«Для Украины развитие науки — это вопрос самосохранения». Этот тезис сегодня разделяют и в наших ведущих университетах, и в академических институтах, а на промышленных предприятиях — все больше и больше производственников, инженеров и топ-менеджеров.

Известный ученый в области металлургии, министр промышленности в 1995—1997 годах, доктор технических наук, профессор, член-корреспондент НАНУ Валерий Мазур убежден: украинская наука способна обеспечить на высоком технологическом уровне развитие экономики страны: «Для этого надо проводить промышленную политику, в которой обязательным элементом станет постоянное, непрерывное сотрудничество ученых и производственников».

Промышленная политика: какова ее главная цель?

— Валерий Леонидович! Говорят, когда объединяли Минпром, который вы возглавляли, и Министерство машиностроения, именно вы придумали название новому учреждению — Министерство промышленной политики?

— Да, было такое. Мы исходили из теоретических и практических наработок некоторых наших экономистов и многих ученых Запада, которые разрабатывали проблематику промышленной политики (Industrial policy). Они, в частности, указывали, что «промышленная политика не может быть независимой от экономического регулирования со стороны государства». Причем в развитых странах произошла эволюция: от понимания промполитики как отраслевой на Западе перешли к политике общего повышения конкурентоспособности промышленности.

В целом понятие «промышленная политика» сложное и до сих пор не имеет однозначного энциклопедического трактования. Я тогда считал, что сутью промполитики должно быть очерчивание форм, задач и содержания деятельности промышленности, этого важнейшего подразделения экономики, а также определение и создание условий для эффективной деятельности отраслей, подотраслей и даже отдельных промышленных предприятий в пользу государства.
Со второй половины 1999 года начался экономический рост. В том была заслуга как Министерства промышленности, так и Минпромполитики, которые были укомплектованы опытными кадрами, профессионалами, ранее возглавлявшими крупные промышленные предприятия, имевшими глубокие знания и значительный опыт. Так вот государство в лице Минпрома и, позднее, Минпромполитики существенно помогало промышленности.

С одной стороны, нельзя не согласиться с учеными из Института экономики НАНУ, которые говорят, что росту ВВП в нулевые годы помогло то, что на мировых рынках сложилась благоприятная для наших основных экспортеров ценовая конъюнктура. Это так. Но факт и то, что во второй половине 90-х нам удалось провести в жизнь целый ряд удачных регуляторных решений, которые и способствовали росту в промышленности, затем — и в целом в экономике.

— После мировой рецессии 2008-го наша экономика так и не вышла на докризисный уровень развития, а о росте ВВП на 10 процентов год от года мы уже, кажется, только мечтаем. В чем здесь дело?

— Еще в 2014 году дискуссию на эту тему начал директор Института экономики и прогнозирования НАНУ академик Валерий Геец. Проблема дискутировалась на страницах научных журналов. Я тоже изложил свои соображения.

Пересказывать их содержание в коротком интервью нет возможности, ведь это требует основательной аргументации. Это, с одной стороны. С другой — критиковать своих преемников мне, думаю, не совсем корректно. Поэтому — только несколько основных тезисов.

Постоянная реорганизация органов государственной власти привела к неудовлетворительным кадровым решениям, существенному снижению уровня профессионализма. Вспомним хотя бы, как Укрзализныцей у нас руководил польский... репер, причем, кажется, без отрыва от основной деятельности — концертной. Не лучший уровень и у некоторых наших профессоров или выпускников иностранных вузов. То, что они рассказывают, — не более, чем пересказы текстов из учебников для студентов первых курсов, если не сказать — детский лепет.

Во-вторых, очень мешает чрезмерная заполитизированность сферы промышленной политики. Скажем, ее экспортно-импортный компонент нуждался в сугубо прагматических подходах, у нас преобладали эмоциональные, что привело к хроническому отрицательному торговому балансу.

В-третьих, мероприятия по поддержке отдельных отраслей промышленности (к примеру, горно-металлургического комплекса) оказались неэффективными даже в краткосрочной перспективе. Селективная промполитика, которую государство реализовало в интересах отдельных бизнес-структур, негативно повлияла на экономику и наш международный имидж.

Это еще и отсутствие рыночных мер по защите национального рынка сбыта, в частности, государство не обеспечило адресной поддержки промпредприятий, которые изготавливают продукцию, аналогов которой в мире нет. Нужны были другие акценты в ходе «большой приватизации». Правительственные программы, касавшиеся экономики, часто носили сугубо популистский характер...

В конце концов, на мой взгляд, главное — у нас нет законодательно утвержденного документа, который бы определял стратегию промышленной политики и задачи, которые она должна решать. Беда в том, что с 1991 года наша экономическая политика, к величайшему сожалению, не предусматривала сохранения интеллектуального, образовательного, кадрового и, наконец, промышленного потенциала. Поэтому переход экономики на рыночные рельсы проходил стихийно, а для органов государственной власти — совершенно... непрогнозировано.

Все это привело к необратимым потерям. Уничтожено много эффективных предприятий, целые отрасли и подотрасли промышленности. Нарастают серьезные экологические проблемы. В последние годы наблюдаем мощную трудовую миграцию...

