C конца августа государственная шахта «Надія» (Львовщина) бастовала и уголь не отгружала.

Фото предоставлено пресс-службой Независимого профсоюза горняков Украины.
 


И. о. министра энергетики и угольной промышленности Ольга Буславец на одной из шахт ГП «Торецкуголь»: «Благодаря слаженной работе министерства и правительства удалось вывести все государственные шахты из технологических простоев».

Фото предоставлено пресс-службой Минэнерго.

Девять дней, с 28 августа по 5 сентября, длилась подземная забастовка шахтеров города Сосновка (Львовщина), работающих на ЧАО «Надія», до недавних пор — одной из лучших государственных угольных шахт страны. И хотя шахтерскими протестами в нашей стране уже давно никого не удивишь, кажется, именно эта забастовка стала точным отражением состояния дел в отечественной угольной отрасли, «засветив» ее старые, до сих пор не решенные проблемы, и указав на совсем свежие, появившиеся уже в этом году.

Метаморфозы «Надії»

Из 33 государственных шахт, оставшихся в государственной собственности, рентабельно в последние годы работали только четыре, а с прибылью (до 2016-го) — лишь ЧАО «Надія». Почти 20 лет предприятие даже не требовало государственных дотаций.

Проблемы здесь начались еще четыре года назад, но обострилась ситуация с начала года. На март долг по зарплате составил 46 млн грн, многим горнякам задолжали по 40 тысяч, а некоторым — и по 100 тысяч гривен. 18 марта горняки «Надії» провели митинг у стен Львовского облсовета, где звучали знакомые с конца 1980-х годов стук шахтерских касок и скандирование: «Зар-пла-ту!»

— Нынешние финансовые проблемы связаны с энергетическим кризисом, в результате чего упала цена на уголь, — объяснял председатель профкома шахты Руслан Вихоть.

Однако апелляции к Кабинету Министров, профильному министерству и другим властным структурам, куда горняки Сосновки за пять месяцев прислали 37 различных обращений, ничего не дали. Зарплатный долг вырос до 51 млн грн. 17 июня «Надія» остановила добычу. В пятницу, 28 августа, более 50 горняков объявили о подземной забастовке. Остальные шахтеры и их семьи 1 и 2 сентября на знак протеста перекрывали международную трассу Львов — Рава-Русская...

Только после этого вопрос долгов по зарплате был урегулирован. В начале сентября шахте перечислили 5 млн грн на зарплаты горнякам. Как сообщило Министерство энергетики и угольной промышленности, «оптимальный способ погашения задолженности перед горняками найден».

Но в министерстве акцентируют внимание на том, что на шахте «задолженность по зарплате возникла из-за нарушений предыдущего руководства», которое и «довело предприятие до кризиса». И теперь «материалы аудита, свидетельствующие о нарушениях, Минэнерго уже передало в правоохранительные органы для дальнейшего расследования».

То есть, речь идет о причине, которую еще три года назад озвучил Премьер-министр Владимир Гройсман, когда критиковал тогдашнего главу Минэнерго Игоря Насалика за то, что тот никак не может преодолеть в государственном секторе углепрома проявления коррупции. Но ситуация парадоксальна.

Дело в том, что на конец 1990-х «Надія» стала настолько убыточной, что ее уже планировали закрыть. Но в 1997 году коллектив возглавил опытный производственник Николай Криштопа. Благодаря его умелому руководству и привлечению инвесторов шахта стала прибыльной, платила налоги, зарплата ее горняков стала самой высокой в отрасли. Ситуация изменилась в 2015-м, после того как директор ушел из жизни. Хотя Минэнерго непрерывно меняло директоров шахты, рассказывают в профсоюзах, но все эти руководители так хорошо «работали», что в конце концов «шахта была ограблена».

— Финансовый аудит свидетельствует: приписки объемов добытого угля привели к незаконным расходам почти на 50 млн грн, занижение цен на угольную продукцию привело к недополучению доходов на 36 млн грн, а закупки по завышенным ценам нанесли ущерб почти на 20 млн грн, — рассказывает председатель независимого профсоюза горняков Украины, народный депутат Михаил Волынец.

