«Продается древесина, которую отрезали от неба, но не отрезали от земли»

— Фирма «ВГСМ» — собственно, монополист по изготовлению стульев в Украине, хотя и расположена в далекой карпатской глубинке, на границе с Румынией... В ней трудятся до полутысячи умелых специалистов. И ваш девиз «От кругляка — до готового стула» может быть лозунгом для многих предприятий всего государства...

— Монополист — это очень громко сказано. Наши предшественники на этой производственной площадке изготавливали только мебельную плиту из бука и изделия из плиты. Мы с самого начала решили: будем выпускать более дорогую продукцию, которая требует меньше древесины. К тому же стул — более трудоемкая продукция по сравнению с плитой. Необходимо больше работников. Контракт с фирмой ІКЕА позволял нам выпускать довольно много однотипных изделий. По количеству единиц продукции это, конечно, очень высокие цифры.

Что касается производственного процесса «от кругляка — до готовой продукции», то это меня совсем не радует. По сути, здесь объединено три бизнеса: лесозаготовка, лесопиление, деревообработка. Каждый бизнес нынче больше тяготеет к узкой специализации. Сегодня деревообработка делится на черновые мебельные заготовки и собственно производство мебели. А иногда кое-где видим, что и производство мебели начинает выглядеть как кооперация собственной и купленной мебели для комплекта или ассортимента.

Если работать от заготовки леса, то, с экономической точки зрения, весьма распыляются оборотные средства. Необходимо отвлекать инженерно-технический состав на решение вопросов заготовки: а это от разрешений на лесосечные работы, соглашений на заготовку леса и технологических карт, обучение вальщиков и трактористов до их производственных процессов, вопроса дорог, строительства волоков, вывоза древесины.

Мы совсем не планировали заниматься лесозаготовкой, но в лесном хозяйстве произошел ряд перемен. И это стало вынужденной необходимостью. Лет 20 назад появилась у руководства отрасли такая идея, что все лесозаготовки должны происходить силами привлеченных организаций. Исходя уже из нашего опыта понимаю, что руководство видело убыточность процесса и решило его не регулировать, а выбросить из перечня проблем.

К сожалению, как показывает мой небольшой, но уже 10-летний опыт работы в этой отрасли, так решаются все проблемы. В результате этого в лесхозах практически ликвидировали собственную заготовку. Заготовителями вынуждены были стать те деревообработчики, которые покупали в лесхозах пиловочник, и остались те бригады, что и раньше заготавливали лес, но уже в организационно-правовой форме физических лиц-предпринимателей, реже предприятий.

Однако проблема стоимости заготовок никуда не исчезла. Сначала она составляла половину от стоимости кругляка, потом стала расти рентная плата, на лесхозы началось большее давление относительно налоговой нагрузки. Постепенно ситуация становилась патовой, лесозаготовка перестала быть бизнесом сама по себе, она начала требовать дополнительного ресурса. Как всегда, есть два выхода: легальный и нелегальный. Крупные предприятия, такие, как наше, за счет основной деятельности перекрывали ущерб лесозаготовки. По-стоянно писали письма в лесхозы, обращались в облуправление лесного хозяйства, что цена на заготовку очень низкая.

Предприятия поменьше стали устанавливать себе пилорамы, чтобы, перерабатывая древесину, получить дополнительный доход.

С моей точки зрения, в этот момент отрасль разбалансировалась окончательно. Уже было непонятно, кто продает круглый лес. С одной стороны, все должны идти на торги и покупать объемы там. С другой, как получить лес, если у тебя на руках договор, а лесозаготовитель кричит на верхнем складе, что ничего не будет отгружать, так как у него минус сто или и больше гривен на кубе, не говоря о заработке. И ты прекрасно знаешь, что он прав. И представитель лесхоза знает, что он прав. Поэтому стоит и прячет глаза. Из таких ситуаций и возникла пословица, что на торгах продается древесина, которую отрезали от неба, но не отрезали от земли.

«Цену будут регулировать  не лечением, а гильотинированием?»

— О, как бесновалась некоторая пресса и все небезразличные относительно коррупции в лесу. Все рассказывали все что угодно, но ситуацию можно было решить либо административно (но я уже писала, что

Государственное агентство делало вид, словно оно даже не понимает, в чем дело), либо путем договоренностей в пределах выполнения биржевого договора.

