В. Гурин, «Гимн солнцу», 2005 год, 35х40, картон, масло.
 


В. Гурин, «Утренняя тишина», 2005 год, 35х40, картон, масло.

Музейная экспозиция стала своеобразным диалогом художника со временем, а мы через нее погрузились не только в ретроспективу — его жизнь (18 марта 1939-го — 10 сентября 2018-го), но и в созданную им Киевскую художественную школу и даже эпоху.

Он родом из степного Крыма и, конечно, этот величественный край является любовью всей его жизни. Говорю «является», потому что талант, его сокровище, настоящее достояние в безграничном количестве этюдов, горных, морских, степных, городских, сельских пейзажей, выплеснулся в солнце, его работы светятся ярким загадочным светом и сейчас. И этой любовью Василий Гурин наделяет всех нас, живущих на земле. Поэтому первым творческим отчетом, венцом обучения в мастерской Николая Писанко в Симферопольском художественном училище стала картина «На винограднике», залитая солнцем, созданная юным талантливым художником, который очень любил писать крымскую натуру и познавал ее с детства. А под чутким руководством учителя и наставника, также уроженца украинского юга Николая Писанко, который был и художником, и теоретиком искусства, усвоил его глубинную науку изобразительного искусства, переменчивость живой природы, света и воздуха... Он изложил ее в работе «Движение, пространство и время в изобразительном искусстве» еще в 1960-х годах, но она увидела свет только в 1995-м.

И во многом благодаря тому, что эту науку Василий Гурин, педагог и наставник, преподнес в качестве источника понимания содержания и пластики изобразительного искусства. Поэтому школа и эпоха Василия Гурина берут свое начало из тех крымских источников. Они наполнялись новыми и новыми знаниями, опытом, обогащались трудом, творческими поисками. Широкая творческая натура упорного юноши, который в 1959-м поступил в Киевский художественный институт, впитывала все новое, что посылала ему судьба. И прежде всего это обучение у таких выдающихся украинских художников-живописцев, как Карп Трохименко и Василий Забашта. Талантливый ученик принял выразительную цветовую культуру работ своих наставников и выработал свой творческой почерк. Ведь наши учителя продолжаются в нас, учениках, так же и мы, ученики, аккумулируя предоставленные нам знания и опыт, трансформируя, синтезируя весь этот «конгломерат», продолжаемся своеобразным генетическим кодом школы и делимся им с будущими поколениями.

Но, на мой взгляд, художественная школа Василия Гурина заключается не только в применении новаторских технических и технологических средств образотворчества, но и, собственно, в самих сформированных им образах.

Военные и послевоенные годы, возникавшие в детской памяти по скупым маминым рассказам об ужасах войны и цене победы, проросли на его полотнах жгучей болью переживаний. Начиная с «Первой весны», дипломной работы в худинституте, и на протяжении всей своей творческой жизни.

...Погруженный в тяжелые думы солдат на костылях, девочка, лицо которой озаряется внутренней радостью, трепетно держит букетик первоцветов, идут по бескрайним красно-изумрудным, по таким, которые я видел в Крыму, маковым холмам... Это первая для них послевоенная весна, когда ее отец, слава Тебе Господи, вернулся с фронта живым, и она вот с ним, счастливый ребенок войны... Отец Василия с войны не вернулся... Это боль всей его жизни. И красные маки как символ памяти жертв Второй мировой войны. Факт, что с казацких времен люди верили: этот цветок вырастал там, где гибли казаки, защищая родную землю... Но в Украине красный мак в 2014-м впервые стал официальным символом памяти жертв и годовщины окончания Второй мировой войны в Европе. Такими глубинными размышлениями наполняет нас, сегодняшних зрителей, «Первая весна» (1966-й. 174х130. х. м.) — дипломная работа Василия Гурина.

В том же 1966 году Василий Гурин продолжил обучение в творческой мастерской академика Академии художеств СССР, выдающегося украинского живописца Сергея Григорьева. Эти несколько лет и школа выдающегося художника также обогатили молодого художника. Сейчас, когда коллеги Василия Ивановича, например народный художник Украины Василий Перевальский, вспоминают, что его, такого удачливого молодого художника, заметили и взяли работать на кафедру живописи в институт (в 1969 году), понимаешь, что на самом деле иначе и быть не могло.

20 лет спустя он возглавил кафедру живописи и композиции и до последних дней своей жизни работал со студентами.

Руководитель учебно-творческой мастерской станковой живописи, заслуженный деятель искусств, народный художник Украины, действительный член Национальной академии искусств Украины, первый заместитель председателя Союза художников (1991—1997), председатель Киевской организации НСХУ (1997—2005) — таковы вехи его творческой и общественной жизни.

Народный художник Украины Василий Перевальский вспоминает, на конференции в 2019 году «Гурину память»: «Он прошел все пути, которые проходило искусство украинское, российское, бывшее советское. Что характерно, он никогда не принимал таких тем лобовых, политических, но все время он находил какие-то внутренние свои побуждения, чтобы откликнуться на темы, которыми жил мир, которые были на острие эпохи».

