«Гетман Петр Сагайдачный и Михаил Дорошенко перед Арбатскими воротами Москвы. Октябрь 1618 год».  Худ. Андрей Серебряков.

Закаленные в походах братчики уже разрушили Острожные ворота и начали дубовыми колодами выбивать Арбатские ворота, открывающие вход в Кремль, но, услышав голоса церковных колоколов, остановились. В решающий момент польско-казацко-московской войны Сагайдачный дал приказ отступить.

Штурму Москвы предшествовала успешная военная операция 20-тысячного украинского войска, которое в начале лета 1618-го, вооруженное 17 пушками, отправилось на Московщину на помощь королевичу Владиславу. Будущий польский король Владислав IV Ваза шел за царской короной, обещанной ему московскими боярами еще в 1610 году во время Смуты. Тогда в Белокаменной уже было даже приказано чеканить монеты с надписью «Владислав Жигимонтович, царь Московский и всея Руси».

Еще во время военной кампании Речи Посполитой против Московского государства 1611—1613 гг. на официальной королевской службе находилось 30 тысяч запорожских казаков, принимавших самое активное участие в боевых действиях и не раз угрожавших Белокаменной.

«Не стоит забывать, что соединения коронного гетмана Ходкевича, в состав которых входили и наши казаки, в течение нескольких месяцев контролировали Москву и Кремль — вплоть до их изгнания так называемым Вторым ополчением Минина и Пожарского осенью 1612 года», — писал историк Игорь Синдюков. За участие в московском походе в 1618-м запорожцы требовали от польских властей прекращения насильственного насаждения церковной унии и свободы вероисповедания.

В своей наступательной стратегии Сагайдачный отдал приоритет фактору внезапности — он последовал не по Смоленскому пути, по которому традиционно ходили во время московских войн с Западом, а по другому, откуда нападения никто не ждал. Еще в мае 1618 года 4-тысячный казацкий отряд вошел в Московские земли и опустошил окраины Калуги. Главные же силы гетмана с оружием и провиантом направились по лесам и болотам через Путивль на Курск вдоль реки Сейм, на Ливны — Елец, Михайлов и Коломну.

Сагайдачный заранее разработал план похода, определил направление, провел разведку, для чего использовал бандуристов, монахов и купцов. Для обеспечения прикрытия гетман рассылал сторожевые отряды, которые делали наскоки на городки и вражеские отряды.

«Поход казацкого войска отмечался динамичностью и быстрыми темпами. Продвигаясь вглубь Московского государства, украинское войско брало города и крепости. Сагайдачный не избегал боя, искал битвы, стремясь уничтожать живую силу врага, проявлял большую личную смелость в атаках и штурмах», — писала известная исследователь истории Козатчины, доктор исторических наук Елена Апанович.

29 июня войско гетмана подступили к городу Ливны, и в тот же день взяло эту сильно укрепленную крепость, разрушив ее и уничтожив гарнизон. Оттуда Сагайдачный пошел на город Елец — после многодневной осады казаки завладели крепостью, уничтожили гарнизон и убили воеводу Андрея Полева, других взяли в плен. В руки запорожцев попало и царское посольство в Крым — посол Степан Хрущев, подьячий Семен Бредихин и 50 их сопровождавших крымских татар, и 30 тысяч «московской деньги ». Другие города на пути продвижения войска — Лебедянь, Данков и Скопин взял отряд полковника, будущего гетмана Михаила Дорошенко. 17 августа казаки окружили город Михайлов, после двухдневной осады сожгли его и двинулись на Москву. Через четыре дня украинское войско захватило город Каширу над Окой, потом укрепленные Буцки, Боярский Город, Романов, Матвеев Город, по дороге на Белокаменную разгромило отряды воеводы Бутурлина. Сагайдачный, который был наделен незаурядной физической силой, вышел с воеводой на рыцарский поединок, и, ударом буздыгана, боевой булавы, сшиб его вместе с конем на землю.