Сейчас в Минэнерго говорят о нарушениях руководства. Но кто, как не Минэнерго, назначал таких директоров, в том числе и Игорь Насалик? Вот и сейчас. Скажем, еще в марте правоохранители задержали в рабочем кабинете тогдашнего директора «Надії» Юрия Б., который хотел получить взятку «за реализацию угля по заниженной цене и без надлежащих документов». В суде дело планируют начать слушать 20 октября. Однако все это не помешало Минэнерго назначить бывшего главу «Надії»... генеральным директором ГП «Волыньуголь», иронизирует Михаил Волынец.

Финансовые нарушения в государственном секторе углепрома — одна из «визитных карточек» экономических проблем на шахтах. И, судя по тому, что это известно уже не первое десятилетие, профильное министерство, кажется, ситуацию изменить не может. Однако и финансово-экономическая ситуация в Сосновке типичная для всего государственного сектора отрасли.

Сначала проблемы, потом «героическое решение»

Дело в том, что на 1 июня общая задолженность по зарплате на государственных шахтах составила 1,2 млрд грн. Кроме того, ПАО «Центрэнерго», «Держвуглепостач» и Калушская ТЭЦ-Новая не оплатили почти 900 млн грн за поставленный ранее уголь.

Неудивительно, что летом митинговали не только на шахте «Надія». 30 июня в Киеве горняки объявили о бессрочной всеукраинской акции протеста. На митингах, прошедших на Майдане Незалежности и у стен госучреждений, горняки требовали от правительства не только погасить долги по зарплате, но и запретить импорт электроэнергии и угля газовых марок из Беларуси и РФ, восстановить работу тепловых электростанций, которые были переоборудованы с работы на топливе антрацитовой группы на уголь газовых марок, навести, наконец, порядок в энергетике в целом и угольной сфере в частности.

О причинах внезапного ухудшения ситуации даже на лучших угледобывающих предприятиях в обширном интервью информационному агентству «Интерфакс-Украина» еще в середине мая рассказывала в. о. министра Минэнергоугля Ольга Буславец. Зарплатный кризис на шахтах она прямо связывала с положением вещей, сложившимся в энергетике страны:

— Мы стратегически движемся в сторону интеграции нашей энергосистемы с европейской. Уже в 2023 году мы должны быть синхронизированы. Именно поэтому недопустимым был импорт электроэнергии по двусторонним соглашениям с Беларусью и РФ, не являющимися сторонами Энергетического сообщества, и которые, кстати, нашу электроэнергию к себе не пускают.

Импорт электроэнергии — это один из факторов, который негативно повлиял на наш рынок. В условиях снижения потребления электроэнергии (очень теплая зима, сезонное снижение спроса) мы импортировали ее на 5 млрд грн! То есть, заплатили зарубежным производителям за то, что могли бы успешно производить сами. Считаю, мы должны ускорить выполнение технических мероприятий, чтобы как можно быстрее синхронизироваться с Европой. За счет этого мы получим дополнительный рынок сбыта электроэнергии как атомных, так и тепловых станций.

Уже непосредственно говоря о состоянии дел на государственных шахтах, О. Буславец говорила:

— Мы импортировали электроэнергию не только из Беларуси и РФ (в объеме 915 млн кВт-час), но и из стран ЕС — в Бурштынский энергоостров поступило 2,1 млрд кВт-час. В целом мы приняли в энергосистему почти 3 млрд кВт-час чужой электроэнергии, что эквивалентно 1,5 млн тонн неиспользованного угля. Невостребованность нашей генерации негативно повлияла на угольную отрасль — сейчас склады угля переполнены. А это задолженности перед шахтерами по зарплате, долги за поставленный, но неоплаченный уголь. Так, одно невзвешенное решение привело к негативному мультипликативному эффекту и в экономике в целом, и в угольной отрасли в частности...

