Как гром среди ясного неба стало заявление руководителя Минздрав Максима Степанова о том, что медицинская реформа будет скорректирована. Об этом министр доложил 5 мая на общем брифинге Минздрава и Комитета Верховной Рады по вопросам здоровья нации, объяснив это решение так: «Процесс, стартовавший 1 апреля, сложно назвать реформой. Он не предусматривает ничего хорошего ни для медиков, ни пациентов».

Дискуссии о содержании реформы идут долгие три года. Скорректировать ее призывали и ранее, но провайдеры радикальных изменений, заручившись поддержкой со стороны Кабмина, до сих пор в каждом бое-полемике оставались со щитом, а их критики — в роли Бонапарта при Ватерлоо. Но «битва» за второй этап уже для реформаторов может стать настоящими Каннами. Что же произошло?

«Не этого ждали от реформы...»

Тревожные новости СМИ сообщали еще с февраля. Закрыли несколько медучреждений на Львовщине. На Запорожье — больницу в Молочанске. На Херсонщине, в Новотроицке, — родильный дом, а в Генической ЦРБ — несколько отделений. На Ривненщине — терапевтическое отделение Корецкой ЦРБ, где как раз лежало 300 больных...

А с апреля «медицинские» новости и вообще напоминают отчеты о налетах вражеской авиации. Одни больницы закрыты. Многие — на грани закрытия. «Лишними» стали учреждения фтизиатрии, психоневрологии, онкоцентры, консультации для беременных... «Под нож» попали бригады «скорой» помощи... В Минздраве подтвердили: могут закрыть свыше 330 больниц! Эксперты же говорят о цифре почти в три раза большей!

Особенно «большие потери» несут медики. У нас не хватает 35 тысяч врачей и свыше 30 тысяч медсестер, но только в ходе подготовки к реформе «письма счастья» (сообщения о сокращении) в позапрошлом году получили почти 40 тысяч медиков, а в прошлом — почти 43 тысячи! Скольких эти «письма» осчастливили в апреле-мае, еще никто не считал, но их — не одна тысяча!

Лишь в киевском Коммунальном учреждении Клиническая больница «Психиатрия» предстоит сократить 450 работников и только для того, чтобы остальные получали... минимальные зарплаты. Критическая ситуация — в подразделениях экстренной помощи, где «оптимизируют» количество бригад. Скажем, в Запорожской области дефицит финансирования «скорой» — 67 млн грн, и здесь из 150 бригад уже сократили 40. Всего по стране могут сократить свыше 50 тысяч медиков, фактически — каждого восьмого!

Неприятно поразили медиков и «новые» авансы. Даже в Киеве в апреле врачи получили от 1500 до 1900 гривен! Это — на четверть меньше, чем до реформы.

— И накануне Пасхи медикам выплатили голые оклады, без премий и надбавок, — сетует председатель Киевского городского союза работников здравоохранения Сергей Кубанский.

Все эксперты дружно назвали причину таких событий. Это — «катастрофическое недофинансирование отрасли»! Даже военные госпитали, где реабилитируют бойцов ООС, получили только 30% от необходимого. На реализацию программы государственных медицинских гарантий коммунальные медучреждения получили каких-то несчастных 72 млрд грн. По расчетам же Профсоюза работников здравоохранения Украины, лишь фонд оплаты труда должен был составлять 82 млрд грн!

— Недофинансирование в каждой области — почти миллиард гривен, — говорит заместитель председателя правления Всеукраинского врачебного общества, член президиума Национального врачебного совета Константин Надутый.

Максим Степанов обеспокоенность таким развитием событий выразил еще в апреле. На одном из брифингов министр признал: серьезные финансовые проблемы у 984 больниц из 1600, подписавших договора на финансирование. «Во многих больницах сокращения пока не идут, но работников переводят на 50 и даже 0,25% должностного оклада, — сообщил глава Минздрава и сделал неутешительный вывод: — Не этого медики ждали от реформы!»

— Сокращение медперсонала является главным риском имплементации второго этапа реформы, — еще 28 апреля заявил на брифинге Максим Степанов, пообещав провести финансовый аудит и исправить недостатки в ассигновании отрасли.

Врачебный Майдан

Весь апрель росли протестные настроения. Публичный флешмоб выложили в сеть фельдшера «скорой» помощи Васильевского района Запорожской области, протестуя против сокращений, а их коллеги из Белой Церкви (Киевщина) публично предупредили: если все будет идти так, как идет, подадут заявления на увольнения. В начале мая громкие акции протеста прошли в Киеве, Харькове и Львове.

