Лауреаты Государственной премии (слева направо): Любовь Найденова, Николай Слюсаревский, Борис Лазоренко, Татьяна Титаренко, Павел Горностай.

На днях в конференц-зале НАН Украины состоялось вручение Государственных премий Украины в области науки и техники за 2019 год. Как мы уже сообщали («Голос Украины» от 14 февраля 2020-го), среди других украинских ученых нынешними лауреатами Государственной премии стали семь ведущих ученых Института социальной и политической психологии Национальной академии педагогических наук Украины: руководитель этого научного учреждения Николай Слюсаревский, его заместитель Любовь Найденова, главные научные сотрудники Павел Горностай, Татьяна Титаренко и Виталий Татенко, ведущие научные сотрудники Ольга Кочубейник и Борис Лазоренко. Их отметили за работу «Жизненный мир и психологическая безопасность человека в условиях общественных изменений».

Наш корреспондент встретился с директором Института социальной и политической психологии НАПН Украины, лауреатом Государственной премии Украины в области науки и техники Николаем Слюсаревским.

— Николай Николаевич, поделитесь, пожалуйста, впечатлениями от присуждения Государственной премии. Как вы и ваши коллеги восприняли это событие?

— Присуждение Государственной премии в области науки и техники — для всех ученых выдающееся, возможно, самое большое в жизни событие. Но она всегда имеет не только личностное измерение. Это вместе с тем выдающийся, знаковый факт и для всего научного сообщества, к которому принадлежит лауреат. Особенно, когда этого высшего в области науки государственного отличия удостаиваются представители общественных и гуманитарных дисциплин. Ведь не секрет, что в комитете по государственным премиям первую скрипку традиционно играют метры естественных и технических наук, из-за чего работы социогуманитарного профиля проходят, так сказать, со скрипом. Поэтому убежден, что присуждение нам Государственной премии стало событием для всех украинских психологов, которых нечасто «балуют» таким вниманием. Впрочем... Все, как известно, познается в сравнении. Вспомним, что за все время существования бывшего Советского Союза такого рода государственные отличия получили лишь два психолога, ученые с мировым именем: сначала Сергей Рубинштейн — Сталинскую премию, потом Алексей Леонтьев — Ленинскую. А за сравнительно недолгую историю независимой Украины Государственной премией отмечены психологи уже во второй раз (в 2010 году ее получил академик Сергей Максименко с его соавторами Виктором Клименко и Анатолием Толстоуховым). То есть по количеству премирований Украина, можно сказать, сравнялась с бывшей советской империей, а по числу лауреатов даже вышла вперед. Это расцениваем как наглядное свидетельство того, что, несмотря на все сложности, с которыми сталкивается развитие отечественного социогуманитарного знания, в украинском обществе постепенно, но неуклонно растет авторитет психологической науки в целом и социальной психологии в частности. Кстати, присуждение Государственной премии именно по социально-психологической проблематике — вообще первый прецедент.

— Не могли бы вы уточнить для наших читателей, что это за наука — социальная психология? О чем она?

— О том, что мы в этом мире не являемся и не можем быть одинокими Робинзонами. Это наука о внутренних, духовных связях человека с его социальным окружением: начиная с ближайшего, семейного, окружения и заканчивая масштабами нации и государства, человечества в целом. Проще говоря, наука о том, как живет и как должен жить человек среди людей, о том, как добиться, чтобы наши взаимоотношения становились «роскошью человеческого общения» (по известной формуле Сент-Экзюпери), а не источником разочарований, раздражений, напряжения и стрессов.

— Как бы вы охарактеризовали в самом общем виде работу, за которую получили премию? Каков ее объем, другие количественные параметры?

