Князь Владимир с моделью Десятинной церкви. С рисунка А. ван Вестерфельда 1651 года.
Княгиня Анна Порфирородная. С рисунка А. ван Вестерфельда 1651 года.

Продолжение. Начало здесь.

Владимир и Ярослав породнились со всей Европой

— Важнейший источник о Софии и ее строителях — сама святая София. Недаром на ее фресках, в разных местах собора видим трезубец Владимира, несколько раз укомпонованный в орнаментное изображение крина (лилии) — символ Богородицы-Церкви. София прославляет именно Владимира и его жену Анну, а Ярослава Мудрого — фактически нет, — продолжает разговор Надежда Никитенко, которая исследует собор уже 40 лет. — Во все времена произведения искусства прославляли своих заказчиков, что буквально читаем со стен храма, особенно из его знаменитых светских фресок.

Наибольшая из них размещена напротив главного алтаря в центральной наве — это 15-метровый княжеский групповой портрет. По своим размерам и размещению он не имеет аналогов, что свидетельствует о силе и авторитете князя—основателя собора. На портрете изображена семья Владимира Великого — он сам, его жена, византийская царевна Анна Порфирородная, за ними идут их дети. Они словно входят в собор и Владимир несет на алтарь Софии модель Десятинной церкви, материнской церкви, что является символом обращения Руси в христианство. Так что этот портрет, который изображает церемонию освящения храма, на весь мир манифестирует крещение Руси, которую ее князь-креститель Владимир ведет к алтарю Софии Премудрости Божьей, то есть к Христосу Спасителю.

На знаменитых фресках лестничных башен, которые ведут на княжеские хоры, изображено заключение династического брака князя Владимира и царевны Анны на рубеже 987—988 годов. Этот брак положил начало крещению Руси. Тогда Владимир и Анна получили от византийцев царский титул, и мы видим их на княжеском портрете в царской одежде. Именно так Владимир изображен на своих монетах, именно царицей (а не царевной) величается Анна в древнерусских источниках.

— Это было наибольшей славой Руси, — отмечает исследовательница. — Несколько правителей больших государств (Франции, Германии, Болгарии) напрасно пытались свататься к такой невесте, как Анна. Они потерпели от горделивых византийцев позорное фиаско. А Владимир, властелин могущественного государства, получил руку порфирородной царевны, которая родилась в священной Порфире — специальной палате, где рождались лишь дети правящих императоров. Киевский князь заключил военный союз с родным братом Анны, знаменитым правителем-полководцем Василием II Болгаробойцем, послал ему шесть тысяч воинов и они вместе завоевали Болгарию, получив немереную добычу, целые потоки золота. Они пополнили императорскую и княжескую казну, откуда десятая часть выделялась на храмы, их строительство. А это требовало быстрого поступления колоссальных средств... Тогда их давала лишь победная война. Нужен был и мир на собственной земле, который пришел на Русь в конце правления Владимира, при котором Софию возвели и украсили мозаиками и фресками. Ярославу же осталось лишь завершить дело отца, что он и смог сделать в условиях междоусобицы, когда, придя из Новгорода, захватил киевский престол. И уже тогда Ярослав и его окружение начали приписывать ему заслуги отца, главная из которых — создание Софии. К сожалению, историю пишут (или переписывают) победители...

Но София свидетельствует о другом. Владимира и Анну прославляют не только светские, но и религиозные фрески. Например, мозаичный «Святительский чин» главного алтаря, который начинают образы святителей, канонизированных Отцов Церкви, епископов Епифания Кипрского и Климента Римского. Почему именно эти образы, ведь в алтарях других храмов они встречаются довольно редко?

— Память Епифания приходится на 12 мая, день освящения Десятинной церкви, которую построил Владимир, — говорит Надежда Никитенко. — Климент Римский — знаменитый святой для всего христианского мира, он — апостол для обращенных в новую веру народов, а особенно для Киевской Руси. Когда Владимир захватил Херсонес, после чего получил руку византийской царевны Анны, ему передали мощи Папы Римского Климента, которые он принес в Киев и положил в Десятинной церкви в 989 году.

О могуществе Древнерусского государства, которое владыки разных стран предпочитали иметь союзником, свидетельствует и тот факт, что византийский император прикомандировал в Киев на строительство Десятинной церкви и Софии своих мастеров.

