Богдан Теленько представляет свою новую книгу в Национальной исторической библиотеке.

В феврале 1932 года был утвержден окончательный план строительства Беломорско-Балтийского канала (ББК) (до 1961 года — имени Сталина), который соединил Белое море с Онежским озером и открыл выход в Балтийское море, о чем мечтал Петр I еще во время Северной войны. Советская пропаганда называла прокладку водного пути в карельских гранитах протяженностью 227 километров одной из величайших строек первой пятилетки в СССР, триумфом «большой страны», о чем каждому должны были напоминать не только заказанные Сталиным песни, стихи, книги и фильмы, как художественная лента «Заключенные» о превращении «преступников» и «врагов народа» в передовиков, но и дешевые сигареты «Беломорканал», занявшие в 1930-е годы на прилавках видное место. Промышленная графика тоже была элементом советской пропаганды, поэтому на упаковке сначала появилось счастливое лицо строителя коммунизма на фоне величественного каскада, а затем карта водного пути, символизировавшая победу советского человека над природой. В РФ до сих пор выпускают «Беломорканал», само строение, как и до развенчания культа личности, пафосно называют символом трудового героизма, а о том, что ББК стал могилой для 200, а по новым данным 300 тысяч(!!!) советских рабов, говорят только в узком кругу исследователей.

В бетон при заливке шлюзов бросали тела заключенных

Беломорканал, который был первым строением, где сознательно отказались от техники и использовали только труд заключенных ГУЛАГа, берет свое начало примерно в 190 километрах от Петрозаводска, столицы Карельской Республики. От Украины до карельских болот более 2 тысяч километров, впрочем, именно украинцы составляли значительную часть «каналоармейцев», которые голыми руками, без каких-либо технических средств, используя только лопаты, кирки, топоры, ручные пилы, носилки и тачки, пробили в скалах 37 километров пути и возвели 128 сложных инженерных сооружений: 15 плотин, 19 шлюзов, 49 дамб, 12 водоспусков.
Строительство ББК инициировал Сталин. При СТО (Совете труда и обороны) был создан Особый комитет по сооружению Балтийско-Беломорского водного пути. 3 июня 1930 года решено «при определении стоимости работ учесть возможность привлечения уголовного труда к этим работам», а при проектировании большое внимание уделялось удешевлению и сведению к минимуму затрат на материалы, технику, рабочую силу. По указанию партии канал должен был строиться с сентября 1931-го по апрель 1933 года. Управлять строительством поручили верным сталинистам — будущему наркому Генриху Ягоде, начальнику ГУЛАГа Матвею Берману. Начальником объекта назначили Лазаря Кагановича, работал здесь и другой известный «соловецкий деятель» Натан Френкель. Уже 1 мая на строительство канала согнали 100 тысяч рабочих, из которых 60 тысяч размещались в бараках, а остальные — в палатках и временных навесах.

Большинство заключенных переводили из Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН). Подразделение ГУЛАГа на ББК называлось Беломорско-Балтийский лагерь — БелБалтЛаг.

Без техники на строительстве добивались больших, чем единые всесоюзные, норм выработки. Основным стимулом каторжан была так называемая котловка — не выполнил установленную норму, получаешь меньшую пайку, а то и вовсе остаешься голодным. Весной 1932 года заместитель председателя ОГПУ и заместитель прокурора Верховного Суда СССР утвердили «Положение об особых правах начальника ГУЛАГа тов. Когана Л. И. и помощника начальника ГУЛАГа тов. Якова Рапопорта на строительстве Беломор-Балтийского водного пути, выполняемого силами заключенных», которым администрации предоставлялось право единолично увеличивать сроки заключения. Решение обжалованию не подлежало.

Ежедневно на «трудовом фронте», где разбивали камень «заключенные каналоармейцы» или «зека», умирали сотни людей. Александр Солженицын, который тоже был на ББК, в «Архипелаге ГУЛАГ» писал: «С концом рабочего дня на трассе остаются трупы. Снег засыпает их лица. Кто-то свернулся под перевернутой тележкой, спрятал руки в рукава и так замерз. Кто-то застыл с головой, спрятанной между колен. Там замерзли двое, прижавшись друг к другу спинами». Тела умерших часто сбрасывали в бетон при заливке шлюзов и причалов.

