...Я стоял и еще не до конца понимал, что произошло. Сердце в груди так быстро билось, что, казалось, не выдержит и выскочит, тоже побежит на улицу к радостным людям. «Декларация о независимости...». Сначала про себя, а потом увереннее повторил вслух: «Независимость!». Не показалось ли, случайно? Может, опять какой-то обман, чтобы как можно больше наших схватить и сослать в лагеря. Неужели все-таки не зря мы боролись, умирали, но не сдавались? Отец Даниил, брат Ярослав, мать, сестры, мои односельчане, тысячи и миллионы украинцев. «Татьяна, это правда?» — молча спросил я глазами у жены. «Правда, Богдан!» — прочитал ответ в ее полных слез глазах. Украина сделала первый шаг к провозглашению независимости...

Об испытания, преследованиях, притеснениях, которые в борьбе за свободную Украину пришлось пройти ему и всей его семье, поделился политзаключенный советской власти, ученый-историк и общественный деятель из Умани Богдан Черномаз (на снимке справа, рядом — Вячеслав Черновил).

Мой отец отсидел при всех властях — польской, немецкой, дважды — при «советах»

Родился я в 1948 году в небольшом селе Стегновцы на Тернопольщине. Это край, где испокон веков рождались борцы за независимую Украину, и эта борьба считалась признаком порядочности. В стихии украинской народной культуры, веры, обычаев и традиций, родного языка и песни, в духе неповиновения и сопротивления оккупантам жили мои земляки, наши родители, такими росли и мы — пятеро детей из национально сознательной галицкой семьи Черномазов.

Когда гитлеровская Германия в 1939 году напала на Польшу, в Западную Украину пришли советские войска. Часть населения еще немного надеялась, что новая власть будет мягче польской, но напрасно. Первое, что сделали «советы», создали карательные органы и всех активистов, открыто выражавших свое недовольство их действиями, арестовали и расстреляли. Каждый день были слышны выстрелы, по сельским улицам и дворам ходили облавщики. Издевательства, грабежи, убийства сразу показали, какую они принесли власть на штыках.

Показательным шагом стало исчезновение всех местных учителей и появление взамен завезенных с востока Украины, где уже давно в полную силу работали коммунистические идеологические жернова. Эти же учителя потом дежурили у входа в церковь, доносили кагэбэшникам на подозрительных учеников и их семьи, активно пропагандировали физическую работу в праздники, что считалось у нас большим грехом.

Население ушло в подполье. Наша хата, «лесничевка», стоявшая на пригорке под лесом, из-за своего удобного расположения стала базой для подпольщиков всей округи и выполняла важнейшую роль. Во дворе было три непрерывно функционировавших тайника: там прятали людей, хранили имущество, продовольствие, оружие.

Мой отец всю свою жизнь боролся во имя свободной Украины, за что отсидел при всех властях, приходивших на западные украинские земли, — польской, немецкой, дважды его сажали в тюрьму «советы». Последний раз арестовали в том же году, когда и моего старшего брата Ярослава и меня. Официально — по политическим мотивам. Неофициально — за то, что «воспитал антисоветчиками своих детей».

Многие сегодня считают, что только сейчас, на войне за Донбасс, завоевывается наша независимость, а тогда, в 1990—1991 годах, она якобы упала нам с небес. Это неправда. Мы годами сидели в тюрьмах и лагерях, подвергались нечеловеческим издевательствам и пыткам. Тысячи непоколебимых борцов были убиты в тюрьмах. Это было время тяжелых духовных, материальных и демографических потерь.

На третьем курсе института пришли и за мной

Образованию в нашей семье отводилось важное место, родители всегда об этом заботились. Старшая сестра Леся окончила сельскохозяйственный институт, брат Ярослав — студент-заочник Московского политехнического института нефтяной химии (арестован на четвертом курсе), сестры Мария и Надежда получили дипломы Черновицкого педагогического университета.

Я поехал поступать в Умань в сельскохозяйственный институт. С первой попытки не удалось. Зато познакомился со многими единомышленниками-патриотами. В частности, в свой круг меня принял легендарный человек — бывший член Центральной Рады и политзаключенная Надежда Суровцева, проживавшая после тюрем и ссылок в Умани. Познакомился с археологом и краеведом Василием Стефановичем, проукраинской активисткой Ольгой Диденко, другими людьми, которым было небезразлично будущее Украины.