Итак, получилось, как в том старом афоризме: украинцы сначала сами себе создают проблемы, а потом их героически решают.

Хорошо, хоть решение «зарплатного кризиса» нашли достаточно быстро. Был разработан законопроект «О внесении изменений в Закон № 553-IХ «О Государственном бюджете Украины на 2020 год» (от 13 апреля).

— Учитывая недостаточные объемы государственной поддержки угледобывающих предприятий, закон увеличил расходы по бюджетной программе «Реструктуризация угольной отрасли» на 1 600 000,0 тыс. грн — до 3 562 746,1 тыс. грн, — рассказывает руководитель пресс-центра Минэнерго Анна Дудка. — Итак, за 8 месяцев этого года на выплату зарплаты и погашение долгов по ней государственным угледобывающим предприятиям из госбюджета предоставлено 3 290 820,1 тыс. грн. В то же время министерство достигло договоренности с ПАО «Центрэнерго» об осуществлении полных расчетов с государственными шахтами за ранее отгруженный уголь. В августе эта сумма составляла 600 млн грн. Средства пошли на погашение долгов по зарплате и электроэнергию. В итоге все государственные шахты были выведены из простоя.

Этот факт подтверждают и цифры: если на май на-гора подняли гораздо меньше угля, чем за пять месяцев прошлого года, то теперь на первую декаду сентября, отчитываются в министерстве, «на склады отправили 2,97 млн тонн «черного золота», что на 2,1 млн тонн больше, чем за такой же период прошлого года (341,4%)».

Как позитив, отметим также, что возобновление работы государственных шахт позволило существенно сократить импорт угля. За январь-июль валютные расходы государства на закупку топлива по сравнению с первым полугодием прошлого года удалось срезать сразу на треть — до 1,09 млрд долларов США.

— К сожалению, — продолжает глава пресс-центра — долги по выплатам перед шахтерами «висят» еще с 2015 года. Общая задолженность государственных шахт по зарплате с начислениями за 2015—2020 годы на первую декаду сентября составила 262 208,2 тыс. грн. Но эти долги можно погасить только за счет денег, полученных от реализации угольной продукции.

В министерстве честно признают: отрасль находится в тяжелом финансовом положении. Причины такого положения вещей известны.

Единственный выход — приватизация?

Уголь — исчерпывающий ресурс. Эксперты указывают: после пика добычи где-то через полвека отрасль угасает и становится нерентабельной. Так, в Великобритании пик угледобычи пришелся на межвоенный период, в ФРГ — на конец 1950-х, у нас — на вторую половину 70-х годов прошлого века. Так, в Великобритании шахты закрыли во времена Маргарет Тэтчер, в Германии последнюю — несколько лет назад.

Специалисты предупреждают: свертывание угольной промышленности неизбежно и у нас. Однако запасов «черного золота» еще хватает — в Украине сосредоточено 4% мировых запасов угля, его ежегодная добыча составляет от 60 млн тонн, а может достичь и 85 млн (43% дают на-гора горняки Луганской области, 27% — Донецкой, 23% — Днепропетровской, 7% — Львовской и Волынской).

Еще долго будут работать и тепловые станции, производящие почти 40% объема всей электроэнергии, которые производит наша генерация. Так, известный эксперт, бывший глава Минэнерго Иван Плачков уверяет: добыча угля продлится минимум еще 30 лет.

«Уголь является тем энергоносителем, применение которого может обеспечить энергетическую независимость и национальную безопасность государства. Альтернативы развития собственной угольной промышленности на сегодняшний день нет», — говорилось и в «Концепции реформирования угольной отрасли», принятой правительством еще в мае 2008 года. За десятилетие, прошедшее с тех пор, выводы не изменились. Итак, угольная отрасль должна иметь перспективы.

