Бывшие воины-афганцы у мемориала погибшим (Костополь).

— В начале 1980 года наш мотострелковый полк перебросили из города Рава-Русская в Афганистан. О войне тогда еще не говорили. Сказали, что едем помогать братскому афганскому народу. Каждый по-своему представлял эту помощь. Лично я думал, — вспоминает Сергей Цымбалюк, — что увижу другую страну, поищу приключений и вернусь спокойно домой. Но уже через несколько дней мнение о месте дальнейшей службы изменилось.

На пересылочном пункте в Термезе увидел продырявленные кумулятивными снарядами БТРы. Нам сказали, что их доставили из Афганистана в Союз для ремонта. После увиденного и услышанного мои романтические представления о службе начали развеиваться. Понимал, что после таких пробоин шансы на спасение у экипажей бронемашин были нулевые.

В Термезе произошла перегруппировка. К нам присоединились военные из других частей. Запомнил, что добавилось много россиян и выходцев из стран Средней Азии. Когда же колонна была сформирована, двинулись в сторону понтонного моста, соединявшего два берега реки Амударья. Я сидел в кабине автомобиля ГАЗ-66 с автоматом в руках. За рулем был Сергей Королев из города Люберцы.

О службе в Афганистане вспоминать не люблю. Скажу только, что она очень отличалась от той, которая была в Раве-Русской. Мы сменили «партизан», призванных из запаса, и не знали, что будем делать дальше.

...Однажды увидели, как душманы обстреливали нашу колонну. Вдали шел бой, а мы стояли без дела. Тогда кто-то из ребят не сдержался и тоже выстрелил в сторону горного кишлака. На нас сразу посыпался град пуль. В дувалах были душманы. Мы быстро опомнились и открыли встречный огонь. Когда убили нескольких «духов» и подошли ближе, увидели, что они стреляли из чехословацких пулеметов.

Нас, пехотинцев, в Афганистане называли «махра». На каждой войне участь пехоты незавидная. Меня с боевыми побратимами тоже не раз бросали в горячие точки, из которых живыми назад возвращались не все.

Но больше всего человеческих потерь понесли 3 августа 1980 года. Помню, что в конце июля началась Яварзанская операция. В отрогах ущелья Машхад, что в провинции Бадахшан, были склады душман с оружием и продуктами. Командование поставило задачу уничтожить эти склады. Яварзанское ущелье считалось отрогом ущелья Машхад. Вход к нему закрывало плато. С обеих сторон от него было много других сплошных ущелий.

Выполняя задание, второй батальон нашего 149-го гвардейского мотострелкового полка безопасно прошел по ущелью Машхад и расположился на плато. На следующее утро начался штурм Яварзанского ущелья. Но вражеские позиции были хорошо укреплены. Во время затяжного боя подошли свежие силы душман. Враг отовсюду окружил бойцов второго батальона. Наши перешли к обороне.

Утром 3 августа на помощь окруженным побратимам отправились минометный и гранатометный взводы нашего полка и три роты 783-го десантного разведывательного батальона дивизии. В 6.00 мы вошли в ущелье. Через несколько часов движения остановились на кратковременный отдых. Тут все и началось.

Считаю, что кто-то связывался с бандой и сдал душманам маршрут нашего передвижения. «Духи» уже ждали нас. Их нападение было внезапным. Начали стрелять с горных вершин из пулеметов, автоматов и гранатометов.

Второпях, под плотным огнем врага, мы начали окапываться и выкладывать укрытия из камней.

Ситуация была очень сложной. Душманы приближались все ближе. Если сначала по нам стреляли только с левой стороны гор, то через несколько часов боя вражеский огонь велся уже с обеих сторон. У нас заканчивались боеприпасы. Мы начали уставать.

В полдень прилетели вертолеты и начали сбрасывать нам цинковые ящики с патронами. Сбрасывали боеприпасы с большой высоты, из-за чего большинство патронов оказались повреждены. К тому времени уже было много убитых и тяжелораненых. Уставшие и голодные, мы держались из последних сил. Ждали помощи, но ее не было.

Помню, как рядом со мной взорвалась граната и тело обожгло огнем. Когда же пришел в себя, было уже темно. Я воспользовался этим, напряг последние силы и отполз за скалу. Это и спасло мне жизнь, потому что вскоре на месте недавнего боя появились душманы. Доносились отчаянный стон и крыки наших раненых солдат, которых зверски добивали. В мыслях я также простился с жизнью. Лежал неподвижно и ждал своей очереди. У меня не осталось ни гранаты, ни патрона. Потеря крови обессилила настолько, что даже голову поднять не мог. В тот момент даже завидовал тем, кто погиб в бою. А еще вспоминал маму... Но случилось так, что ко мне «духи» не дошли.

На рассвете прилетели «вертушки». Одни забирали убитых, другие — раненых и тех, кому удалось уцелеть. Мне сделали обезболивающую инъекцию и внесли в вертолет. Так, собственно, и закончилась моя служба. Я покидал Афганистан на медицинских носилках, а многие мои друзья — в цинковых гробах.

Записал Александр НИКОНЧУК.

Костополь 
Ривненской области.

Фото Александра НИКОНЧУКА и из семейного архива Сергея Цымбалюка.