Едва ли не впервые ощутил на себе всю мощь русификации, когда проходил службу в радиотехнических войсках на Дальнем Востоке (Советская Гавань). Во время строевой подготовки инициировал исполнение украинской песни. Тогда всю роту наказали, а меня в связи с проявлениями национального сознания взяли на контроль спецчасти.

Вернувшись в Умань, все-таки поступил в институт и возобновил связи с группами национально настроенной интеллигенции, среди которых были Леонид Плющ, Даниил Шумук, Мейерович. Мы читали лекции по истории национально-освободительного движения, проводили дискуссионные вечера по национальному вопросу, распространяли фотоотпечатки с машинописи труда Ивана Дзюбы «Интернационализм или русификация?» и даже достали книги об истории Украины Михаила Грушевского.

На третьем курсе института пришли и за мной. Следствие велось три месяца, а 16 ноября 1972 года Черкасский областной суд вынес приговор: за антисоветскую деятельность и пропаганду «украинского буржуазного национализма» три года лагерей строгого режима.

Меня как «особо опасного» отправили в ссылку в ВС-389/36, село Кучино Чусовского района Пермской области, или в так называемую зону смерти. Именно в этой зоне через десять лет после моего заключения жестоко убили несокрушимого украинского патриота, поэта Василия Стуса. В лагере я познакомился с такими же «опасными людьми» — диссидентом Левком Лукьяненко, литератором Евгением Сверстюком, врачом Александром Сергиенко, лингвистом Олексой Ризныкивом (литературный псевдоним Ризниченко), поэтом Степаном Сапеляком. Особенно дружил с художником и музыкантом Гришей Герчаком, которого наша семья приютила после отбытия 25-летнего срока.

Письмо — одно в два месяца, встреча — раз в полгода, кушать давали, казалось, все то, что уже испортилось и было непригодным к употреблению. На хоть какое-то проявление человечности надежды не было — только наказания, издевательства, унижения.

В этой круговерти событий, еще до ареста, судьба подарила мне встречу с моей будущей женой Татьяной. Юная девушка еще в начале своего жизненного пути разделила со мной тяжелое бремя борьбы, и я ей бесконечно благодарен за ее мужество и выдержку. Из-за меня Татьяна испытывала значительные притеснения и потрясения. Будучи отличницей физико-математического факультета Уманского пединститута, так и не получила заслуженного диплома «с отличием». Ее постоянно вызывали на жесткие допросы в КГБ, следили за ней. В итоге я был арестован за два дня до нашей свадьбы. Не испугавшись угроз, выдержав все испытания, она всегда была и остается со мной. Родила и вырастила настоящими украинцами наших двух детей, Романа и Софию.

Утрата Черновила, возможно, самая серьезная для независимой Украины

После того как пришлось заглянуть смерти в глаза, страх понемногу отступает. Я не знал, удастся ли мне что-то изменить, но теперь, после лагерей, как никогда, понял отцовское наставление: «Украина, сын, — превыше всего».

Когда советская власть внесла меня в свои черные списки, на мою жизнь нанесли массу всевозможных запретов. В том числе и получать высшее образование. Я трижды поступал и трижды мне не разрешали учиться. Так делали со всеми, кого преследовали, говорили: «Будешь работать там, где мы скажем», устраивали на какие-то тяжелые работы. Например, я 15 лет отработал машинистом на районной котельной (ТЭЦ), проще говоря, кочегаром. Только с провозглашением независимости Украины, по ходатайству Вячеслава Черновила, министр образования Петр Таланчук лично позаботился о получении мной образования. В 1997-м я заочно окончил исторический факультет Львовского государственного университета имени Ивана Франко, а в следующем — Львовскую политехнику по специализации «Военная история». Полученная кандидатская степень в 2005 году позволяет и сегодня работать со студентами в Уманском государственном педагогическом университете.