Но существует серьезная проблема. Дело в том, что штреки шахт опускаются все ниже и ниже, и на многих рудниках «рубят уголь» уже на горизонтах 1200—1400 метров. Чем глубже грохочут проходческие комбайны, тем выше себестоимость «черного золота», она начинает превышать рыночные цены, и «старшие» шахты не могут существовать без государственных дотаций. С 2016-го по 2019-й Минэнерго подняло регулируемую цену на уголь вдвое, но и последние государственные «ценники» не покрывают средних расходов государственных шахт. Общие убытки госсектора достигают 3 млрд грн. Не изменила ситуацию и «рыночная» формула «Роттердам+», а если от нее кто-то и выиграл, то вовсе не государственные шахты и не люди, которые раз за разом спускаются в забои.

Итак, шахты нуждаются в постоянной модернизации, а отрасль — в реформировании. К сожалению, оздоравливать углепром у нас бросились в свинячий голос. Первые системные попытки исправить ситуацию приходятся на нулевые годы, когда добыча упала вдвое — с 193 млн тонн в 1991 году до «несчастных» 95 млн в 2007-м, а количество шахт за это время сократилось с 276 до 160 (из них 140 были государственными). Это положение вещей и сама Концепция-2008 определяла как «усиливающее энергетическую зависимость и угрожающее энергетической безопасности государства».

Справка

ПАО «Центрэнерго» — одна из крупнейших в стране и единственная государственная энергогенерирующая компания, имеющая серьезные конкурентные преимущества. В ее состав входят Трипольская (Киевская область), Змиевская (Харьковская) и Углегорская (Донецкая область) тепловые электростанции. Суммарная мощность этих трех станций — 7690 МВт, что составляет 15% от общей мощности всех электростанций Украины. «Центрэнерго» — вторая по мощности тепловая компания страны.

Фонд госимущества Украины планирует уже во втором полугодии 2021-го выставить ПАО «Центрэнерго» на приватизацию.

Однако все в основном сводилось к мысли: единственный выход — приватизация! Уже упомянутая Концепция предлагала «поиск эффективного собственника» и «ускоренную приватизацию». Этот подход доминирует и сейчас. Сторонники тотальной приватизации кивают на то, что дотации государственным шахтам все время растут — с 0,4 млрд грн в 2015-м до 1,73 и 2,7 млрд грн в 2017-м и 2018 году (в прошлом году, правда, дотации составляли 2,08 млрд грн). Так, отрасль они называют отнюдь не «основой энергетической безопасности государства», а... «черной дырой в бюджете».

Эти эксперты соглашаются: да, падение в 2015—2016 годах вызвано отсутствием инвестиций. Но основной причиной дальнейшего уменьшения добычи на государственных шахтах все же называют коррупцию в отрасли и... государственную форму собственности. В частности, указывают на то, что на частных шахтах все в порядке, а государственные шахты — «обречены на бесхозяйственность».

Но многие эксперты с этим не соглашаются. Три года назад в Киеве, Краматорске и Северодонецке состоялась презентация аналитического отчета «Настоящая цена угля на Донбассе». Соавтор отчета, независимый эксперт Олег Савицкий во время обсуждения книги и дискуссий о будущем отрасли объяснял:

— Самые лучшие шахты, с самыми современными технологиями и с крупнейшими запасами угля, приватизировали еще в начале 2000-х. Угольная отрасль стала жертвой олигархической приватизации. То, что можно было откусить, — откусили. А целостного реформирования отрасли не произошло.

Поэтому и неудивительно, что за первую половину года угледобывающие предприятия всех форм собственности подняли на-гора чуть более 13 млн тонн угля, а государственные шахты — всего 1,3 млн тонн. Как говорится, «почувствуйте разницу». Но есть еще один важный аспект. Энергетический кризис остановил и частные шахты, простаивало, скажем, и ЧАО ДТЭК «Павлоградуголь» (Днепропетровщина). Но наибольшие риски «получили» государственные шахты, поскольку, объясняет Михаил Волынец, «после длительных простоев шахты госсектора уже не могут подняться и становятся банкротами».