В мае 1933-го в Кремль докладывают о готовности Беломорканала, а в июле Сталин, Ворошилов и Киров осуществляют по нему прогулку на катере. 2 августа строительство канала, которое длилось рекордно короткий срок — 1 год и 9 месяцев, было завершено, а 30 августа состоялось официальное открытие навигации. Тогда в Карелию прибыл десант из 120 писателей и журналистов для ознакомления с чудом советской экономики. 36 писателей, среди которых Горький, Катаев, Зощенко, Толстой, напишут книгу о героических усилиях чекистов по организации работ и по «перековке» «врагов народа» в ударников труда и об ущербности европейско-американского капитализма. Правда, вскоре весь тираж уничтожат, потому как прославленные руководители строительства станут «врагами народа».

Правда до сих пор в засекреченных архивах ФСБ

Несмотря на помпезное открытие Беломорканала, оказалось, что гидротехнические сооружения не готовы к эксплуатации. Для достройки объекта снова понадобилась рабская рабочая сила. Осенью 1933 года, якобы для создания хозяйственной инфраструктуры вдоль фарватера и освоения необжитых территорий, из Украины и других регионов СССР начали принудительно свозить людей.

— Это была первая массовая депортация советским режимом граждан, пока малоизвестная отечественной исторической науке, — отмечает автор серии книг «Соловецкий мартиролог Украины» Богдан Теленько.

Свою новую книгу «Соловецкий мартиролог Полесья. На основе секретных архиве ФСБ России», презентация которой состоялась в Национальной исторической библиотеке, известный публицист посвятил жертвам репрессивной депортации на строительство Беломорканала в 1933—1935 годах — выходцам с украинского Полесья: современных Киевской, Житомирской и Черниговской областей. В основу издания объемом 700 страниц вошли документы из засекреченных архивов ФСБ в виде копий, полученных в свое время председателем Карельского «Мемориала» Юрием Дмитриевым. В 2013-м историк передал архив «на хранение» Богдану Теленько во время его поездки на Беломорканал и Соловки.

— Принудительное перемещение людей проводилось в соответствии с постановлением ЦК КП(б) «О переселении из пограничных районов». В январе 1935-го было принято еще одно постановление — «О переселении польских и немецких хозяйств с пограничной полосы», хотя местные поляки и немцы стали жертвами уже первой волны преступной акции, — говорит публицист. — В первую очередь вывозили «глав семей», которых власти считали неблагонадежными, а с ними и членов семей — жен, детей, престарелых родителей.

Ежедневно из Украины на север отправляли набитые людьми вагоны-теплушки. Публицист отмечает, что никаких подготовительных мероприятий к приему в Карелии больших масс людей ни местными властями, ни администрациями специальных трудовых поселений и лагерей не проводилось — людей расселяли в холодных бараках и временных жилищах.

— В трагической статистике погибших на строительстве Беломорканала не учтены жертвы «неизвестной» депортации, — отмечает Богдан Теленько. — В архиве более 70 тысяч имен людей, депортированных на ББК из Украины не только на финальном этапе строительства канала, а в основном после его официального открытия, в 1935 году и позже. Как свидетельствуют документы, выходцы из Украины были вторыми по численности после россиян.

Впрочем, этот вопрос не исследован. Бывшая директор Соловецкого музея ГУЛАГа Ольга Бочкарева отметила, что многие заключенные украинцы записывались россиянами, надеясь на снисходительное отношение к ним охранников лагеря.
Полесский мартиролог открывает семья Авраменко из тогда Емильчанского района Киевской области, высланная на спецпоселение на основании постановления начальника райотдела НКВД от 25 января 1934 года. Авраменко Федор Павлович 1884 года рождения — в карточке указан как «неграмотный, кулак, плотник, ранее не судим». Вместе с ним депортированы жена Мелания Ефимовна 1882 года рождения, сыновья Семен и Лаврентий 1915-го и 1920 года рождения, дочь Василина 1924 года рождения. В карточке есть сведения, что Мелания Ефимовна в декабре 1937-го сбежала из спецпоселения и через год была задержана. Из соцрая в декабре 1938-го сбежала и четырнадцатилетняя Василина.