А теперь усложняется и эта ситуация. Наше предприятие экспортирует только FSC-сертифицированную продукцию. То есть  нужно купить не только FSC-сертифицированный кругляк, но и FSC-сертифицированную доску.

— Ирина Александровна, коротко проясните, что такое FSC?

— Существует такая неправительственная организация Лесной опекунский совет (Forest Stewardship Council, FSC). Она возникла в 1993 году как Ассоциация собственников лесов и не-правительственных организаций. Ее деятельность направлена на прекращение вырубки тропических лесов. Наличие сертификата FSC означает, что предприятие ответственно относится к заготовке леса, использует только древесину, которая происхождением из лесов или предприятий, тоже получивших этот сертификат. Таким образом создается цепочка ответственных производителей. Соблюдение требований FSC гарантирует: материалы и изделия с маркировкой FSC происходят из ответственно управляемых лесов.

— Следовательно, нужно перерабатывать лишь легальное беспроблемное сырье?

— Да. Отбирать только тех поставщиков, которые понимают суть сертификации и сознательно ее придерживаются.

Хотя объемы реализации продукции падали, мы сумели сформировать группу поставщиков, которые разделяли наши рассуждения о необходимости двигаться к европейским стандартам.

Еще ситуация осложнена отношениям Государственного агентства лесных ресурсов Украины к формированию цен, и складывается впечатление, что оно не имеет представления о падении цен на сырье в Европе. Кажется, что у них такое видение, будто цена должна только расти или в крайнем случае стабилизироваться.

Исходя из этих рассуждений, я делаю вывод: будут регулировать путем не лечения, а гильотинирования. То есть, не решая проблемы отрасли, снова разрешат экспорт. А экспорт, если в Европе и так низкие цены, будет, очевидно, демпинговый. Так что может повториться ситуация 30-х годов в СССР, когда продавали за бесценок зерно на переполненном мировом рынке, чтобы купить станки. Тогда это привело к голоду. Теперь приморит деревообработчиков!..

— Как-то стал свидетелем одного из принципиальных разговоров руководства области и облуправления лесного хозяйства, где присутствовали директора всех лесхозов Закарпатья и предприниматели, бизнес которых связан с заготовкой, переработкой и до недавнего времени экспортом древесины. Выступали — и довольно эмоционально, так как заинтересованы, — десятки руководителей, но ваше выступление внимательно слушали все и провели вас громкими аплодисментами...

— Да, это было мое выступление на коллегии областной администрации, на которой рассматривался вопрос лесной отрасли.

Сложилась такая интересная ситуация, когда новый председатель обладминистрации, который об отрасли знал лишь из прессы, решил посмотреть, кто это и какие у этих руководителей проблемы. И тут начали представляться директора лесхозов — 40 лет в отрасли, 37, 42, 25, 17. «Ого, — говорит председатель, — вы так давно работаете, а почему у вас проблемы и в чем они?» Директора государственных предприятий более сдержанные и о проблемах рассказывают, как на своей коллегии — словно их все понимают. Я рассказывала ярче, объясняя причинно-следственные связи проблем.

Кроме этого, есть много назревших вопросов, но их не обсуждают в разрезе принятия решений. Например, как в таком «наэлектризованном» обществе проводить общественные слушания по влиянию на окружающую среду, которые должны сопровождать все лесосеки площадью более гектара? Что делать, если жители сел на собрании принимают решение о запрете около их села заготавливать лес, а потом проводят собрание, что лесхоз не выписывает дрова? Что делать с собраниями громад, которые со-провождаются блокированием дороги, когда громада решает, что лес — ее богатство, согласно Конституции, и она самостоятельно решит, сколько и где его рубить? Эти и другие вопросы и стали причиной оживленной реакции зала, так как коллеги-лесоводы стоят перед решением этих вопросов, но, как всегда, самостоятельно.

«Страшные цифры экологических нарушений — от методики их расчета»

— В обществе так много и повсеместно говорится об охране окружающей среды, но, к сожалению, делается явно недостаточно...