Особое возмущение у экспертов вызывает приватизация обогатительных фабрик. Известно: без процедуры обогащения уголь никто не купит. Но еще в 2012 году пять центральных обогатительных фабрик, как сообщали СМИ, перешли под контроль энергетической компании Александра Януковича. На Львовщине донецким бизнесменам отошла и единственная в регионе Червоноградская центральная обогатительная фабрика.

— В собственности государства несколько фабрик еще осталось, — рассказывает Михаил Волынец. — Но и они — в очереди на приватизацию. Такова государственная политика. Хотя логика в ней отсутствует, потому что это приводит к дополнительным проблемам на шахтах.

Продолжается и политика «откусывания». Недавно со скандалом под контроль частной структуры отошла когда-то одна из лучших государственных шахт — «Краснолиманская» (Покровский район Донецкой области).

Словом, все, что приносит прибыль, успешно «плывет» в частные руки, а «на балансе государства» — только предприятия, которые оставили по принципу — на тебе, Боже, что мне негоже.

«Я планов наших люблю громадье...»

Но история учит, что она ничему не учит.

Как известно, 2014-й для углепрома стал последним годом «больших дотаций», которые тогда составляли 9,16 млрд грн. Потому что на следующий год было всего 0,4 млрд, а Премьер-министр Арсений Яценюк пытался решить проблему радикальным образом — полностью отказаться от дотаций, и запомнился... афоризмом года: «Дешевле просто платить горнякам зарплату, чем дотировать убыточные шахты».

Проект правительственной программы реформирования отрасли (2015 год) предусматривал, что до 2020-го будет закрыта каждая третья государственная шахта, а остальные безжалостно выставят на продажу. Но «планов наших громадье» сорвали постоянные конфликты премьера и министра энергетики Владимира Демчишина, который упорно гнул какую-то свою линию.

Кабмин Владимира Гройсмана сделал пятую по счету попытку реформировать отрасль. Программу реформы представили в мае 2017 года. По планам, 11—13 полностью убыточных шахт должны быть закрыты; 14 малоперспективных — приватизированы; остальные должны были отойти под «одну крышу» — Государственную угольную компанию, пройти модернизацию (за счет государственных средств), благодаря чему стать безубыточными, а потом... перейти в частные руки.

На модернизацию правительство обещало 0,5 млрд грн. «Мы должны инвестировать в безубыточность!» — объяснял премьер, выступая 10 ноября 2017 года в Верховной Раде во время «Часа вопросов к правительству».

Но программа вызвала больше вопросов, чем давала ответов. Экспертов больше всего удивляли сроки ее выполнения — всего три года. Это нереально, доказывали специалисты. А еще — сам план: модернизировать, чтобы... продать. Ведь обычно продают для того, чтобы модернизировал инвестор, под инвестиционные обязательства. Задавали и много других неудобных вопросов, поэтому неудивительно, что программу беспощадно критиковали, а некоторые эксперты даже называли ее... «планом передела рынка сбыта энергетического угля».

Тогдашний руководитель Минэнерго Игорь Насалик тоже часто говорил о выходе на безубыточность каждой седьмой государственной шахты, но, иронизируют эксперты, видимо, имел столько других неотложных дел, что и до 2019-го в отрасли «не было ни модернизации, ни приватизации, ни реформирования».

— Сейчас от этой программы отказались, — без лишних комментариев сообщили нам в пресс-центре Минэнерго.

На повестке дня — пилотный проект

Реформирование отрасли — один из важнейших вопросов, стоящий сегодня на повестке дня. Еще 20 июля состоялось заседание Комитета по вопросам энергетики и жилищно-коммунальных услуг Верховной Рады, где обсудили проблемы трансформации угольных регионов и наработки направлений их дальнейшего развития и внедрения проектов социально-экономического развития территорий, где расположены угольные предприятия.

Создан Координационный центр по вопросам трансформации угольных регионов страны, который возглавляет Премьер-министр Денис Шмыгаль.

