Хутор Рыхта ныне — часть села Поляна Кричильского сельсовета в Сарненском районе Ривненщины. У местной жительницы расспросили, где живет дедушка Иосиф, который лапти плетет. «Езжайте прямо, увидите выкрашенный в желтый дом», — подсказала.

Длинный и интересный рассказ о своей жизни Иосиф ШИМКО (на снимке) начал издалека:

— На этом месте, где мы разговариваем, во времена Польши стояла «гаевка» (здание, которое принадлежало лесничеству). Произошло несчастье — она сгорела и моему деду Ивану разрешили там построить себе дом.

Домик вышел маленький, как и все в то время, но покрытый не соломой, а гонтой (деревянными дощечками) — высококачественным на то время стройматериалом. В нем и поселилась семья. А уже мой отец Аким работал лесником в Немовичском лесничестве. Работа у него была ответственная — в понедельник ехал на ровере (не у всех тогда был такой транспорт!) в Немовичи и возвращался домой только в субботу.

В 1940-м, когда на Полесье уже хозяйничала советская власть, их семью (отца, мать и двух малолетних детей — Иосифу было всего четыре года) вместе с другими украинцами, белорусами и поляками вывезли в Сибирь.

Ехали, вспоминает седовласый дедушка, в закрытых вагонах с вооруженной охраной. На месте встретили с гармошками, посадили на санки и по глубокому снегу повезли на постоянное место жительства. На срезанном среди леса участке стоял общий барак. Помещение было разделено на клетки (как для телят) для каждой семьи. В проходе для отопления поставили всего три буржуйки, а на улице — сибирские морозы.

Как-то пришел отец с работы и сообщил: «Разобрались, что мы ни в чем не виноваты, поэтому можем возвращаться домой». Много семей сразу же поспешили в родные края, хотя добираться должны были уже за собственные средства. Но не всем повезло, потому что началась война и их эшелон разбомбили. Поскольку гитлеровцы оккупировали Украину, семья Шимко задержались в далекой тайге.

— В 1944 году, когда нацистов уже выгнали из нашего края, пришло письмо от бабушки (она была грамотной), что наконец можно домой. Мы с меньшим братом прыгали от счастья, что едем к бабушке и дедушке, — вспоминает старожил. — Полтора месяца добирались до Киева. Часто приходилось на разных станциях в тупике ждать, пока вагон прицепят к попутному поезду. Оттуда маршрут пролег в Одессу. Уже на Одесщине нас разместили в селе, где раньше жили румыны. Продукты выделяли, а работать запретили, сказав, что привезли на отдых. Хранили там много разного зерна, но не было чем его молотить. Отец нашел твердый камень и вытесал из него жернова. День и ночь односельчане мололи на нем зерно. Услышали о мастере в райцентре, пригласили отремонтировать две мельницы. Отец сумел довести одну из них до ума и запустил с помощью колхозного трактора. А весной, когда трактор стал нужен в поле, Аким собрал из поломанной техники, лежавшей среди степи, другой двигатель — и мельница снова заработала. Только через полтора года семья смогла наконец вернуться на Полесье, где отцу снова предложили работу в лесу.

Иосиф окончил 4 класса Полянской школы. А уже перед службой в армии ходил в вечернюю в Кричильске. И поскольку хорошо учился, то в аттестате записали, что получил 8-летнее образование. Служил поваром, по словам рассказчика, вокруг дома (Львовская, Хмельницкая и Волынская области) и даже получил три отпуска, чтобы встретиться с родителями, родственниками и женой, с которой расписались еще до армии.

Познакомились в Кричильске, понравилась очень. Боялся, что за три года службы в армии может кто-то увести, поэтому поспешил жениться. А когда пришла пора в 1954 году вступить в ряды вооруженных сил, их сыночку уже исполнился месяц.

— Вернувшись в Рыхту, пасли вместе с женой 80 колхозных коров. Но ушел с этой работы. Нашел другую. Тогда по Горыни пустили катера. Три года вместе с бригадой с помощью спецтехники очищали русло реки от затонувших дубов, которые мешали судоходству. На работе и рыбки мог наловить, и дрова заготовить. А вот с сеном было плохо, а дома держал корову. Услышал, что в лесу начали заготовлять живицу. Перешел на подсочку и 18 лет работал со смолой в Кричильском лесничестве. Заготовлял по 10 тонн продукции каждый год. Тяжелую работу хорошо оплачивали — получал до 300 рублей. А в ту пору велосипед стоил 45 рублей, мешок муки высшего сорта — 21, — вспоминает Иосиф Акимович.

Потом ему предложили работу лесника в Константиновском лесничестве. И еще 12 лет, вплоть до выхода на заслуженный отдых, работал в этой должности. О том, что везде отлично выполнял свою работу, свидетельствуют многочисленные грамоты, неоднократно портрет Иосифа Шимко красовался на доске почета.

Вместе с женой (она уже умерла) вырастили семеро детей! Живут теперь они в Константиновке, в Кричильске, Сарнах и Днепре. Шестеро женатых, один из сыновей, кстати, тоже связал свою судьбу с лесом. С отцом осталась дочь. Из-за беды под названием Чернобыль уже во взрослой жизни стала передвигаться на инвалидной коляске.

За то, что пришлось не по своей воле побывать в Сибири, получил Иосиф Шимко компенсацию от государства — четыре с половиной миллиона, за которые купил... несколько банок краски и разрисовал дом. «Вот таким я был «миллионером»!» — улыбается.

Спросил старожила, когда начал плести свои знаменитые лапти? Первый опыт, говорит, перенял от деда, а со временем, уже по возвращении из Сибири, вместе с пастухами изготовляли из лозы и вербы, которая росла над болотами, легкую и удобную обувь. Теперь здоровье уже не то, что в молодости, но корзины и кошелки, и не только из лозы, потихоньку плетет. Лапти же заказывают для музеев, кому-то интересно дома повесить на стену такой старинный экспонат. А еще молодые люди, которые популяризируют народные традиции, — чтобы выступать в них с народными песнями и танцами на сцене. За это получает Иосиф Шимко разные грамоты и благодарности.

В январе Иосифу Акимовичу исполнилось 85 лет. Больше всего радуется он тому, что у него 22 внука и 29 правнуков!

Сарны 
Ривненской области.

Фото автора.