Уже к концу 1980-х годов в обществе ощущались большие изменения, в стороне которых наша семья быть не могла. Осенью 1987-го я поехал во Львов, где встретился с лидерами Общества Льва и привез его устав, на основе которого в Умани создали до сих пор действующее Общество «Берегиня». Его возглавила жена Татьяна. А уже в следующем году мы были у истоков создания филиала Украинского Хельсинского союза — сначала в Умани и соседних районах, а затем во всей Черкасской области. В 1989 году стал председателем Уманской краевой организации Народного Руха Украины. Мы инициировали выход первых независимых газет «Червона калина», «Тризуб».

Когда перемены уже не просто ощущались, а были все основания к официальному принятию независимости, большинство патриотических сил объединились и создали организацию республиканского уровня — Народный Рух Украины. Именно от нее баллотировался в президенты Вячеслав Черновил, а я стал его доверенным лицом в Черкасской области.

Мое первое впечатление от знакомства с этой незаурядной личностью — быстро говорил, но очень точно и остроумно, у него был жизнерадостный характер, врожденные лидерские качества, был чрезвычайно харизматичен.

Этот человек хорошо чувствовал, в каком государстве живет и какие силы против него работают. Но он возлагал большие надежды на свой народ.

На самом деле, думаю, Вячеслав Черновил тогда выиграл выборы. Были зафиксированы факты массовой фальсификации. Но он отказался оспаривать результаты. Почему? Чтобы не поставить под сомнение решение народа, ведь и выборы Президента Украины, и референдум о независимости проводились одновременно. Москва и внутренние враги понимали, какую опасность даже после своего «проигрыша» представляет для них Черновил, и они решились на убийство...

Гибель этого замечательного, великого человека — огромная утрата для независимой Украины. Мы упустили данный историей шанс иметь своего демократичного, решительного, украинского Вацлава Гавела.

Информационная война против украинского народа ведется со времен Богдана Хмельницкого

Я много думал, почему украинцы «проиграли» выборы, в которых принимал участие Вячеслав Черновил. Уверен, что произошло это из-за информационной войны. Ведется эта коварная иезуитская борьба против украинского народа еще со времен гетмана Богдана Хмельницкого. Столетиями велась централизованная, хорошо продуманная информационная пропаганда о мирном сосуществовании «братских народов». Большую роль сыграли активные миграционные процессы, смешение населения. Яркие примеры — выселение крымских татар, искусственные голодоморы, унесшие миллионы жизней коренного населения. На их место завозилось русское идеологизированое, захватнически настроенное население или заселялись уголовные деморализованные элементы. Особенно поощрялись свадьбы украинцев и русских. Эту массированную информационную войну мы будем проигрывать до тех пор, пока на государственном уровне не поставим ей надежный всеобъемлющий заслон.

Как говорят в народе, клин клином вышибают. По моему глубокому убеждению, изменить сознание украинцев поможет изучение в школах и высших учебных заведениях, на всех уровнях государственного управления курса «Информационная политика». Мы должны научиться давать отпор, работать на опережение, на научной основе развенчивать идеологемы противника.

Это я и пытаюсь сейчас делать. Несмотря на свой возраст, продолжаю преподавать студентам в университете, но, конечно же, не ради денег. Вообще все материальное, в том числе и деньги, — это тлен, человек умрет и тоже превратится в тлен. А вот то духовное, что останется после него, имеет неугасающую ценность. Я чувствую в себе моральный долг перед всеми борцами за независимость рассказывать молодежи настоящую историю — ту, которую видел, сам пережил, которую творил вместе с другими украинцами-побратимами.

Ибо нет ничего выше национальных интересов — целостность и нерушимость государства, язык, культура, обычаи и традиции, право самостоятельно вести внутренние и внешние дела.

Это самое важное, что должен беречь и чем дорожить народ свободной, демократической, независимой страны. Если каждый украинец воспитает в себе национальное сознание, достоинство и самоуважение, осознает свою причастность к нации и ее истории — мы будем непобедимы. Этого больше всего боятся наши враги — самоидентификации украинцев. Но она обязательно наступит, исторический процесс не остановить.

Во все времена борцы за независимость нашего государства распространяли выписанный их искренними сердцами лозунг — «Украина — превыше всего!». Верю, что пройдет время — и эти важные слова станут кровно близки каждому украинцу.

Записала Елена САМОТОКА.

Черкасская область.

Фото из архива Богдана Черномаза.