— Одной из серьезных проблем считаю информационную атаку на отрасль, которая продолжалась последние два-три года. Постоянно, особенно в социальных сетях и на телевидении, публиковались яркие снимки после вырубки лесов и с каким-то одним лозунгом, а на телевидении процветал жанр расследования. Фото желтых склонов после вырубки тропических лесов Суматры, фото голых склонов после ветровалов в Ясной (Словакия), видео селевого потока где-то в Кабардино-Балкарии. И эти снимки выдавали за украинские. Опять же фото с вагонами леса то на подъездных колеях плитных предприятий, то экспортных вагонов с разрешенной к экспорту сосной. Певица Руслана, которая безапелляционно на лесосеке определяла, что она варварская, и набрала миллионы просмотров. Сообщения, что Норвегия пере-
стала перерабатывать лес, и никто уже не читал сам текст, что они отказались от переработки тропической древесины. И везде стояли подписи, что власть барыг уничтожает леса.

Бесконечные проверки всеми касательными органами власти и правопорядка, инспекции зарубежных покупателей — мы же поставляем продукцию, а тут скандалы!..

Наконец прилетела комиссия, которая подняла в небо не только квадрокоптеры, но и вертолеты. Если все пишут, что лысые горы, а документов о фактических нарушениях практически нет, то показывайте хотя бы, как это выглядит на самом деле. А оказалось, что леса на месте. Да, есть проблемы, но их можно объяснить. Страшные цифры экологических правонарушений в размере сотен миллионов гривен преимущественно от методики их расчета. Например, несколько деревьев диаметром до 30 сантиметров, которые объемом менее семи кубометров дровяника, поврежденные во время рубки в горах в 25 километрах от ближайшего жилья, по этой методике оцениваются примерно в 60 тысяч гривен, хотя фактически не стоят и 4 тысяч, а по рентной плате — менее 50 гривен.

Ну а в вопросах оценки незаконных рубок такое расхождение цифр и фантазий, что говорить о чем-то сложно. Возможно, инвентаризация лесов, которую назначила уже нынешняя власть, внесет определенную ясность.

Охрана окружающей среды весьма коррелирует с суммой денег, которые выделяются на эти цели. Если государство не выделяет лесному хозяйству практически никаких средств, а еще и почти полностью изымает при этом прибыли, то ждать чрезвычайно эффективной охраны окружающей среды просто не приходится. Также, считаю, что есть несколько завышенные ожидания относительно охраны окружающей среды. Например, когда-то, в традициях быстро решить вопрос, был принят запрет трелевки гусеничными тракторами в Карпатах. С того времени прошло много лет, и вроде все убедились, что колесные трактора, обутые в цепи (а иначе они в наших горах ездить не могут), приносят окружающей среде не меньше вреда. Казалось бы, легче созвать ученых и еще раз обсудить этот вопрос. Его уже давно исследовали и решили финские ученые, опубликовав результаты исследований. Но нет! Небезразличные люди громко кричат: нельзя, варвары, угнетают природу. А воз и ныне там.

В результате этого и здорового, и во многих случаях нездорового ажиотажа у лесной отрасли создался имидж каких-то варваров, которые вырубили все 10 миллионов гектаров государственных лесов. У меня есть банальный встречный вопрос: почему никто не говорит о вредности сельского хозяйства, которое в процессе своего производства уничтожает грунты, черноземы и наносит непоправимый ущерб на миллиарды гривен!..

Из досье «Голоса Украины»

Ирина Мацепура (на снимке) родилась в поселке Великий Бычков Раховского района на Закарпатье.

Закончила юридический факультет Львовского национального университета имени Ивана Франко, экономический факультет Львовского национального лесотехнического университета.

Работала в легкой промышленности, аграрном бизнесе, деревообрабатывающей отрасли.

Сейчас возглавляет ООО «ВГСМ» — деревообрабатывающее предприятие в поселке Великий Бычков.

Депутат Закарпатского областного совета.

Факт

Сейчас на предприятии «ВГСМ» работают 350 человек, обороты — 125 миллионов гривен в год, заработная плата — от 7 до 18 тысяч в зависимости от профессии. Продукцию поставляют в разные страны Европы: от Румынии — до Великобритании.

Вел разговор Василий НИТКА.

Раховский район Закарпатской области.

Фото предоставлено автором.