Благодаря тому, что Кабинет Министров осенью не решился на жесткий локдаун, экономика страны уже поднимается с больничной койки. Если весной сабельная атака на коронавирус обернулась падением ВВП во II квартале на 11,4 процента (в I квартале — на 1,3), то «окопная война» с китайским пришельцем в третьей четверти года дала минус 3,6, а по итогам девяти месяцев — минус 5,5 процента.

Для Минэкономразвития это стало поводом сделать «оптимистический» прогноз — падение за год составит всего 4,8 процента. Однако эксперты и аналитики предостерегают от чрезмерного и совершенно преждевременного оптимизма. Эти наши «впередсмотрящие» бьют в колокола, указывая на опасные рифы, которые лежат на траверсе курса истрепанного непогодой парусника нашей экономики.

Торпедирует ли SAVE ФЛП прогнозы Минэкономики?

Действительно, сужение деловой активности за десять месяцев, к счастью, не приобрело черт всеобщей катастрофы, как это могло бы произойти. Так, индекс промышленной продукции по сравнению с январем—октябрем 2019 года снизился всего на 6,7 процента.

По данным Госстата, в добывающей промышленности значительное уменьшение объемов произошло только в угольной отрасли и секторе добычи металлических руд — почти на 20 и 5,4 процента. Но в углепроме, как рассказывала в интервью нашей газете бывший заместитель главы Минэнерго Ольга Буславец, спад обусловило авантюрное «открытие» отечественного рынка электроэнергии для белорусского и российского тока, что существенно снизило спрос отечественных ТЭС на украинский уголь. А на объемы добычи железной руды повлияла затяжная сентябрьско-октябрьская забастовка горняков Кривбасса.

В пищевой промышленности наибольшее уменьшение объемов зафиксировано в секторе хлебобулочных изделий (минус 8 процентов) и производстве мяса и мясных продуктов (минус 5). Но стагнационные процессы в отрасли идут давно и уже никого не удивляют.

Не со вчерашнего дня падают и предприятия, которые мы объединяем термином «легкая промышленность». Если раньше «женской отрасли» обещал помочь целесообразными решениями Премьер-министр Владимир Гройсман, то наследники проблем — Алексей Гончарук и Денис Шмыгаль — даже не обещали. За десять месяцев объемы производства на текстильных фабриках сократились на 6, кожаных и обувных — на 7, а в секторе производства одежды — почти на 16 процентов!

С начала коронакризиса рецессия победила на металлургических предприятиях. Объемы выплавки чугуна, стали и ферросплавов сократились на 11, проката — на 13, а производства труб, полых профилей и фитингов из стали — на 18,2 процента. По сообщениям Госстата, в среднем отрасль упала на 11,7 процента. В первую очередь это связано с уменьшением спроса на металл на мировых рынках и лишний раз подчеркивает уязвимость украинской экономики, ориентированной на экспорт сырья.

Обвальное состояние дел в машиностроении, к сожалению, никого в здании Кабинета Министров на Грушевского, 12/2, уже не пугает. А должно было бы! Индекс продукции отрасли по сравнению с январем—октябрем минувшего года снизился почти на 21 процент!

Неприятным сюрпризом стало заметное снижение объемов в сельском хозяйстве. В 2020 году его обусловили объективные причины — отсутствие календарной зимы, в результате чего погибло почти две трети посевов озимых колосовых культур. Плохие дела в растениеводстве не могли не сказаться на показателях животноводства. Хотя в этой отрасли и без того уже третий год наблюдается такое негативное явление, как сокращение поголовья крупного рогатого скота.

Как и раньше, наблюдается общий рост в химической промышленности, который, правда, носит секторальный характер. И наконец, после глубокого падения, обусловленного весенним локдауном, вышла в плюсы строительная индустрия, где объемы выросли на 2 процента.

Ну а «локомотивом» нашего экономического поезда остается розничная и оптовая торговля. По сообщению Госстата, «оборот в розничной торговле, который включает данные о розничном товарообороте предприятий (юрлиц и ФЛП), основным видом экономической деятельности которых является розничная торговля, в январе—октябре составлял 965,7 миллиарда гривен, что на 7,6 процента больше объема января—октября 2019 года. В октябре 2020 года по сравнению с результатами десяти месяцев позапрошлого года оборот в розничной торговле вырос на 15,2 процента».

