Это интервью задумывалось как новогоднее. Хотели разобраться: как события 2020-го повлияли на украинские семьи, на психическое здоровье детей и взрослых. Конечно же, среди сложностей хотелось разглядеть позитивные моменты, тенденции или хотя бы просветы. Разговор с экспертом — практикующим психологом и психотерапевтом Ириной ГОРБАТЮК — получился относительно праздничным, но весьма интересным.

— Ирина Анатольевна, во время пандемии увеличилось количество реальных причин для беспокойства: тревожные новости, изоляция, стресс, экономический кризис, потеря заработка, неопределенность и неуверенность в будущем... Можно ли говорить о коллективной травме, вызванной пандемией? И как она отразится на психическом здоровье общества?

— Да, можно говорить о коллективной травме. Потому что всемирные катаклизмы и ограничения, которые ведут к изменениям привычной жизни, — в любом случае травмирующий фактор. Особенно учитывая информационное поле, переполненное пугающими данными о числе заболевших и летальных исходов. При этом акцент делают не на количестве выздоровевших (хотя 80% людей болеют в легкой форме), а на количестве умерших, неизученности болезни, постковидной симптоматике...

— Как надолго этот кризис и насколько он нас изменит?

— Последствия коллективной трансгенерационной травмы могут прочувствовать на себе несколько поколений. Например, нынешнее поколение все еще ощущает отголоски революций, войн и Голодомора. Почему у нас сейчас так много внимания уделяют чувствам и столько страдающих паническими атаками? Да потому что у нескольких поколений эти чувства были задавлены. Невозможно было в военное время оплакивать погибших детей, мужа. Цель была выжить. И после войны было не до «я тебя люблю». Должны были выжить, отстроиться. Сейчас, по сути, похожая история.

На человека влияет не только его личное, но и то, что происходило с его родом. Как раз перед пандемией проходила международная конференция по трансгенерационной травме, где обсуждали эту тему... К слову, такое большое количество детей-аутистов — тоже последствие трансгенерационной травмы.

— Разве это не наработанное техногенной цивилизацией явление?

— Нет, наши дети еще переживают ту травму войны. С пандемией тоже возможен долгий шлейф проблем. Сейчас также есть опасность для жизни и задача выжить. Да, не так страшно, как во время войн. Но ограничение передвижения и контактов, сложность в оценке ситуации и последствий могли всколыхнуть. Так что вполне вероятно...

— Только по официальным данным число случаев насилия в семье увеличилось на 66%. Как еще пандемия повлияла на семьи?

— Не люблю обобщать. Каждая семья очень индивидуальна. Кому-то в радость, что дети и родители сидят дома на дистанционке и они наконец-то видят друг друга. Им изоляция на благо. Других это напрягает, и выясняется, что не очень-то мы умеем общаться, находить общие занятия — и это приводит к конфликтам. Карантин, как и любой кризис, словно лакмусовая бумажка показывает слабые места в отношениях — то, на что раньше не обращали внимания.

— Есть надежда, что, несмотря на «трудности перевода» в семьях, в 2021 году стоит ждать беби-бум. Ведь многие пересмотрели ориентиры: вспомнили, что главное — это близкие; перестали откладывать «детский проект» на далекое будущее. Как вы думаете, события 2020-го поспособствуют демографии?

— Вполне возможно! Ведь с одной стороны, психи, агрессия, тревожность, отсутствие финансов... С другой, когда поднимаются эти страхи, то их может нивелировать именно продолжение рода. По Фрейду, у нас в «заводских настройках» есть страх смерти и инстинкт продолжения рода. Когда поднимается страх смерти, возрастает и желание продолжить себя в веках. Так что посмотрим: все возможно!

— Помимо агрессии возросла и общая тревожность. Многие жалуются на подавленность, плохой сон... Ирина Анатольевна, в вашей практике сталкиваетесь с этим? Что советуете?

— Я занимаюсь паническими атаками, неврозами, неклиническими депрессиями, логично, что ко мне и приходят с такими проблемами. Но появились случаи, когда люди по полгода не выходят из квартиры: началось с работы или учебы на удаленке, а привело к тревожности и паническим атакам при одной мысли об улице.

— Просто «засиделись дома»?

— Во многих случаях пандемия всколыхнула и обострила другие запущенные и не проработанные проблемы. Например, человек когда-то принимал антидепрессанты, потом была ремиссия. Изоляция и всеобщая тревожность вскрывает и усугубляет такие ситуации. И вот человек уже боится выйти из дому, сесть за руль машины.
Но и сам вирус коварен, разрушает нервную систему человека. Многие постковидные клиенты столкнулись с паническими атаками, провалами  памяти, тревожными состояниями, не проходящими длительное время. Я и сама переболела в легкой форме и ощутила провалы памяти, когда слово, которое знаешь, надо еще «достать». Тревожности не было, но необычные ощущения были.

Из практики: проработка таких состояний идет по-разному. Обычно тревожность снижается плавно, а у перенесших COVID несколько сеансов возможно без заметного эффекта, а затем резкое улучшение.

— Может ли человек справиться с этим самостоятельно или лучше обратиться к специалисту?

— Зависит от конкретного человека. Если вы занимаетесь телесными практиками, той же йогой, медитируете, ходите в спортзал — то вполне можете справиться. Хороший результат дает телесно-ориентированная терапия. Но если месяц-другой эти состояния не проходят, то нужна помощь. Часто не только психотерапевта, но и психиатра. Иногда разрушение психики происходит намного быстрее, чем восстановление. И это разрушение надо приостановить антидепрессантами. Я не люблю лекарства, но в некоторых случаях они необходимы, чтобы психика успевала компенсироваться.

Продолжение интервью Читайте в следующем выпуске «Семьи».