Отметка — «не задержана». Что случилось с девочкой — убили ли ее надзиратели или она замерзла в тайге, или погибла в лапах хищного зверя — уже никто никогда не узнает. Как свидетельствуют архивные данные, из семьи Авраменко на спецпоселении не выжил никто.

— Вся информация о депортации на Беломорканал до сих пор хранится в секретных архивах российских спецслужб, что в очередной раз свидетельствует о попытке властей скрыть преступления сталинского режима, — добавляет Богдан Теленько. — Кстати, пусть не вводит в заблуждение читателей этих документальных свидетельств того, что в «литерных делах» большинства жертв депортации можно увидеть записи, что люди выжили, кто-то переправлен в Украину. Это не соответствует действительности. «Оптимистичные» записи в карточках репрессированных делали спецслужбы в разное время.

Ранее Богдан Теленько опубликовал 5 тысяч имен людей, депортированных в 1933—1935 годах с Хмельнитчины. Из них живыми найдены только трое, говорит он.

Что не судьба, то трагедия Беломорканал сломал тысячи и тысячи человеческих жизней и судеб. Среди его узников были выдающийся украинский художник Даниил Нарбут, сын также выдающегося графика, автора первых украинских банкнот и почтовых марок Георгия Нарбута, репрессированный в 1936 году по обвинению в «недонесении о подготовке мятежа против советской власти», невероятной чистоты звучания поэтесса Ладя Могилянская с Черниговщины. О ней Вадим Скуратовский писал, как о лучшем лирике Украины XX века, после Леси Украинки и до появления Лины Костенко. С конца 1920-х годов дочь писателя и переводчика Михаила Могилянского, сотрудница Комиссии по изучению исторических памятников Черниговщины преследовалась за публикации в западноукраинской прессе. Была арестована по обвинению в распространении контрреволюцио-нной литературы и участии в организации «Демократический союз», которая, якобы, призывала к борьбе с советской властью. Поэтессе «повезло», приговор «смертная казнь» ей заменили на 10 лет заключения. В 1929 году Ладя Могилянская, известная читателям по публикациям в журналах «Зоря», «Всесвіт», «Життя й революція», «Нова громада», уже в самом страшном из лагерей ГУЛАГа — Соловецком.

У СЛОНе черниговчанка — умная, бойкая, певучая, подружилась с самым известным соловецким узником Дмитрием Лихачевым, позже академиком АН СССР и РАН. В лагере Ладя продолжала писать — ее стихи печатал журнал «Соловецкие острова», созданную ею поэтическо-песенную атмосферу здесь называли «ладомания».

Следующий адрес поэтессы — БелБалтЛаг. В 1933 году ее освободили. И уже как вольнонаемная Ладя Могилянская едет на строительство канала Москва — Волга в Дмитровлаге работать в журнале «На штурм трассы» и редактором лагерной газеты «За нову людину», выходившей на украинском языке. Имя журналистки было широко известно — ее стихотворения печатали десятки газет и журналов, о ней пишет «Огонек», на радио и концертах звучали ее песни. В 1935-м в издательстве КВЧ (культурно-воспитательная часть) Дмитровлага НКВД в серии «Библиотека перековки» вышел первый сборник стихов Лади Могилянской на украинском и русском языках «Два канала». Максим Горький назвал его «отличными стихами». Уже в следующем году Ладю приняли в Союз писателей СССР, а 11 мая 1937-го по сфабрикованному обвинению арестовали по делу начальника лагеря Фирина. 5 июня приговорили к расстрелу, а 6 июня приговор привели в исполнение.

«Не менi,
не менi судилося
Сiять мак
на твоїх полях,
О Пречистая Дiво,
змилуйся,
Пом’яни
у своїх молитвах.
В день святого,
весняного Юрiя
До криницi я
з вiдрами йшла.
Божевiльною,
бiлою бурею
Над криницею
вишня цвiла»,  

— писала, предвидев свою судьбу, Ладя Могилянская.

О реабилитации черниговчанки ходатайствовал сам Максим Рыльский. Ее реабилитировали 6 марта 1957 года, а по делу 1929-го — в 1990 году.

Фото Георгия ЛУКЬЯНЧУКА.