По данным Госстата, во всех областях она превысила минимальную, и лишь в пяти — среднюю по стране.

Наивысший средний заработок зафиксирован в Киеве — 18 772 грн. В Донецкой области — 14 306 грн, Киевской — 12 946 грн, Днепропетровской — 12 914 грн, Запорожской — 12 897 грн.

«Где на Руси жить хорошо»?

Высокие «киевские» зарплаты аналитики объясняют тем, что в столице расположены правительственные и другие властные структуры, где топ-менеджеры получают, по словам экспертов, от 50 до 100 тысяч и больше гривен в месяц, что и тянет показатель вверх. Разумеется, это не может не вызывать горячих дискуссий.

Если на телеток-шоу почти все политологи доказывают, что топ-менеджеры госструктур и должны иметь такие вот «рыночные зарплаты», то в соцсетях преобладает прямо противоположное мнение. Сетевые полемисты пишут, что огромные оклады и премиальные топов не улучшили дела и не побороли коррупцию. А потому справедливее зарплаты топ-менеджеров «привязать» к средней оплате труда по промышленности. Недавнее сообщение о планированном значительном повышении окладов на Гостаможне в сетях оценили довольно скептически, а кое-кто — и не без иронии.

Меньше всего платят в Житомирской, Кировоградской, Черновицкой, Черниговской и Херсонской областях, где средний заработок не превышает 80 % средней зарплаты по экономике.

Негативная тенденция — увеличение задолженности по зарплате. В январе—марте долги перед работниками по сравнению с таким же периодом прошлого года выросли почти на 30 % (на более 770 млн грн). Больше всего недоплатили в угольной промышленности. В марте в Минтопэнерго на встрече с профсоюзными лидерами горняков из Червонограда (Львовщина) были вынуждены оправдываться и заверить, что в дальнейшем шахтеры будут получать заработанное без задержек. Действительно, несколько дней назад Минэнерго сообщило, что Минфин направляет на погашение зарплатных долгов 836,5 млн грн.

В целом по стране задержали зарплату почти 150 тысячам работников. «Каждому не выплатили в среднем 22,7 тыс. грн, что в 1,7 раза превышает среднюю заработную плату за февраль», сообщает Госстат.

В промышленности продолжается спад. За первые два месяца этого года Индекс промышленной продукции снизился на 4,2 %. Особенно плохие дела в машиностроении, становом хребте нашей промышленности. Отрасль упала на 18,5 %, а в первом квартале этого года — на 8,1 %. Такое положение дел приводит к значительному уровню незанятости.

Надо строить... пирамиды

По расчетам, сделанным по методике Международной организации труда (МОП), в первом квартале без работы осталось 1,8 млн украинцев. Если учесть, что у нас, по данным Госстата, трудоспособное население составляет 17,7 млн, то безработный — каждый десятый.

На самом деле их доля — больше. Во-первых, указанное количество работающих, кажется, все же несколько завышено. Во-вторых, к работающим отнесены и самозанятые, которых традиционно больше всего на селе. Сколько именно — сказать трудно. В 2011 году правительство было вынуждено признать, что в сельской местности их — от трех до четырех миллионов! С тех пор многие крестьяне в поисках работы перебрались в города или выехали за границу, так что сейчас эта цифра на значительно меньше, возможно, — даже в два раза. Но и это — очень много!

В-третьих, в графу «занятые» отнесены и граждане, работающие без официального оформления или на минимальной зарплате — на полставки минимальной. Формально — все правильно, они работают. А кем их считать де-факто?

Поскольку самозанятые, работники без официального оформления или работающие на минималке, платят небольшие налоги и мизерный единый социальный взнос (ЕСВ) либо и не платят их совсем, то, возможно, их стоит считать безработными или — только частично занятыми?

К сожалению, в понимание этой проблемы в 2016—2019 гг. много путаницы внесли Минсоцполитики и правительство, которые рассматривали проблему в разрезе... экономии расходов Фонда соцстрахования на случай безработицы и Государственной службы занятости. Что ж, экономика должна быть экономной. К тому же и в соцсетях пишут: есть люди, которые работают без оформления, однако умудряются еще и регистрироваться в центрах занятости как безработные. Так что контроль нужен!