Как сообщили нашей газете в Минэнерго, сейчас здесь завершают разработку новой концепции трансформации угольных регионов. Она предусматривает, что все государственные шахты разделят на три категории.

Первая — перспективные шахты, которые войдут в новосозданную вертикально интегрированную компанию — в составе ПАО «Центрэнерго» и наиболее эффективных угледобывающих предприятий. Примечательно, что в состав компании планируют ввести и шесть шахт ГХК «Добропольеуголь» (Покровский район Донецкой области), которые сейчас арендует частная структура.

Во вторую категорию войдут шахты «двойного» назначения, то есть такие, которые добывают как энергетический уголь, так и коксующийся, который идет на нужды металлургии. Шахты этой группы при условии инвестиций могут стать рентабельными.

Третья категория — это шахты, которые уже не смогут приносить прибыль и будут предложены для приватизации не только как угледобывающие предприятия, но и целостные имущественные комплексы, которые можно перепрофилировать для другой хозяйственной деятельности.

Сейчас в министерстве выбирают два шахтерских моногорода для реализации пилотного проекта. В то же время на уровне громад разрабатывают стратегии и технико-экономические обоснования для «пилотов», реализация которых должна уменьшить зависимость громад от монодеятельности — добычи угля. «Стратегический подход к трансформации шахтерских городов позволит их громадам перейти к новым формам экономической активности, будет способствовать социальной стабильности и экологической устойчивости региона. Благодаря участию самих городов, стратегия предусмотрит потребности, приоритеты и сильные стороны каждого из них», — рассказывают в Минэнерго.

В частности там, где шахты планируют закрыть, предусматривают создание упрощенных условий для ведения бизнеса. По мнению специалистов министерства, это позволит «обеспечить надлежащий уровень социальных условий, а в перспективе — переориентировать шахтеров на работу в других секторах экономики, позволит улучшить инвестиционный климат в угольных регионах, преодолеть негативные экологические последствия после закрытия глубоко убыточных шахт».

— Каждое предприятие, каждая шахта получит шанс на «вторую» жизнь, — рассказывает и. о. министра Ольга Буславец. — Горняки должны иметь стабильную работу, достойную зарплату и социальные гарантии. Поэтому речь идет о трансформации угольных регионов в целом, с одновременным решением как экономических и экологических, так и социальных проблем.

Червоноград Львовской области — Павлоград Днепропетровской области — Доброполье и Покровск Донецкой области.

Комментарий

Состояние дел по реформированию государственного угольного сектора комментирует председатель Независимого профсоюза горняков Украины, народный депутат Украины Михаил Волынец:

— Государство фактически взяло курс на полную ликвидацию государственной угольной промышленности страны. Причем — варварским способом. Компания ДТЭК, которая взяла в аренду объединение «Добропольеуголь», ведет переговоры с властями о возвращении в управление государством этого объединения. Это происходит потому, что нет рынка сбыта угля. Недавно угольные предприятия Доброполья четыре месяца были в простое, проводили акции протеста.

А госшахты и вовсе стоят — их искусственно останавливают, отключают электроэнергию за неуплату. Это политика государства, направленная на свертывание отрасли, на закрытие шахт любым варварским способом. Чиновникам все равно, как дальше будут функционировать шахтерские города — а это 65 моногородов в Днепропетровской, Донецкой, Луганской, Львовской и Волынской областях. Эти города связаны с Харьковом и Одессой, где есть машиностроительные заводы, с городом Днепр, где есть горные учебные заведения, с Павлоградом, Першотравенском и Терновкой (Днепропетровщина), где работает ряд структурных предприятий, прочно связанных с угольной отраслью. Кабмин заявляет, что проводит политику трансформации угольных регионов. Но как это делается?.. Будут ли созданы новые рабочие места вместо закрытых на угольных предприятиях? Будут ли наполняться бюджеты, как будут финансироваться школы, больницы и другие учреждения социальной сферы?