Статистику здесь, наверное, сильно «подмочат» масштабные акции движения SAVE ФЛП («Защити ФЛП»), которые начались в Киеве 1 декабря. Если ФЛП, с одной стороны, и представители политико-экономических групп, инициировавшие фискализацию мелких предпринимателей, с другой стороны, не придут к компромиссному решению, можно ждать обострения конфликта и продолжения акций протеста вплоть до перерастания в акции общественного неповиновения.

Тогда «локомотив» остановится. А прогнозы Минэкономразвития о падении за год «всего» на 4,8 процента можно будет бросить в мусорную корзину.

«Айсберг прямо по курсу!»

Однако статистика содержит и данные, свидетельствующие о серьезных «подводных» препятствиях на пути к экономическому росту. Прежде всего это проблема капиталовложений.
По данным Госстата, в январе—сентябре капитальные инвестиции предприятий и организаций «составляли 268 миллиардов гривен, что на 35,4 процента меньше объема капитальных инвестиций за такой же период позапрошлого года». А главным источником вложений, как и раньше, остаются собственные оборотные средства предприятий — почти 70 процентов. Государство и местные бюджеты ассигновали менее 15 процентов, а банковские кредиты в общем объеме вложений не превышают десяти процентных пунктов.

«Чемпионом» по падению объема капитальных вложений стала такая важная отрасль, как транспорт, где этот показатель составляет минус 54,4 процента (государственная часть инвестиций — 1,1 процента). Хотя коронавирус почти не атаковал АПК, отрасль — вторая по объемам падения инвестиций — минус 44,5 процента. Наконец, третье и четвертое места заняли промышленность и, как ни удивительно, строительство. Здесь инвестиции уменьшились на 37 и 30 процентов.

Это — «айсберг прямо по курсу!». Известный экономист Алексей Кущ, комментируя эти данные в интервью нашей газете, констатирует: в результате такого «капитального упадка» наша страна попала в «ловушку бедности»:

— Это термин, которым западные ученые описывают экономическую ситуацию, в которой предприятия не имеют денег на развитие в результате всеобщей рецессии. Падают валовые прибыли предприятий — снижается уровень доходов работников, которые не могут экономить, следовательно, исчезают резервы для инвестирования экономики банковской системой. Это, с одного стороны. С другой — предприятия не имеют собственных денег для расширения производства. А выйти из «ловушки» можно только за счет увеличения инвестиций.
Как рассказывает экономист, жесткий локдаун заставил многие страны обратиться к тактике стимулирования капвложений. Так, Китай за время локдауна потерял четверть инвестиционного потока в экономику. Поэтому весь 2020 год активно субсидировал сохранение рабочих мест и рост доходов населения, снизил налоги... Эти и другие меры стимулировали внутренний потребительский спрос, а он запустил механизмы самоинвестирования экономки, и теперь в Пекине рассчитывают на рост ВВП, до 3—4 процентов по итогам года. То же — в странах Евросоюза и в США, где сделали ставку на промышленно-технологическую модель развития.

— У нас — почти наоборот, — говорит Алексей Кущ. — Низкая покупательная способность населения и отсутствие сбережений — это те жесткие «тормоза», которые останавливают наше движение к росту. Не нужно забывать, что все последние годы источником «энергии» для «локомотива экономики» были именно капитальные вложения. Три года ВВП рос на 3—4 процента именно благодаря восстановлению внутренних инвестиционных потоков.

«Месье, же не манж па сис жур...»

Известный ученый, доктор экономических наук Ярослав Жалило также соглашается с тем, что «непосредственная цена коронакризиса для экономики Украины оказалась более мягкой, нежели предполагалось», однако предостерегает:

— Процесс выхода из карантина может содержать намного больше рисков, чем сам период локдауна. Особенно в условиях, когда уже нет «подушек безопасности» в виде личных сбережений и страховых резервов бизнеса. Это может обострить риски неплатежеспособности по кредитам, усложнить бюджетную ситуацию из-за лагов в налоговых платежах и влияния предоставленных весной и обещанных на зимний локдаун налоговых преференций, а также может восстановить девальвационные тренды (в результате необходимости в импорте) и усилить инфляционные риски.