Мы наконец должны понять: конечной целью промышленной политики должна стать конкурентоспособность национальной экономики. Как в средне-, так и долгосрочной перспективе и с учетом национальной безопасности страны. Мировой опыт свидетельствует: успешные экономические реформы удавались тем странам, которые смогли обеспечить наследственность эффективной политики своих правительств в течение длительного времени.

Нужна научно обоснованная стратегия!

— Возможно, все решат миллиардные иностранные инвестиции, которые вот-вот поступят на частные предприятия?

— Честно? Не будет никаких инвестиций! Напрасные надежды. Никаких значительных инвестиций мы на протяжении тридцати лет не получили и не получим. Надо надеяться только на себя. Точка.

Так что не буду оригинальным, а просто присоединюсь к мнению своих коллег — тех наших ученых из институтов НАНУ, которые давно говорят о необходимости стратегирования. Нам нужна Стратегия социально-экономического развития — с опорой на развитие промышленности, этого самого важного подразделения экономики, осуществляющего решающее влияние на развитие общества. Убежден: главной задачей экономического блока наших правительств должна стать защита и поддержка отечественного производителя. Однозначно!

Но без науки здесь не обойтись. К сожалению, приватизация промпредприятий привела к тому, что новые собственники разорвали традиционные связи с академической и отраслевой наукой. Скажем, у нас действовал мощный корпус академических и прикладных институтов металлургической направленности, в которых работали профессионалы высшей квалификации. Когда я возглавлял Минпром, то курировал деятельность 33 прикладных институтов. И именно их научные работники внедряли новейшие разработки в промышленную практику!

А что происходит сейчас? Одна из непростых задач в металлургии — получение чугуна с минимально возможным содержанием серы. На предприятиях его часто решают «просто» — закупают за границей низкосернистый уголь, из которого получают кокс, а потом — чугун с низким уровнем серы. Но государственный подход — производить кокс из высокосернистого украинского угля. А металл с «лишней» серой — очищать на специальных установках (дефульсации чугуна), которые изобрели ученые Института черной металлургии НАНУ (Днепр) и запорожского Института титана.

Наши ученые ввели в действие технологии вдувания в доменные печи вместо природного газа пылеугольной смеси и дефульсации чугуна на 73 зарубежных металлургических заводах. В частности, несколько лет назад выиграли международный тендер на поставку этого оборудования на мощный металлургический комплекс в Тайване, хотя «соперниками» были ведущие западные фирмы.

А вот два наших крупных метзавода купили такое оборудование за границей. Но быстро выяснилось, что отечественные установки технически совершеннее, экономически эффективнее и... намного дешевле. Кроме того, наша техника дает возможность решать проблему использования угля с высоким содержанием серы, который добывают наши шахтеры. Закупка зарубежного оборудования — потери нашей экономики в виде оттока валюты. Применение нашего оборудования — государственный подход... Это один из примеров того, как грамотная промышленная политика должна была бы «связывать» науку и производство.

Или такое. Не первый год идут разговоры о модернизации «Запорожстали» — одного из крупнейших наших меткомбинатов. Уверен, что привлечение к модернизации комбината наших ученых позволит исключить возможные ошибки и применение устаревших технологических подходов, значительно сократит время на реализацию принятых решений и сохранит валютные средства... Вывод здесь единственный: одним из необходимых элементов промполитики должно стать постоянное сотрудничество предприятий с научными институтами.

О национальных мегапроектах

— Но, с одной стороны, наука — недофинансирована. С другой — если рассматривать все в контексте серьезных глобальных вызовов, правильно ставит вопрос Президент НАН Украины, член СНБОУ, академик Анатолий Загородний, когда говорит, что «прикладные исследования должны приносить практический результат», как он написал в первом номере за этот год «Вісника НАН України».

— Сегодня нужно усилить роль Академии (как государственного органа наивысшего ранга) в принятии всех стратегических решений на уровне государства. Такое мнение неоднократно выражали академики Ярослав Яцкив, Михаил Згуровский, Владимир Семиноженко, Вадим Локтев, Владимир Широков и многие другие коллеги. Если исходить из национальных интересов, первоочередным приоритетом государства должно быть дальнейшее развитие науки. Точнее, Украина обязана вернуть себе статус государства с развитой фундаментальной и прикладной наукой и передовой промышленностью.

Нам следует понять простую вещь: построить высокотехнологическую, инновационную экономику без передовой науки просто невозможно! За последних 30 лет наши наука и промышленность понесли огромные, но, к счастью, еще не катастрофические потери, поскольку научно-технический потенциал еще сохранился. У нынешнего состава НАНУ есть видение путей дальнейшего развития науки, которая органически встраивается в общую стратегию общественного развития нашей страны. НАНУ должна быть определена учреждением, которое формулирует направления и пути решения научно-технических задач стратегического масштаба и обеспечивает их научное сопровождение.

— Простите, что перебиваю, но некоторые политологи и иностранные эксперты, наоборот, советуют слить академическую науку с университетской. В качестве примера приводят страны Балтии и длинный перечень государств Африки, где академических институтов нет.

