С семьей Козаченко я познакомилась случайно в те незабываемые страшные месяцы начала войны. Наши защитники несли огромные потери, раненых в киевский госпиталь везли целые караваны «скорых». Поэтому просто невозможно было оставаться в стороне. Тогда вся страна бросилась помогать армии, кто как мог. Не усидела и я, собрала кое-что из продуктов и вещей первой необходимости и направилась в госпиталь. Не без волнения зашла в одну из палат, и сразу на меня повеяло болью. Болью физической и моральной. Там все ребята были лежачие. Молодые, крепкие, но искалеченные и практически беспомощные. Вот тогда я впервые не в кино, а в жизни ощутила жестокую суть войны: она не отпускает, она надолго наносит раны телесные и душевные, а часто — на всю жизнь.

Оправившись от шока, я невольно обратила внимание на парня, к которому нежно льнули три девушки: две младшие и одна постарше (как потом выяснилось — это была жена Катя). Познакомились, и как-то сразу я приросла к ним душой. Тогда я узнала, что боец Андрей Козаченко в составе Первого противотанкового дивизиона 26-й артиллерийской бригады имени хорунжего Романа Дашкевича был среди тех первых, кто встретил дерзкую и коварную атаку российского агрессора, кто мужественно, без колебаний, встал на нашу с вами защиту, защиту своей семьи, защиту страны.

Так хотелось чем-то помочь этому тяжело раненному герою, хотя бы морально, хотя бы вниманием... Ведь видела его страждущие глаза, ощущала его физическую боль, да и определенную психологическую яму. Кроме того, мучили его невыносимые фантомные боли, душу разъедали невеселые мысли. По ночам Андрей, как и многие его побратимы, продолжал воевать с врагом, а днем вместе с врачами боролся за свое здоровье (относительное) и за возможность стать на обе ноги.

На то время (2014) расспрашивать о каких-то подробностях боя, ранениях, конечно, не решалась — не стоит травмировать бойца тяжелыми воспоминаниями. Да и со временем, как оказалось, этот мужественный и вместе с тем скромный, даже, похоже, несколько застенчивый человек неохотно будет говорить о событиях первых дней войны — не дают покоя душевные раны.

«Тогда я своими глазами видел, как с территории России на нашу землю заезжает военная техника, и именно с российской стороны нас просто накрывали «Градами», это был настоящий шок, — вспоминает Андрей. — Зажатые в узком коридоре, части ВСУ оказались под систематическим обстрелом с российской стороны. Такого коварного удара никто не ожидал, а ответить огнем по артпозициях на территории России не решались, ведь это стало бы предлогом для полномасштабного вторжения. Наши воины отчаянно оказывали сопротивление врагу, превосходящему как по численности, так и по вооружению. В итоге нашим бойцам пришлось отводить части от границы до Амвросиевки. 14 августа батарея получила задание прикрывать отход крпунокалиберной артиллерии. Когда прошла тяжелая артиллерия, начался минометный обстрел. К минометной батарее подключился российский танк, который и попал в мою пушку. Вследствие разрыва снаряда два моих товарища погибли сразу, мне же один осколок попал в бронежилет, а второй — бедро и перебил артерию и раздробил кость.

Чтобы остановить кровотечение, — продолжает рассказ Андрей, — я перемотал ногу жгутом выше места ранения и пытался с помощью штык-ножа ползти к своим ребятам, к другой пушке, которая вела огонь. Но из-за кровотечения силы очень быстро меня покидали, а помощь оказать было некому, ведь шел ожесточенный бой. Поэтому я лег навзничь и вглядывался в небо, практически прощался с жизнью, даже лица дочерей видел в прозрачной дали... Неужели я не смогу их защитить?.. Со временем меня доставили в местную больницу в Амвросиевке, но там со мной особо не церемонились, считали врагом. Хирург даже артерию не зашил, так что кровообращение в ноге не было восстановлено. Как я остался жив — до сих пор не знаю. Пришел в себя уже в Днепровском госпитале, а через некоторое время перевезли в Киевский. Осколки выходили один за другим. Ногу я потерял аж по тазобедренный сустав. Хотя, как сказали киевские хирурги, если бы была оказана правильная первая помощь, ногу можно было бы сохранить».

Вот так немногословно рассказал уже со временем о своем ранении бердичивец Андрей Козаченко. Охотнее, хоть и тоже довольно скупо, вспоминал Андрей детские годы. Мальчиком он был очень любознательным, посещал многие кружки. Но больше всего интересовал его радиокружок. Позже эти инженерные навыки пригодились во время работы на частном автопредприятии. Как и положено настоящему мужчине, в 1999—2001 годах Андрей проходил военную службу. Затем женился, родились две дочери. Радовался, работал, вроде бы ничто не предвещало беды. Но вот из-за горизонта показался кровавый 2014-й... Война...

Киевский госпиталь стал для Андрея Козаченко почти домом, ведь там он находился более четырех месяцев. Врачи делали все возможное и невозможное, и не только лечили, но и поддерживали, ободряли, давали советы — искренне, от сердца. Семья и по сегодняшний день благодарна им за это. Кроме того, Андрей нуждался  еще и в материальной помощи, его ранение было слишком серьезное, поэтому предстояло очень сложное и соответственно дорогое протезирование.

Родные и не ждали, что помощь будет приходить отовсюду: от государства, родственников, друзей, побратимов, просто неравнодушных людей, которых до сих пор и не знали, от волонтеров, украинской диаспоры, журналистов и даже от тех же пациентов госпиталя. Всем миром как-то удалось собрать определенную сумму денег. Ой, как же радовался Андрей возможности получить за границей нужный протез! Мечтал снова научиться ходить, начать работать. (Напомню, до войны он был частным предпринимателем, работал в собственной мастерской по ремонту и обслуживанию автотранспорта.) А как мечтал пройтись со своими девочками по родному городу! Он и представить не мог, как тяжело будет осваивать «новую ногу». И готов был вытерпеть что угодно, только бы вернуться к полноценной жизни.

К сожалению, не все из того, о чем мечтал, сбылось, ведь даже с хорошим механическим протезом ремонтировать автомобили оказалось практически невозможно. А найти в Бердичеве для него работу слишком тяжело. Порой казалось, что никаких жизненных перспектив нет. К тому же постепенно начало угасать пристальное социальное внимание и поддержка. И это неудивительно, ведь за эти годы количество раненых, нуждавшихся и нуждающихся во внимании, выросло в разы. Оптимист по характеру, Андрей всячески боролся с приступами пессимизма. Было тяжело ему, всей семье, но именно она, семья, снова подставила плечо, поддержала. А безграничная любовь дочерей, жены Екатерины, всех родных стала той уникальной живительной капельницей, которая медленно, но возвращала силы Андрея, укрепляла волю и придавала смысл жизни. Он чувствовал, что нужен семье, детям, которые радовали его своими успехами, ведь хотели быть достойными своего отца.

Нет, боец Козаченко не покорится! «Буду жити! Геть думи сумні!» — этот вызов темным мыслям тяжело больной Леси Украинки стал вызовом и в его собственной судьбе. Судьбе сложной, но не фатальной. Держитесь, воин Андрей Козаченко! Вы — украинец! Вы — наш герой! Всегда им будете!

А мы, уважаемые читатели, несмотря на все проблемы и неурядицы, просто не имеем права забывать о тех, кто живет рядом с нами, но кто ради нашего с вами существования отдал самое ценное — здоровье и полноценную жизнь.