По мнению аналитика, «выздоровление от коронакризиса предусматривает не только пре-одоление вирусных угроз, но и восстановление динамической, адаптивной к новым рискам экономики, которая может обеспечить новое качество роста». Проблема в том, что наша «малая открытая экономика вынуждена бороться на два фронта — с последствиями коронакризиса и влиянием глобальной экономической рецессии». Поэтому антикризисные мероприятия Кабмина должны бы предусматривать и «расширение возможностей для технологического обновления промышленности, развития промышленной инфраструктуры и логистики...».

С этим соглашаются многие экономисты. Действительно, уже более десяти лет наши правительства не уделяли этому вопросом надлежащего внимания. Особенно приоритетным отраслям, которые везде в мире считают «локомотивами экономики». Это наш ракетно-космический и авиастроительный комплекс, где одно рабочее место автоматически создает 20 рабочих мест в смежных отраслях, автомобиле-строение, химическая промышленность, предприятия, выпускающие титаново-кремниевую продукцию, тяжелое машиностроение и, наконец, предприятия, производящие текстиль, одежду, изделия из кожи и обуви.

Это большой круг предприятий, где ситуацию могут описать словами известного литературного героя, вынесенными в подзаголовок: «Уважаемые, я не ел уже шесть дней...». Под едой здесь надо понимать достаточный объем оборотных средств, долгосрочные кредиты, средства, при-влеченные из фондового рынка, постоянные государственные заказы и государственные программы развития.

Где взять средства на развитие этих крайне необходимых отраслей, ученые и практики указывают давно. Так, экономисты Национального института стратегических исследований НАНУ уже который год доказывают, что нам необходимо институционно перестроить финансовую систему так, чтобы приоритетные отрасли имели кредитные финучреждения, которые были бы сосредоточены на кредитовании именно их секторов.

Скажем, уже упомянутый Ярослав Жалило еще три года назад писал о необходимости создания Банка развития, выделении средств на экспортное страхование, «увеличении Фонда регионального развития и отнесении его на общий фонд бюджета». Но в Кабминах постоянно жаловались на то, что, дескать, еще не пришло время для «бюджетных революций». Так и во времена Яценюка, Гройсмана, быстро забытого Гончарука... Кажется, «не пришло» это время и для Кабмина Дениса Шмыгаля.

Банк развития, кстати, — история с предлинной бородой. Его необходимость генерировал еще Кабмин Валерия Пустовойтенко. Учреждение получило название Украинский банк реконструкции и развития промышленности. Он должен был кредитовать предприятия приоритетных отраслей экономики. Идею поддержал лично Леонид Кучма. Финучреждение создали, но руководство Нацбанка и лоббисты коммерческих банков сумели торпедировать идею. В коротком комментарии нашей газете Валерий Пустовойтенко отметил:

— УБРР так и не заработал. Определенные политико-экономические силы сделали все от себя зависящее, чтобы деньги для кредитования реального сектора экономики банк не получил.
В 2015-м Нацбанк вообще закрыл учреждение как не имеющее достаточного уровня капитализации... Но что мешает вернуться к этой идее снова?

С УБРР у нас не выгорает, вместе с тем, кажется, все обстоит благополучно с появлением на экономическом небосклоне... финансовых «черных дыр». Так эксперт Центра экономической стратегии Анастасия Телетен называет квазифискальные расходы, которые она относит к статье «скрытый дефицит госбюджета»:

— Это докапитализация госбанков, государственные гарантии по кредитам «Укравтодора», спецпрограммы финансирования дорог через кредиты «Укрэксимбанка»...
По мнению госпожи Телетен, это сильно «тормозит» развитие как в социальной сфере, так и секторах реальной экономики, для которых постоянно «нет денег». Кстати, строительство дорог и у других экономистов вызывает вопросы.

Стройиндустрия — один из локомотивов экономики, она в самом деле пробуждает деловую активность в смежных отраслях. Но, говорят аналитики, не лучше ли финансировать приоритетные отрасли промышленности? Так, как это после разрухи Второй мировой делали правительства Британии, ФРГ, Франции или Японии?

Рис. Алексея КУСТОВСКОГО.