— Современная наука не делается единолично. Сугубо индивидуальные открытия ныне возможны разве что в математике, языковедении, еще некоторых областях, где ученый может в принципе эффективно работать и сам. Но это исключения. А в подавляющем большинстве научных дисциплин (к ним относится и социальная психология) ожидаемые результаты появляются благодаря продолжительным и трудоемким эмпирическим и экспериментальным исследованиям, к проведению которых приобщается большое количество специалистов. Так создавалась и наша работа. Исследования продолжались в течение 2000—2017 годов. Их результаты отображены в 176 публикациях, среди которых 22 монографии, 116 статей в отечественных и зарубежных научных изданиях, 38 учебников, учебных пособий и научно-популярных работ. Наиболее весомый вклад в создание этого научного труда сделали, разумеется, лауреаты премии — своими идеями, гипотезами, теориями и концепциями. Однако должен подчеркнуть, что вместе с нами в проведении исследований и подготовке публикаций в той или иной степени принимали участие 80 ученых. Без их усилий работа была бы невозможной, они — ее сотворцы. Поэтому, пользуясь возможностью, хотел бы искренне их поблагодарить за плодотворное сотрудничество.

— Интересно уже само название работы: «Жизненный мир и психологическая безопасность человека в условиях общественных изменений». Но что такое «жизненный мир» и почему его нужно исследовать именно сегодня, почему это актуально?

— Никто из нас не живет сразу во всем мире, это невозможно ни физически, ни психологически, да и не нужно. Каждый человек творит для себя собственное жизненное пространство, исходя из своих приоритетов, стремлений, ценностей, объективных обстоятельств, вводя в него ту или иную информацию, предметы и людей, с которыми хочет или вынужден взаимодействовать. И в этом пространстве на пересечении внутреннего и внешнего миров реально и проходит человеческая жизнь. Так что понятие жизненного мира преодолевает пропасть, характерную для философских учений прошлого, между объективным и субъективным, внутренним и внешним, поскольку в жизненном мире человека они равноправно представлены. Точнее, должны быть представлены равноправно. В идеале жизненный мир представляет собой сбалансированную систему, гармоничное сочетание внутреннего и внешнего, что и является залогом психологического благополучия каждого из нас. Но ныне темпы научно-технологического прогресса, масштабы информационного взрыва, социальных потрясений, природных и техногенных катаклизмов существенно превышают адаптационные возможности человека. Внешний мир буквально наваливается на него и раздавливает его жизненный мир, в нем остается все меньше внутреннего содержания, то есть самого человека. Следствием этого могут быть сперва ощущение психологического дискомфорта, неблагополучия, а потом и психические расстройства. Поэтому главная проблема, которую решает наша работа: как помочь человеку адаптироваться к невиданной до сих пор в истории динамике общественных преобразований, вызовам глобализации и научно-технологического прогресса, не теряя собственной аутентичности. Мы исходим из того, что свой жизненный мир каждый человек строит — обновляет, восстанавливает, реконструирует, поднимает из руин — сам, но дать ему необходимый для этого самосоздания, для задействования внутренних ресурсов инструментарий могут и должны науки о человеке и обществе, среди которых все более заметное место занимает социальная психология.

— Наверно, решение проблемы, о которой вы говорите, означает повышение психологической безопасности человека...

— Да. Понятие психологической безопасности органично дополняет концепт жизненного мира. Речь идет о защищенности человеческой психики от любых деструктивных влияний. Такие влияния могут быть как внешними, так и внутренними, ведь угрозы и опасности могут сваливаться на человека извне — например, в виде российского вооруженного вторжения или COVID-19, и выныривать из глубин его собственной души, из деформированного жизненного мира — в виде навеянных или самонавеянных тревожных состояний, безосновательных социальных страхов, предубеждений и т. п. Поэтому психологическую безопасность следует понимать как определенное состояние системы «человек—среда», что в каждой конкретной ситуации отчасти зависит, но вместе с тем и не зависит от самого человека. Казалось бы, все понятно. Однако ныне, к сожалению, во многих научных работах наблюдается тенденция десоциализации понятия психологической безопасности, толкование ее как сугубо индивидуального свойства человека, что заходит в противоречие даже с нормами украинского языка. Ведь мы обычно говорим, что «людина перебуває в безпеці чи дотримується безпеки», и не говорим, что «вона є безпечною (безпечність у цьому разі асоціюється радше з безтурботністю)».