— Артель зодчих и художников была укомплектована в основном константинопольскими мастерами. Их почерк читается очень четко, — говорит Надежда Никитенко. — Получить артель мастеров у византийцев, у которых храмостроительство связано с императорским двором, было очень сложно, ведь мастера высоко ценились.

Исследователи различают почерк восьми мастеров, которые выполняли мозаики, и 35 — писавших фрески. Работали они очень быстро — всего за семь лет построили и расписали колоссальный храм. А семь — число божественное, число Церкви, поэтому именно столько лет строились знаменитый Иерусалимский храм — сакральный прототип Софии, и ее предшественница — Десятинная церковь, и ее преемница — София Новгородская.

— До наших дней Софийский собор сохранил самый большой в мире комплекс аутентичного искусства начала XI века: 260 квадратных метров мозаик и 3000 метров фресок — мировых шедевров, — говорит исследовательница. — Прежде всего привлекают внимание мозаики центрального купола и главного алтаря — образы Христоса Пантократора, Оранты, апостолов, святителей. Палитра этих мозаик удивительно богатая: в ней 177 цветов и оттенков — 34 зеленого цвета, 25 золотого и коричневого, 23 желтого, 21 синего, 19 красного.

Мозаики Софии настолько совершенны, что стыки штукатурки совсем не заметны. Это словно нарисованные удивительно переливающимися сияющими красками «живые» сюжеты, из которых состоят стены. И мы ощущаем настоящее присутствие этих образов в храме, духовно общаемся с ними. На 640 квадратных метрах (а именно столько было мозаики в соборе в древности) уложено 9 миллионов кубиков смальты. Золотую и серебряную смальту, производство которой было очень сложным и дорогим, привозили из Константинополя. Чтобы получить нужный материал для мозаик, в расплавленное прозрачное стекло добавляли соли и окиси разных металлов.

А чтобы сделать смальту золотой, ее покрывали тонкой фольгой, сверху присыпая стеклянным порошком. Заготовка запекалась в печи, стекло расплавлялось, и золотой листочек прилипал к кубику. Благодаря разнообразию окраски первоосновы, рассказывает Надежда Никитенко, возникала богатая гамма золотого цвета, поэтому она переливается и мерцает.

— Софийский собор — самый большой храм средневизантийского периода не только на Руси, но и в Византии, — подчеркивает исследовательница. — Искусство его возведения было засекреченным, считалось, что это произведение самого Господа Бога.

Ошибочно называть Софию только византийским памятником, ведь собор был возведен по заказу, за средства и согласно художественным запросам киевского князя, а на его строительстве работало много местных мастеров, которые под руководством умелых византийцев тесали камни, готовили строительный раствор, формировали кирпич-плинфу, изготавливали фресковые краски, варили мозаичную смальту, выполняли подсобные работы. Это была настоящая школа высочайшего уровня мастерства. Недаром собор стоит уже 1000 лет и приобрел прочность монолита, хотя нет ничего вечного. Ему (особенно мозаикам и фрескам) очень вредят резкие температурно-влажностные колебания, значительные вибрационные нагрузки современного города, поэтому лучше всего сохраняется в щадящих условиях музея. София не выдержит многолюдья и нагрузок постоянных богослужений, свечной копоти и пылевых загрязнений, мощного звучания церковных колоколов, которые порождают губительную для мозаик и фресок вибрацию. Помним, что это величайший памятник древнерусской культуры, которая стала символом могущества и суверенитета нашего государства, ее Нерушимой Стеной! Государства, которое играло значительную роль на международной арене, с властителями которого считали большой честь породниться через династические браки.

Дочери Владимира, у которого женой была византийская царевна, и сам он носил царский венец, Агата и Мария Добронега, были отданы замуж его сыном Ярославом за английского и польского королей. Могущество и знатность киевской династии тогда многое значили. Сам Ярослав женился на шведской принцессе Ингигерд, в крещении — Ирине.

