Российские войска в начале оккупации Крыма.


Тимур Шаймарданов пропал без вести 26 мая 2014 года, не успев выехать с полуострова. До этого дня ни семья, ни друзья не знают о его местонахождении.

Еще не утихла «Плине кача...» на Майдане, как ошеломили новости из Крыма: здание Верховной Рады АРК захвачено неизвестными людьми с оружием. Со временем их окрестили «зелеными человечками», но местные упорно называли «россиянами». Все силовые структуры Украины, которые должны были прекратить это беззаконие, были будто парализованные. Появилось ощущение, что у нас больше нет государства, но страна еще есть. Тогда пришло понимание — надо действовать своими силами. Среди проукраински настроенных жителей Крыма начали образовываться небольшие группы.

Второй ошеломляющей новостью стало блокирование наших воинских частей. «Зеленые человечки» окружали периметр — выставляли технику и людей, разбивали палатки, наладили вооруженные дежурства. Наши военные, оказавшись в окружении, нуждатлись в продуктах, медикаментах и т. д. Местные жители приносили под заборы и перебрасывали на территорию все, что можно — хлеб, консервы, печенье, даже казаны с пловом крымские татары приносили. Ситуация развивалась стремительно. Среди военных проводилась очень мощная пропаганда, и в какой-то момент произошел раскол: на тех, кто переходит служить РФ, и тех, кто остался верным украинскому народу. Некоторые воинские части к тому времени уже начали штурмовать. Ситуация обострялась каждый час. Ведь операция по аннексии Крыма была хорошо спланирована Россией — били без оружия, но по всем фронтам.

В каждом районе Крыма были подготовленные, завербованные представители местного самоуправления, которые подталкивали и даже навязывали пророссийскую позицию местным жителям, обещая золотые горы и рай земной... 

Так, в Евпатории российской певице Вике Цыгановой устроили концерт на центральной площади города. Завезенная массовка держала российские флаги и скандировала пророссийские лозунги. Прохожие останавливались посмотреть, что происходит. Во время этого действа одна из депутатов Евпаторийского горсовета со сцены в микрофон объявила об отстранении законного украинского городского головы. Массовка скандировала поддержку, а силовики не реагировали...

А вот украинским военным сначала ставили ультиматумы о добровольном уходе с территорий в/ч, потом прибегали к коварным штурмам — когда впереди женщины и дети, а сзади — вооруженная российская армия. Именно эту ситуацию имел в виду Путин, когда говорил: «Пускай они попробуют стрелять в женщин и детей», «А мы будем стоять не впереди, а сзади».

Очень ярко ход событий можно увидеть в документальном фильме «Крым. Окруженные изменой». Автор — подполковник военного телевидения Виктор Гром, который тогда находился на территории 36-й бригады в Перевальном и снимал на камеру происходящее на территории воинской части. Этот фильм уникален. Так сложилось, что это единственная часть, где события постоянно фиксировались на видео, день за днем. Со временем  начались притеснения не только самих военных, но и их семей. В школе избили ребенка украинского офицера, который не захотел служить россиянам...

Остро стоял вопрос выезда тех, кто не предал народ Украины, вместе с семьями. Организованно выехать своими силами наши военнослужащие не могли — банковские карточки «Привата» были заблокированы, техника и горючее остались в захваченных россиянами воинских частях. Благодаря местным мы начали объединять усилия. Они говорили, что надо, и мы вместе искали возможности — средства на транспорт для людей и вещей, еду, жилье. Меня лично эта ситуация просто поразила: впервые видела, чтобы армия просила деньги у людей.

Как гражданка Украины я решила искать ответ в Министерстве обороны, которое должно было обеспечить все неотложные нужды ВСУ, связанные с переездом на материк. Со временем все-таки удалось связаться с недавно назначенным заместителем министра Мехедом. Из короткой беседы поняла — ситуация из разряда «бери и делай». Парализованная бегством предыдущего министра, устаревшая, неповоротливая машина министерства не могла быстро и адекватно реагировать на события, которые разворачивались в Крыму, а новое руководство еще не успело овладеть ситуацией. Но со временем на подъездах к полуострову МОУ все-таки устроило «пункты приема» на Чонгаре и Каланчаке. Тогда я познакомилась с подполковником Иваном Степашко. В то время он служил в Воздушных силах в Виннице и был откомандирован на организацию чонгарского пункта. Сложно было понять, почему именно летчики там, на автомобильной трассе, принимают личный состав из крымских воинских частей. Отсутствие в этом какой-либо логики наталкивало на мнение, что украинская армия нуждается в помощи.

Начались выезды военных большими группами. Вместе организовали возвращение на материковую часть Украины из Перевального почти в полном составе вместе с семьями батальона Юрия Головашенко из 36-й бригады береговой охраны. На месте процесс координировали пастор церкви «Армия спасения» Руслан Зуев и симферополец Павел Довбыш. Из Запорожья передавали продукты, в Киеве искали деньги, в Одессе — жилье для военных и их семей.

А Снежана Полянская из Ивано-Франковска взяла на себя работу по поиску «потеряшек». Мы так решили называть военных из маленьких частей, расположенных в отдаленных уголках Крыма. Стало известно, что одна из таких в/ч в горной зоне полуострова полностью перешла под контроль россиян. Остались два солдата-срочника, которые вынуждены были несколько дней практически жить под воротами своего КПП. Россияне их выставили за пределы части, а командир, ссылаясь на больничный, отказывался отдать ребятам документы, без которых они рисковали стать дезертирами. К счастью, подполковник Степашко лично знал того командира, разыскал его номер телефона и уговорил отдать солдатам документы. Ребята добирались до Чонгара несколько дней пешком и на попутках, имея 10 гривен в кармане на двоих...

Где-то в тот период мне позвонил парень, назвался Тимуром из Симферополя, предложил общаться по Skype. Он не хотел подчиняться кремлевскому плану аннексии и искал помощи. Тимур хотел защищать свою землю от врагов и отказывался покидать отчий дом. Это было крайне опасно, ведь в Крыму уже не оставалось ни одной украинской силовой структуры и вот-вот должен был покинуть полуостров последний украинский солдат. Но татарин стоял на своем: «Крым должен быть украинским или безлюдным». Он создал проукраинскую организацию в Симферополе и искал возможность обеспечить отряд добровольцев бронежилетами, касками, рациями, медикаментами для сопротивления оккупантам. Но не сложилось. ФСБ с помощью так называемой самообороны и казачков быстро убрали украинского активиста. Тимур Шаймарданов пропал без вести 26 мая 2014 года, не успев выехать с полуострова. До этого дня ни семья, ни друзья не знают о его местонахождении.

Одна поп-звезда заявила, что за Крым не погиб ни один солдат. Этот певец далек от реалий войны и борьбы украинцев с российским нашествием. Во время аннексии в Крыму погибли два военнослужащих — прапорщик Сергей Кокурин и майор Станислав Карачевский. Кроме них, поплатились своей жизнью более 30 гражданских крымчан. Извините, они не успели стать солдатами, но тоже боролись против агрессора так, как могли в тех условиях. 45 крымчан погибли уже на Донбассе, отдав жизнь за соборность, независимость и суверенитет Украины. Какое количество погибших устроит всех далеких и непричастных, чтобы мы имели безоговорочное право на свою родную землю?

Оксана МАШОВЕЦ, волонтер, крымчанка.

Фото из открытых источников.