Всю страну облетело имя директора Днепропетровской областной реабилитационной больницы Инессы Шевченко. Готовясь к реформе, она с коллегами модернизировала учреждение, и сейчас эта больница — лучшая в стране реабилитационная клиника. Спрос на услуги медучреждения — огромный! Но клинике уменьшили финансирование по глобальному бюджету с 330 млн грн в год до жалких 30 млн, и она оказалась на грани закрытия.

Мужественная женщина, одна из врачей Майдана, волонтер, которую на фронте и блокпостах с уважением называли «доктор Инна», Шевченко объявила голодовку!

Важно, что она боролась не только за свою больницу. Инесса Шевченко требовала: приостановить второй этап реформы, повысить медикам зарплату на этот год по меньшей мере в два раз, а главное — создать экспертную группу, которая бы быстро разработала такую реформу отрасли, которая устроила бы и медиков, и пациентов. Инессу Викторовну поддержали не только коллеги, но и многие общественные деятели и простые граждане. Это закономерно, ведь подобные требования люди выдвигают не впервые. В сентябре 2017 года Профсоюз работников здравоохранения Украины провел митинг у Минздрава и Кабинета Министров, требуя не только повысить медикам должностные оклады и найти средства на погашение задолженности по зарплате, достигшей тогда 3,9 млрд грн, но и — «прозрачного проведения реформы».

Не меньший резонанс вызвала акция движения «БудьЯкНіна!», которую в Киеве, 19 декабря прошлого года, провели медицинские сестры, стараясь обратить внимание властей на то, что они получают мизерные зарплаты, — от 3 до 4 тысяч гривен! Инициатором акции стала медсестра с Киевщины Нина Козловская, почин которой поддержала общественный деятель из Львова, юрист Ирина Юзик. В итоге люди создали общественную организацию «Народное действие», которая борется за права младшего медперсонала и призвала скорректировать ход реформы.

На Львовщине медики объединились, чтобы через суды отменить новеллу реформы об «автономизации» медицинских учреждений. Львов также стал «столицей» движения против закрытия психоневрологических медучреждений, в частности детских.

Словом, «грозди гнева» зрели давно, поэтому и неудивительно, что сейчас в соцсетях слов в адрес реформаторов уже не подбирают. В Киеве, Львове, Днепре и Запорожье несколько общественных деятелей, из тех, кто стоял на Майдане и побывал на фронте, призвали к организации всеукраинской забастовки. Многие люди настроены настолько решительно, что часть экспертов прогнозирует: если правительство ничего не изменит, люди выйдут на врачебный Майдан. «Если бы не карантин и пандемия коронавируса, Майдан уже бы стоял», — в интервью СМИ согласился с прогнозами Сергей Кубанский.

А известный правозащитник Семен Глузман считает: врачебного Майдана не будет: после карантина медики проголосуют против реформы ногами — выедут работать за границу, и страна останется с пустыми больницами.

Возвращение Ульяны Супрун

Словом, решение Максима Степанова казалось вполне логичным. Но уже на следующий день в информационное пространство немедленно вернулась Ульяна Супрун, назвавшая приостановление реформы «трусливым шагом в прошлое», в который раз пожаловалась, что «прогрессивные изменения» хочет остановить «фармацевтическая мафия», и призвала — реформу надо... продолжить!

Ульяну Супрун дружно поддержали все провайдеры реформы, десяток с лишним политологов и даже журналисты трех телеканалов, призывая к «продолжению банкета».

Эти заявления не очень удивили, потому как стали очередным прыжком артериального давления той острой полемики, которая ведется уже не один год. Напомним: дискуссии о путях реформы длятся еще с 2011-го, когда стартовал самый первый этап реформы, провайдером которой стала заместительница главы АПУ, экономист Ирина Акимова. А три года назад, когда в июне 2017-го появилась вторая редакция проекта Закона № 6327 «О государственных финансовых гарантиях оказания медицинских услуг и лекарственных средств», полемика и вообще перешла в плоскость настоящих «информационных войн».

Масла в огонь подлила мощная информационная кампания по поддержке реформы, которую организаторы вели по рецептам агрессивного маркетингового продвижения «продукта». Всех, кто подвергал критике ход изменений, вместо того чтобы выслушать, сразу винили в том, что они работают на «фармацевтическую мафию» или «клан главных врачей», которые хотят, чтобы все оставалось по-старому.