Поэтому в произведениях советского периода Василия Гурина наблюдаем индивидуальный авторский почерк, который выделяет его как не похожего на других художников своего времени. Ему и в системе координат идеологии соцреализма удавалось создавать аллегорические символические образы.

В творчестве Василия Ивановича были картины, в которых видим истинную сущность переживаний художника, крик его души, набат. Например, работа «В ЦУМе» (1969-й. 95х140. х. м.). Молодая продавщица стоит за прилавком на фоне работающих черно-белых телевизоров, на экранах которых — двое детей и боль, слезы, горе. Картина кричит, и зритель непременно слышит эти голоса отчаяния... А в черноте пропасти неработающего кинескопа неким акцентом взят вымпел ударника труда, комнатная антенна... Так художник передал нам отчаяние времени.

Практически во всех сюжетных полотнах, например, «Матери ждут. Годы 1945, 1946» (1974-й. 200х150 х. м.), «Лен цветет...» (1977-й. 200х190 х. м.), триптих «Память», «Чернобыль. Предупреждение» и других художник активирует наши тревоги.

И при этом он учил, что «картины должны нести добро в любых проявлениях», поскольку, говорил, «негатива много вокруг нас».

Да и сам Василий Гурин был полон добра и в своих работах, посвященных образу матери («Это твоя вера, твой Господь Бог, никогда тебе не изменял и ему — тоже»), и в отношении к коллегам, студентам, всему окружающему миру.

Скажем, когда на волне головокружительных перемен нависла опасность разрушения Союза художников, тогдашний председатель Владимир Чепелик и его заместитель Василий Гурин заняли четкую позицию сохранения союзного имущества, как бы трудно это ни было. Благодаря их усилиям современная художественная молодежь по сей день получает мастерские для творческой работы. «Эти мастерские строили наши деды и отцы по духу, классики украинского искусства — продать что-то не имеем морального права; наша задача их сохранить, потому что это наши традиции», — говорил Василий Иванович.

Он помогал художникам в чисто житейских ситуациях. Все знали, что всегда найдет время и выслушать, и пообщаться, и угоститься, и помочь. Об этом вспоминают и преемник Василия Гурина, и. о. заведующего кафедрой живописи и композиции Олесь Соловей, заведующий кафедрой рисунка Александр Белянский. Все мы чувствовали себя так, что жизненные или творческие проблемы всегда можно решить. Это придавало уверенности.

А что касается творчества, то ориентировал «на сочетание лучших методологических достижений образотворчества с возможностями свободного индивидуального выражения, избегая как заскорузлого педантизма, так и волюнтаристского дилетантизма».

Анализируя его творчество за годы независимости Украины, видим, что эпоху его многофигурных картин замыкает написанная в 1992-м работа «День Победы. Ветеран» (120х120. х. м.). Веселая компания беззаботных ребят отдыхает-празднует в кафешке на фоне вечернего салюта. А в стороне в печали один стоит, опершись на столик со стаканом, видимо, не воды, старик. И салют его не волнует, и темнота вокруг. Такие настроения и мысли... Как небо и земля.

Но, анализируя дипломные произведения многочисленных выпускников его мастерской, замечаем, что, видимо, свои композиционные амбиции он спроецировал на своих студентов.

Мы вспоминаем, как он переживал каждые эскизы и разработки в дипломных картинах, как мучился, что же подсказать студенту, чтобы сохранить его индивидуальность, он проживал вместе со своими учениками долгосрочное рождение каждого произведения в течение года, а иногда нескольких лет, наблюдая индивидуальные характеристики студентов еще с третьего курса обучения, но присматриваясь с первого.

«Существуют две формы обучения: первая — от сердца и чувств, вторая — от научного, рационального. На основе школы необходимо делать самостоятельные формальные эксперименты. Искусством является то, что сделано на профессиональной основе», — такими были наставления нашего учителя.

Постепенно, листая его персональные альбомы произведений за 2009-й, 2006-й и 1986-й, публикации, в других изданиях (преимущественно в «Изобразительном искусстве»), и вспоминая персональные выставки, непременно замечаешь, что в своем персональном творчестве он стал тяготеть к небольшим этюдам восхода солнца.

«Этюды Василия Гурина дают представление о настроении художника-поэта, художника, который был большим лириком, романтиком, человеком, влюбленным в людей, в мир, во всех нас с вами, в союз, в академию», — говорит о Гурине доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств Украины Александр Федорук.

А Василий Перевальский вот так передает феномен Гурина: «Посмотрите, он нигде не форсирует цвет, у него запас огромный, чтобы набирать и набирать активность цвета. И солнце, всегда удивлялся, как Гурин пишет солнце серой краской. А теперь смотрю на выставке Гурина, вместе со всеми другими работами — оно светится».

Действительно светится, с тех пор как он в Крыму выплеснул его на холст...

Александр ХРАПАЧЕВ, старший преподаватель кафедры живописи и композиции НАИИА.

Фото с сайта https://art-nostalgie.com.ua.