Тестем Европы называют историки Ярослава Мудрого — его дочери Елизавета, Анна и Анастасия стали королевами Норвегии, Франции и Венгрии. Есть версия, что у князя-книжника была еще одна дочь — Агата, которая стала женой наследника английского престола Эдуарда Изгнанника. Свое имя Агата впервые привнесла в династическую историю Западной Европы. Она стала матерью английского короля Эдгара Этелинга и шотландской королевы Маргариты Святой. По другой, более убедительной, версии, Агата — сестра Ярослава Мудрого, дочь Владимира и Анны Порфирородной, назвавшей ее в честь своей родной тетки — византийской принцессы Агаты, которая занималась ею во время ссылки матери. Второй сын князя Ярослава, Изяслав, женился на дочери польского короля Гертруде, третий сын, Святослав, князь Черниговский, — на Оде, внучке германского цесаря Генриха II. Вячеслав и Игорь вступили в брак с немецкими принцессами Одой Штаденской i Кунигундой Орламиндской. Всеволод Ярославич взял в жены византийскую царевну Марию, дочь императора Константина IX Мономаха, которая стала матерью Владимира Мономаха. Всеволод поддерживал дружеские связи с Византией и скандинавскими странами, в 1086 году он выдал дочку Евпраксию замуж за саксонского маркграфа Генриха, после смерти которого она стала женой знаменитого германского императора Генриха IV. Традицию европейских династических браков продолжил и Владимир Мономах, первой женой которого была Гида, дочь последнего англосаксонского короля Гарольда II.

В историю Киевской Руси Владимир Мономах вошел как мудрый и дальновидный правитель, который восстановил централизованное государство и проводил активную внешнюю политику, победоносный победитель хищных половецких ханов. В 1116 году он на короткое время посадил своих посадников в зависимых от Византии дунайских городах, впрочем, вскоре восстановил дружеские отношения с могущественной империей. Князь был выдающимся мыслителем своего времени, ему принадлежит произведение «Поучение детям», адресованное в первую очередь взрослым. Он считал, что детей надо воспитывать на примере отцов и дедов, а главным способом воспитания называл образование: «Что умеете — того не забывайте, а чего не умеете — тому учитесь, — как отец мой, дома сидя, знал пять языков, потому и честь ему была в других странах...». Своих сыновей князь призывал любить Бога, «а также человечество». «Не забывайте бедных, кормите их. Будьте отцами сирот, судите вдовиц сами, не давайте сильным губить слабых... Не оставляйте больных... Почитайте старых людей», — завещал Владимир Мономах. Украинский историк Наталия Полонская-Василенко считала, что «для XII века завет Владимира — выдающийся документ гуманности».

Примечательно, что с этим князем связан один из краеугольных камней кремлевских мифологем о правопреемственности московитами Киевской Руси.

«Шапкой Мономаха», что досталась Москве будто бы в наследство от византийских родственников Владимира Мономаха, отца Юрия Долгорукого, который традиционно считается основателем современной столицы России, короновали на царство московских царей от Ивана IV Грозного до Николая II. По утверждению известного исследователя Владимира Белинского и некоторых других историков, Москва возникла с разрешения хана Менгу-Тимура после третьей переписи населения Орды в последней четверти XIII века, а точнее — в 1272 году. Юрий Долгорукий умер в Киеве в 1157-м.

Один из авторов «Энциклопедии истории Украины» доктор исторических наук Николай Котляр отмечает, что так называемая «шапка Мономаха», один из символов самодержавия в России, на самом деле является произведением самаркандских ювелиров  конца XIII или начала XIV века. Российские историки «одели» эту шапку и на Владимира Великого, почти двадцатиметровый памятник которому открыли в Москве осенью 2016 года. Впрочем, правильно было бы изобразить киевского князя в короне. Таким его чеканили на сребрениках и злотниках, изображали на фресках. Согласно хроникам и разным описаниям недавно реконструировали короны Владимира Великого и его жены Анны. Эти государственные клейноды экспонировались на выставке в Софии.

— Достаточно взглянуть на эти короны, чтобы почувствовать все могущество Киевской Руси, — отмечает Надежда Никитенко. — Это историческая реконструкция, и никто не может сказать, что наша история выдуманная. Корона — признак монаршей власти. Еще в XVI—XVII веках помнили, что Владимир был монархом.

В Кремле, продолжая борьбу за историческое наследие Киевской Руси, называют князя «духовным основателем государства Российского», своим «выдающимся предком», в основном игнорируют факты, главное — политическая целесообразность.

Фото предоставлено Надеждой НИКИТЕНКО.