Такое толкование происходит от российских психологов и напоминает призабытую идеологическую заангажированность советского пошиба. Если абстрагироваться от теоретического многословия, человеку предлагают искать источник чуть ли не всех угроз и опасностей в самом себе или переосмысливать их как такие, которые угрозы или опасности не представляют. Российских психологов можно, конечно, в какой-то степени понять. О внешних факторах психологической безопасности человека непросто и, наверное, не всегда безопасно говорить в стране, где утвердился авторитарный режим, где речь не идет о политических правах и свободах граждан, в стране, которая разрушила международную систему безопасности. В такой стране, бесспорно, существует идеологический заказ на то, чтобы убедить людей, что те, кто хочет чувствовать себя в безопасности, должны сами себя уверить в безопасности собственного существования, что связывать это чувство ни в коем случае не следует ни со своим психологическим благополучием, ни, тем более, с нормальностью, цивилизованностью общественных отношений. Я не утверждаю, что все российские психологи сознательно выполняют этот идеологический заказ. Но вместе с тем нужно помнить, что, как поучал бывший классик марксизма, жить в обществе и быть свободным от общества невозможно. Поэтому не все, о чем пишут сегодня в России в научных публикациях о человеке и обществе, следует брать на веру, воспринимать как «чистую науку».

В противоположность упомянутым толкованиям или скорее кривотолкованиям психологической безопасности мы уделяем особое внимание ее факторам среды, уменьшению стрессогенности повседневного взаимодействия людей в общественных институтах. В логике нашей работы поддержание психологической безопасности человека охватывает и такие вопросы, как демократизация общественной жизни и становление гражданского общества, доверие населения к разным общественным институтам, психологическое обеспечение процесса внедрения общественных и образовательных инноваций, приумножение креативного ресурса территориальных сообществ, ролевое взаимодействие и производительность в группах, корректирование социальной напряженности, налаживание социальных диалогов с целью рационального регулирования общественных отношений, противодействие социальным патологиям и деструктивным информационным влияниям. Эти вопросы не только обсуждаются в теоретической постановке, предлагаются конкретные, психологически обоснованные средства их решения. Например, стратегии снижения социальной напряженности или технологии организации социального диалога.

— Наиболее придирчиво у ученых сегодня выясняют, какого практического эффекта можно ожидать от их исследований и разработок. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Приведу лишь один пример. Опыт стран, где ведется соответствующая статистика, показывает, что человек, страдающий посттравматическими стрессовыми расстройствами, например демобилизованный участник боевых действий, работает в течение года в среднем на 43 рабочих дня меньше, чем здоровый человек. Это обуславливает острую потребность действенной психологической помощи людям, подвергшимся психотравматизации, что особенно актуально для Украины. Ведь, по прогнозным оценкам авторитетных зарубежных экспертов, количество таких людей в ближайшие годы может достигнуть около пяти миллионов человек. Умножив это количество на неотработанные в течение года рабочие дни и средний заработок украинца, нетрудно подсчитать, что потери лишь от временной нетрудоспособности наших сограждан, подвергшихся психотравматизации, составят свыше 30 млрд грн в год — даже не учитывая расходов на их лечение. Эти огромные средства и позволит сэкономить внедрение технологий профилактики и преодоления последствий психотравматизации, разработанных под руководством одного из членов нашего авторского коллектива — академика НАПН Украины Татьяны Титаренко.

— Что, по вашему мнению, нужно для как можно более широкого внедрения этих и других наработок, которые содержит ваша работа, и вообще для повышения роли психологии в нашей общественной жизни?

— Нужно взяться наконец за создание разветвленной сети психологических служб во всех сферах общественной жизни и органах государственной власти с единым общенациональным координационным центром. И, конечно, необходимо лучше финансировать психологическую науку, сосредоточенную в Украине преимущественно в академических учреждениях. Ведь без ее методической поддержки не сможет эффективно функционировать и сеть психологических служб, люди не будут получать квалифицированную психологическую помощь, в которой они все больше нуждаются.