Наша точка зрения может быть сведена к тому, что состояние современной науки конституционного права обогатилось очень важными рекомендациями и может определять Конституционный Суд Украины как орган судебной власти. Ведь, в случае возникновения условий, он способен любую проблему «конституционного кризиса» в обществе преодолевать путем помощи Верховной Раде Украины в принятии законодательства или «договорного права». Ведь существование «конституционного кризиса» не имеет никаких доказательств.

При существовании конституционных «конфликтов» серьезным аргументом выступает конституционный статус этого органа. Он формируется установленной самостоятельностью (независимостью) трех ветвей власти: Президента Украины, парламента и Съезда судей через избранных делегатов из числа судей всех судов. Для Президента Украины существует статья 106 Конституции Украины относительно закрепленных полномочий. Желание расширить их обусловливается практической необходимостью. В 2019 году, когда недовольство задело Конституционный Суд Украины, который рассмотрел законопроект о высших должностных лицах независимых регуляторных антикоррупционных органов на предмет их назначения. Вместо этого суд объяснил, истолковав норму статьи 157 Конституции Украины, которой должны соответствовать такие изменения. Но сущность конституционного контроля состояла в том, чтобы дать ответ парламенту и быть понятной каждому члену общества — отвечают или не отвечают предлагаемые изменения части первой статьи 157 Конституции Украины. При указанных условиях суд пришел к своему заключению (в пункте 2 заключения), что законопроект о внесении изменений в статью 106 (относительно полномочий Президента Украины образовывать независимые регуляторные органы, НАБУ, назначать на должности и освобождать с должностей директора НАБУ и директора Государственного бюро расследований) соответствует требованиям части 2 статьи 157, статьи 158 Конституции Украины, но закон может быть подан в Верховную Раду Украины не ранее, чем через год («Вестник Конституционного Суда Украины», 2020 год, № 1—2, с. 45).

Кажется, все понятно и обжалованию не подлежит. Однако «правовая печать» нужна также другим правовым решениям. Этот процесс взаимный, когда парламент принимает решения, а Конституционный Суд в отдельных случаях (по представлениям и обращениям) проверяет их в порядке конституционного контроля. Такая гарантия является европейской практикой, нормой статуса Конституционного Суда Украины и его необходимо признавать, как и Конституцию Украины — Основной Закон нашего государства. Важно уже сразу учесть замечания Венецианской комиссии, поскольку Конституционный Суд в своих решениях ссылки на международные стандарты сопровождает, как она отмечает, заключениями суда, не приводя конкретных аргументов, ведущих к таким заключениям. В то же время Венецианская комиссия в своем ответе на запрос Президента Украины определила свое отношение к так называемому конституционному кризису, приняла очень важные рекомендации, касающиеся статуса Конституционного Суда Украины. К чему сведены они, когда этот суд должен гарантировать верховенство права и быть противовесом возможному злоупотреблению своими полномочиями. Именно это произошло, когда 27 октября 2020 года принималось решение 13-р/2020 о соответствии Конституции Украины (конституционности) отдельных положений Закона Украины «О предотвращении коррупции», Уголовного кодекса Украины, которое кажется Венецианской комиссии принятым второпях. Прежде всего мы осознаем последствия, как на это следует реагировать, ведь Венецианская комиссия указала, что «...расширена сфера правовых положений, которые были определены неконституционными, и отсутствие периода времени для парламентской реализации решений». А где же «конституционный кризис»? Ничего не сказано о других важных доказательствах кризиса, которого, повторяем, не существует и ситуация надуманная. Скорее всего, в этом кроется конфликт конституционного противоречия — так считают профессоры и академики по конституционному праву (В. Г. Тарасенко «Постулаты права». Изд. Дом «Городец», 2009 год, с. 8). Он цитирует слова Николаса Херберта: «Никто не в состоянии ни доказать, ни опровергнуть... Наша несостоятельность — зафиксированный факт научной методологии и человеческой нейрологии».