— Да, кое-кто без конкретного обоснования предлагает объединить Академию с высшей школой. Но еще академик Вернадский предостерегал от такого ложного шага, потому что у Академии и учебных заведений — разные задачи.
При всем искреннем уважении к университетской науке на основании своего немалого опыта свидетельствую: масштабные научно-технические проекты в Украине всегда решали академические и ведомственные отраслевые институты. По мнению академика Семиноженко, национальными мегапроектами могут стать ядерная физика, атомная энергетика, аэрокосмическая техника и т. п. Убежден, ученым НАНУ по силам выполнить подобные проекты. А что касается некоторых «реформаторов»... Иногда их предложения вызывают удивление и ужас у тех, кто знает толк в деле науки и образования.

— Нынче Минобразования, Нацагентство по качеству высшего образования (НАПКВО) и ряд паранаучных структур вводят разные инструкции, методики оценки эффективности научных работников и институтов, формы отчета, правила и другие документы, которые должны создать «четкую систему обеспечения и контроля научной деятельности». Какую пользу принесут эти меры?

— Увеличением в разы формальных справок, отчетов, методик и оценок уже просто замордовали научно-образовательную сферу. Ученым некогда заниматься наукой, потому что надо приспосабливаться к новым условиям оценки результативности, реагировать на все новые и новые писульки, на которые надо отвечать, — тратить драгоценное время.

По моему мнению, нужно ликвидировать учреждения, в том числе НАПКВО, которые под лозунгом решения проблем в сфере образования и науки фактически превратились в структуры, занимающиеся бизнесом за бюджетные средства, к тому же, по моему мнению, не без привкуса коррупции.

Или взять такое новшество, как оценивание результатов научной деятельности ученого по количеству его публикаций в журналах, которые зарегистрированы в западных научно-метрических базах Scopus, Google и других. Скажите, какой индекс Гирша был у всемирно известных украинских ученых Сергея Королева, Михаила Янгеля, Виктора Глушкова и многих других гигантов науки? Их этот Гирш совсем не интересовал. Их работу оценивали не по Гиршу и количеству публикаций, зарегистрированных в Scopus или в других научно-метрических базах (их, кстати, более десятка).

Обращаю внимание читателей на то, что эти базы — коммерческие предприятия, которые зарабатывают на сборе и систематизации научной информации, в том числе регистрируют статьи, опубликованные в выбранных ими же журналах. Это своеобразный бизнес. Точка!

Интересоваться информацией из этих баз в целом, может, и интересно. Но оценивать результаты научной деятельности ученых, институтов и университетов по количеству опубликованных статей в журналах, которые зарегистрированы в Scopus и других наукометрических базах, по моему мнению, недопустимо и даже вредно Принимать во внимание этот показатель можно как вспомогательный — не больше. А у нас довели этот вопрос до абсурда. Кое-кто вместо исследований теперь только тем и занимается, что увеличивает себе этот показатель.

У меня вообще возникает подозрение, что в этом вопросе есть коррупционная составляющая. Потому что появились бизнесмены-посредники, которые предлагают опубликовать любой материал в скоповском журнале. Называют конкретную сумму. Это не выдумка. Народ у нас сообразительный. Приспособились и к этому. Разработали массу схем, которые позволяют повысить рейтинг в Scopus или другой базе. Надо искоренять из настоящей науки эту позорную практику.

Институты НАНУ всегда готовили научных работников наивысшей квалификации. Соответственно, смешно и бессмысленно выглядит узаконенная практика, когда НАПКВО создает экспертные комиссии, проверяющие, могут ли профессора, академики, члены-корреспонденты НАНУ, которые еще раньше подготовили сотни докторов и кандидатов наук,.. руководить аспирантурой? При этом «экспертная» комиссия даже приблизительно не понимает тематики института. Возникает риторический вопрос: помогает ли это развитию нашей науки?

— Сейчас НАНУ готовится к выборам членов-корреспондентов и академиков. Претендентов на заявленные вакансии значительно больше, чем было на предыдущих выборах. С чем это связано?

— Прежде всего считаю это признаком доверия к новому Президенту НАН Украины. Верю, что в этот раз выборы будут честными, открытыми, демократическими, без каких-либо, так сказать, побочных эффектов: изберут достойных. Научные работники считают, что эти выборы в определенной степени являются проверкой обновленного руководства НАНУ на желание и способность обеспечить заявленное направление развития академической науки.

Из досье «Голоса Украины»

Валерий Мазур — государственный служащий первого ранга. В 1995—1997 годах возглавлял Министерство промышленности Украины. В 1997—1999-х — первый заместитель руководителя Министерства промышленной политики. Затем — штатный советник Президента Украины. В 90-е был членом Госкомиссии по вопросам реорганизации в области науки, Совета по вопросам науки при Президенте Украины. Заслуженный деятель науки и техники (1989). Известный ученый-металлург. В 1982 году защитил докторскую диссертацию. С 1987-го — профессор. В 1997 году избран членом-корреспондентом НАН Украины. Автор 23 монографий, более 400 научных статей, 160 изобретений в области металлургии.

Беседу записал Ярослав ФАЛЬКО.