и «украинский народ». Первый отражал появление концепции Гетманщины как Малой Руси, то есть первоначальной, удельной, Руси. Уже в 1670 годах имя «украинский народ» утвердилось в общественном сознании.

Упоминание об «украинском народе» встречаем у шляхтича из Беларуси Константина Поклонского, который в сентябре 1654 года писал в письме к московскому царю, чтобы тот требовал от приказного гетмана Ивана Золотаренко не претендовать на «уряди» Могилевский и Чаусовский, «уже бо то не українські, але вашій царській милості піддані, до Ніжина не належать». Тогда же К. Поклонский употребил понятие «украинские казаки», это те, которые пришли из Украины в Беларусь вместе с Золотаренко.

В украинских документах понятие «украинский народ» начинает фиксироваться с 1660 годов. Сначала встречаем его в инструкции послам Войска Запорожского на сейм 1664 года в виде «украинный народ»: «небіжчик пан Виговський, київський воєвода, вийшовши з Бару, довго снуючи по підозрілих містах і містечках, в народі українному, хтивому до підбурливих справ, бунт призводить...». Інша інструкція, на сейм 1666 року, веде мову про «постраждалих українських людей».

Гетман Иван Брюховецкий, который хотя и вошел в историю как разрушитель суверенитета Гетманщины в пользу Московии, оказался одним из первых, кто в своей политической риторике начал использовать тему «вітчизна наша мила Україна». Он также употреблял понятие «украинский народ».

В универсале к жителям Новгорода-Северского от февраля 1668 года Брюховецкий писал, что «москалі з нами хитро поступають, а з ляхами помирившись, з обох рук... нас, Військо Запорозьке та увесь народ християнський український вигубляти, та Україну, вітчизну нашу, до пня розорити постановили».

В дальнейшем понятие «украинский народ» активно использовал гетман Петр Дорошенко, ставя знак равенства между «малороссийским народом» и «украинским народом». В письме к московскому воеводе Ромодановскому гетман употреблял два понятия: «украинские люди» та «малороссийский народ»: «Тільки в’язнів, які є на Москві в засланні, братія, приятелі та кровні українські люди на мене насаждають... доки з Москви їх племінники могли в батьківські країни повернутися, і хоча в малоросійському народі уряд гетьманства на собі ношу...».

Аналогичный подход применен и в гетманской инструкции на Острожскую комиссию 1670 года с поляками, пункт 21 которой провозглашает: «Митрополита Київського, щоб оного, його ж всі духовні і мирські руського православного українського народу чини з гетьманом і з Військом Запорозьким вільним вибором виберуть пастирем».

Почти одновременно с инструкцией на Острожскую комиссию 1670 года появился первый украинский светский публицистический трактат «Пересторога». Неизвестный автор, который составил его в 1669 году, в произведении употребляет понятие «украинский народ». Применяется оно к казачеству. Осуждая подданство гетмана П. Дорошенко турецкому султану, автор пишет: «А надто є і в народі українському, що своїх християн татарам і туркам самі видають у вічну неволю, що й самі гетьмани чинили, аби несправедливо самі над Україною панували й гетьманували». Учитывая тот факт, что султанского превосходства в 1668 году искал и гетман И. Брюховецкий, под «украинским народом» понимается и левобережная, и правобережная верхушки. То есть, несмотря на раскол Гетманщины, «украинский народ» относится к казачеству в целом.

Вместе с тем тождество «украинский народ» стало составляющим и политической лексики православных интеллектуалов. В частности, в 1667 году архимандрит Киево-Печерской лавры Иннокентий Гизель писал П. Дорошенко: «...усім то є зрозуміло, що той наш український народ, почавши між собою брань і не союз». При этом даже в одном и том же письме И. Гизеля население, которое было подконтрольно Войску Запорожскому и Православной Церкви, называлось по разному — «украинский народ», «наш народ», «руський народ», «христианский народ».

Первостепенную важность формулировка «украинский народ» приобретает в судебной документации Гетманщины, которая намного точнее отражает реальные стереотипы мышления. Так 12 марта 1677 года канцелярист из Переяслава переписал из дела Генерального военного суда документ, согласно которому протопопа Симеона Адамовича допрашивали о том, каким образом тот «між усім народом українським заколот снував». То есть для переяславского канцеляриста понятия «украинский народ» обычные, как и для его коллеги из Генерального военного суда.

Будничность, с которой делалась судебная запись в 1677 году, а также ее эквивалетность записи 1683 года наталкивает на мысль, что понятие «украинский народ» уже крепко утвердилось в головах элиты.

Недаром и Пилип Орлик активно употреблял понятие «цілий народ український» в своем письме к запорожцам от 23 апреля 1734 года. После перехода Войска Запорожского Низового под царское превосходство гетман уговаривал казаков открыть глаза и не верить московитам, потому что «цілий народ український, братія ваша, родичі й одноземці ваші, жалісно і слізно на себе нарікають». Судьба отчизны выступает главным мерилом действий человека и грешности / безгрешности перед Богом.

Поскольку возвращение под царское превосходство ведет к погибели отчизны, то вероятная присяга запорожцев императрице «не є чинна і перед Богом грішна, бо перш присягнувши на визволення вітчизни, тепер двурушно присягнули чи маєте присягати на погибель тієї ж своєї вітчизни».

А мы народ, народ, не нищие

Параллельно появлению тождества «украинский народ» в Гетманщине происходило и распространение самоназвания «украинцы». Еще в начале XVI века в документальном обращении, а значит, и в реальной жизни появились слова «украинники», «украинные люди». С конца XVI века появляется и имя «украинец». Так, докладывая королю Сигизмунду ІІІ о победе над казаками Семерия Наливайко, коронный гетман Станислав Жолкевский говорил — «жовніри, а найбільше угорська піхота та українці». В 1607 году «украинцами» в одном из польских дневников названы те, кто отправился с Киевщины во главе с князем Романом Ружинским. Когда в 1617—1618 годах татары начали нападать на Украину, то к оборонным мероприятиям по призыву винницкого старосты приобщилось «трохи українців».

Ярким свидетельством того, что понятие «украинцы» превратилось в тождество казаков Гетманщины является письмо ссыльных мазепинцев из Тобольска от 20 ноября 1728 года прилукскому полковнику Дмитрию Горленко. Жертвы репрессий Петра І, обращаясь с просьбой, называли себя не казаками, не малороссиянами, а украинцами. Они, в частности, писали: «Милостивому пану и добродію нашому, найнижчі слуги, українці на засланні Iван Янковський, колишній сотник з товаришами».

Приведенные факты отражают процесс активной трансформации тождества «руський народ» / «малороссийский народ» в тождество «украинский народ». Уже с 1660 годов самоназвания «народ руський», «народ украинский» функционировали как параллельные.

Записала Светлана ЧЕРНАЯ.

Фото предоставлено автором.