Такая ситуация сложилась и у Венецианской комиссии, когда она высказывает критику решения Конституционного Суда Украины в части, которая ссылается на международные стандарты, не представленные в последовательный способ. Анализ решения суда № 13-р/2020 от 27 октября 2020 года кажется членам комиссии односторонним. В то же время она не упоминает о «конституционном кризисе». На основании указанного решения Конституционного Суда Украины можно предполагать, что комиссия сделала следующие заключения: «Решение 13-р/2020 отмечает, что «любая форма контроля со стороны несудебных органов финансового управления и раскрытия информации и отчетности судей противоречит принципам судопроизводства». Это на самом деле не так, о чем свидетельствует, как указывает Венецианская комиссия, также практика в различных сферах других стран. Судьи должным образом подлежат различным формам надзора и контроля со стороны других ветвей власти, таким как основные уголовные преступления, налогообложение и т. п.». Вот вам пример больших размышлений о реальности, а скорее, на наш взгляд, — это неопровержимый элемент содержания новой теории, когда присутствует конституционный конфликт. Но при чем тогда украинский орган конституционного правосудия? Рекомендации Венецианской комиссии подаем в изложении:

— парламенту следует рассмотреть возможность более четко определить свое предполагаемое намерение ограничить объем решений Конституционного Суда до конкретных вопросов, которые он рассматривает на предмет конституционности;

— суд обязан предоставлять конкретные причины для каждого законодательного положения, которое он рассматривает на предмет конституционности;

— дисциплинарная процедура должна быть урегулирована в Законе о Конституционном Суде, с последующими деталями, изложенными в регламенте;

— следует дать детальное определение понятию «конфликт интересов», выделить финансовые конфликты интересов, в частности, когда это следует из протоколов НАПК или открытия расследований НАБУ (а где же прячется так называемый конституционный кризис?);

— решения о (само) отводе и их аргументация должны быть четко изложены в основном решении, принятом судом или отдельным публичным процессуальным решением или постановлением;

— парламент должен рассмотреть вопрос о принятии законодательства, детализирующего последствия для судей Конституционного Суда, если он не соблюдает законодательные положения об отзыве, включая публичное дисциплинарное производство и решение против судей Конституционного Суда;

— когда сенат приходит к заключению, что законодательное положение является неконституционным и должно быть отменено, он должен быть рассмотрен Большой палатой в устных слушаниях, как правило;

— хотя процедура в Конституционном Суде и особенно аспекты, касающиеся прав и обязанностей, должны быть урегулированы в Законе о Конституционном Суде Украины, суд должен иметь возможность определить дополнительные детали своей процедуры в своих собственных регламентах;

— с целью деполитизации состава Конституционного Суда судьи по парламентской квоте должны избираться квалифицированным большинством. Для этого нужно позже внести изменения в Конституцию.

Таким образом, наша позиция по конституционному праву точно подтверждает, что такие загадочные слова, как «конституционный кризис», означают словосочетание об отсутствии единства в государстве, наличии конституционных конфликтов, противостоянии между определенными категориями общества, нестабильности в пределах конституционных параметров и других составляющих кризиса.

Итак, очевидной выступает подмена понятия «конституционный конфликт» понятием «конституционный кризис». В теории и практике конституционализма существует признанный постулат, когда отсутствие конфликтов и решение вопросов силой принуждения обязательно приводит к стабильно неподвижному существующему положению в стране, невозможности использовать прошлые условия, а выдвигать новые формы государственного управления. В результате наступает момент, когда разрушение существующего положения дел становится реальным, а потрясения будут в государстве еще сильнее. Поэтому конституционалисты предупреждают, что речь должна идти об обеспечении и сохранении политического единства путем наличия конфликтов и их регулирования, не игнорировать или угнетать конфликт ради политического единства и не отказываться от политических обязанностей ради решения конфликта. Властям нужно знать и выявлять «конфликтные зоны», в которых следует искать и находить достоверную информацию для принятия политико-правовых решений. Это принесет очевидную общественную пользу, а потому политика Конституционного Суда органично связана с его статусом — беречь и охранять Конституцию Украины, поскольку не роспуск Конституционного Суда спасет ситуацию, а правильная политика своего долга прислушаться к разумным советам Венецианской комиссии. Разве это непонятно вам, уважаемые?

Анатолий СЕЛИВАНОВ, доктор юридических наук, профессор, действительный член (академик) НАПрН Украины, Заслуженный юрист Украины, лауреат Государственной премии Украины в области науки 
и техники.