За три месяца похода запорожцы преодолели почти тысячу километров. Участник тех событий Якуб Собеский писал: «Конашевич чрезвычайно ловко, страшно смутив врага, соединился с Владиславом под самой Москвой, столицей государства. Пронес победные хоругви свои бескрайними просторами, опустошил огнем и мечом недружественные земли, обернув в печальные руины такие чрезвычайные, сильные своей позицией и укрепленными пунктами города, как Елец, Шацк, Ливны, Калуга. Отягощенный богатой добычей, посеял страх своего имени во всей Московии. Неприятель, стонавший под его ударами, видел, как переходили в руки казаков золотые сосуды и драгоценные богатства, и, с криками, считал эти толпы пленников разного возраста и пола, шедшие за его колесницей, за его обозом».

В московских источниках украинского гетмана называли не иначе как «всепагубный враг Сагайдачный», писали, что царские войска с боярами при его появлении разбегались — «их всех охватывал ужас», а именем обладателя булавы по Московии пугали детей. Впрочем, как отмечают историки, действовал полководец по тогдашним жестоким и разрушительным правилам и обычаям ведения войны.

Соединение союзных войск — казаков и поляков — состоялось в Тушине и сопровождалось торжествами. Сагайдачный передал королевичу Владиславу пленных комендантов Ельца и Ливныв и московских послов в Крым. На военном совете было решено штурмовать Москву в ночь на 14 октября, как раз на Покров. Но штурм не удался, хоть казаки и высадили уже в воздух Острожские ворота и были в шаге от победы, которая могла бы изменить историю нашего государства и не только.

Почему Сагайдачный дал приказ отойти от Москвы? Версий много. Одна из них — потеря внезапности из-за предательства двух перебежчиков из казацко-польского лагеря, предупредивших врага о планах союзников. По другой версии, гетман, который был ктитором Церкви, защитником православия на Руси, а в 1620 году инициатором возрождения иерархии Киевской митрополии, остановился, потому как услышал праздничные церковные колокола.

Первый ректор Киевского университета Михаил Максимович о Сагайдачном писал:

«Думаю, что осада Москвы была ему не по мысли. Его казацкое сердце могло смутиться от той мысли, что он начал крушить единоверную ему русскую столицу для того, чтоб отдать ее в руки иноверца. И может быть, такое раздумье пришло ему в тот самый час, когда Москва звоном колоколов своих позвала православный народ к заутрене на празник Покрова, и руки осаждавших ее казаков невольно поднялись на крестное знаменье».

Доктор исторических наук Владимир Сергийчук считает, что во время военной кампании 1618 года московиты прибегли к манипуляциям и гидридной войне. Когда казаки штурмовали Елец, им оставалось взять последний рубеж — острог. В нем скрывался московский посол, который ехал к турецкому султану с богатыми дарами. Чтобы уберечь ценности и посла, защитники Ельца пошли на хитрость. В ходе казацкого наступления на острог московские священники вышли из церкви с иконами и хоругвями и крестным шествием пошли навстречу войску Сагайдачного. С призывами остановиться, так как казаки и московиты, дескать, «православны», «мы едины» попы остановили казацкий отряд. Впрочем, Сагайдачный все же забрал у врага и дары, предназначавшиеся султану, и пленил самого посла.

После отступления от Москвы боевые акции казацкого войска не прекратились — из Калуги гетман руководил действиями своих отрядов, которые заходили далеко за Москву и Оку, брали новые города и в плен людей и добычу. О походе Сагайдачного на Москву советская историография не упоминала, будто его и не было, ведь этот исторический факт разрушал многие мифы о «братских народах». Уже во время независимости гетман, который оружием стучал в «дверь» московского царя, становится героем литературных и художественных произведений. Художественное полотно — «Гетман Сагайдачный перед Арбатскими воротами Москвы. Октябрь 1618 год» посвятил легендарному полководцу и известный украинский баталист Андрей Серебряков.

Фото предоставлено Андреем Серебряковым.