Словом, все разошлись по двум лагерям. Из одного звучала критика, от конструктивной до эмоционального определения «реформа — это геноцид украинского народа». По другую сторону баррикад взятый курс безоговорочно поддерживали, а принятие Закона «О государственных финансовых гарантиях...» назвали «историческим событием». И это сейчас тогдашний заместитель главы Минздрава Павел Ковтонюк пишет в Фейсбуке:

— Я не в восторге от того, как начался второй этап медреформы. Его должным образом не готовили, а в правительствах Гончарука и Шмыгаля почему-то преобладало мнение, что 1 апреля все должно счастливо закончиться.

Поэтому встреча правительства и Минздрава с реальностью кажется как встреча человека, идущего по рельсам, с мощным поездом! Но еще в начале года звучали совсем другие слова и определения. «Точно знаю, что невозможно остановить идею, время которой настало!» — писала в соцсетях одна из реформаторш, не скрывая восторга от планов революционных изменений, а в некоторых СМИ звучали такие высокопарные оценки реформы, что по сравнению с ними даже передовые статьи большевистской «Правды» выдаются на порядок скромнее.

...опасно для жизни СЗ

Так вот у нас сложилась ситуация, кажущаяся спором с... здравым смыслом. С одной стороны, есть железный факт: денег на систему здравоохранения (СЗ) в госбюджете намного меньше, чем надо. Эксперты предупреждают: средств, которые получили больницы, хватит в лучшем случае до июля. Дальше — кома! Если Минздрав и правительство оперативно не скорректируют ход реформы, многие больницы (все они — коммунальные предприятия) обанкротятся и будут закрыты.

То, что второй этап провален, признают уже и многие эксперты, поддерживавшие реформу. Скажем, глава Офиса реформ Национальной академии медицинских наук, народный депутат VIII созыва Ирина Сысоенко считает:

— Скажу как один из авторов закона о медицинской реформе. Основная причина того, что произошло, — это медбюджет на этот год, всего 2,9% ВВП (вместо 5% по закону. — Ред.). Именно по этой причине медики получили существенно уменьшенные зарплаты, именно поэтому большое количество больниц оказалось на грани закрытия. Пока программа медицинских гарантий не будет полностью финансово обеспечена, выполнить Закон «О государственных гарантиях...» — невозможно!

Но с другой стороны слышим совершенно неожиданное: пусть хоть камни с неба, а реформу надо продолжить!

Когда глава Минздрава и председатель Комитета Верховной Рады по вопросам здоровья нации Михаил Радуцкий обещают найти дополнительные деньги на медицину уже сейчас, чтобы хоть со второго полугодия повысить зарплаты медикам на 50%, и заложить на СЗ в Госбюджете-2021 не меньше 6% ВВП, одни — искренне аплодируют, другие, такое впечатление, считают чем-то таким, что... перечеркивает всю реформу. Максим Степанов резонно ропщет: — Жаль, но никто из адептов реформы даже не осознает тех катастрофических последствий, которые в случае продолжения реформы ощутят на себе все украинцы!

Но приверженцы «прогрессивных изменений», кажется, считают реформой именно... эти последствия!

Что же это за реформа, второй этап которой одни называют кадровым и материальным разгромом стационарного уровня СЗ, другие же — чем-то очень положительным?

Писать о реформе сложно. Очень мешает полемический дискурс. Авторов положительных оценок заносят в лагерь «соросят» и «грантожеров», а тех, кто не радуется, что «колхозников теперь будут лечить лишь по скайпу», — в проскрипционный список «мафиози», «ватников» и ретроградов, желающих «оживить Франкенштейна системы Семашко».

Вопрос сильно политизирован. Тяжело с критериями оценки. Апелляция к гуманизму никого не задевает. Если во времена Кучмы еще снимали шляпы, когда кто-то доказывал: вопрос здравоохранения должен быть центром государственной социальной политики, то сегодня в наших «либеральных» кругах этот аргумент не воспринимают в принципе, считая, что им оперируют лишь умственно неполноценные.

Но сегодня сложилась ситуация, когда четко не сказать, что же лежит в «истории болезни» реформы, — уже просто опасно для жизни нашей СЗ. И объективный критерий для оценки изменений, слава Богу, существует.

Третейским судьей здесь является сугубо экономический анализ ситуации! Только взгляд на изменения сквозь призму экономики позволит выяснить все, как говорится, sine ira et studio (без гнева и пристрастия). Взвешенно, объективно, без эмоций.

(Окончание в следующих номерах).

Рис. Алексея КУСТОВСКОГО.