Впрочем, считают эксперты, ставить под сомнение целесообразность помощи по безработице, — неверно в принципе. Ведь эта помощь — не пожертвования из кармана государства тем, кто «сидит на паперти», а — страховой случай. В ЕСВ входят не только страховые взносы в Пенсионный фонд, но и такие же взносы в Фонд соцстраха на случай безработицы.

Скорее, говорят эксперты, правительство должно было бы рассматривать незанятость как проблему сугубо экономическую. Ведь каждый работающий создает добавочную стоимость, опосредованно обогащая государство, кроме того, платит налоги и страховые взносы. И — наоборот. Чем больше безработных и самозанятых, — тем беднее государство. По этому поводу когда-то незло шутил один из выдающихся экономистов XX века Джон Мейнард Кейнс: «Пирамиды — вещь ненужная. Но когда создавать рабочие места нет возможности, создайте их, строя пирамиды».

Уровень незанятости у нас сейчас приблизительно такой же, как в кризис 2008-2009 гг. Понятно, много здесь постарался COVID-19. Но наломали дров и недавние правительства. Так, по мнению известного эксперта по финансовым вопросам Алексея Куща, в 2018—2020 гг. как раз неточная политика Минэкономразвития и Нацбанка «запустили спонтанные процессы деиндустриализации». Так вот, надо «строить пирамиды», стимулировать приоритетные отрасли промышленности.

Почему растут цены

Плохо обстоят дела на ценовом фронте. Здесь все дорожает. О «загадочных» причинах роста цен мы уже писали — в экономическом обзоре за 19 марта. Читатели могут найти его на сайте нашей газеты, в рубрике «Экономика». К уже указанным причинам добавим чисто «аграрные».

На рост стоимости продуктов питания влияет то, что половину произведенного наши аграрии отправляют на экспорт, а наш рынок сбыта занимает импортированная продукция (дороже, но невысокого качества). В прошлом году мы экспортировали агропродукции на 6,7 млрд долл., а к нам ввезли — на 6,9 млрд. Но и при таком паритете беспокоит, что за прошлый год импорт продукции животноводства возрос вдвое, а молочных продуктов — в 1,7 раза (в целом — на 300 млн долл.).

Большинство из нас на увеличение импортных продуктов, наверное, и не обратило бы внимания. Но оно наложилось на общемировое подорожание продукции АПК, объясняют ученые Института аграрной экономики НАНУ.

— Для наших экспортеров агропродукции это хорошо, — объясняет заместитель директора Института, доктор экономических наук Ольга Ходаковская. — А для наших потребителей — плохая новость. Проблему можно решить, если сформировать внутренний резерв стратегически важных продуктов, а еще — вернувшись к практике регулирования цен на социально значимые группы пищевых товаров. Здесь свое слово должно сказать правительство.

Другая причина подорожания — падение производства. В 2020 году его объемы в АПК впервые за многие годы упали на 11,5% год к году. А за три месяца 2021-го — на 10,8% март к марту, в т. ч. хлеба, хлебобулочных и мучных изделий — на 6,6, молочных продуктов — на 7, продуктов мукомольно-крупяной промышленности и крахмальных продуктов — на 7,9, подсолнечного масла и животных жиров — на 22%.

В-третьих, 2020-й для АПК стал годом глубокого инвестиционного кризиса. «Капиталовложения здесь составили только 53,3% от показателя 2019 года, — говорит кандидат экономических наук Николай Кисель (Институт аграрной экономики).

— Глубина кризиса сопоставима лишь с 2009-м, когда сбыт и производство остановила мировая экономическая рецессия».

— К сожалению, инвестиционный спад в АПК — глубже, чем в других отраслях реального сектора, — говорит ученый. — Поэтому и в нынешнем году аграрии будут иметь проблемы с оборотными средствами, а это отрицательно скажется на темпах развития экономики и продовольственной безопасности государства.

Поэтому имеем то, что имеем. Госстат сообщает: «Средние цены продажи аграрной продукции за январь-март по сравнению с таким же периодом прошлого года выросли на 65,1 %, в т. ч. продукции животноводства — на 23 %, а растениеводства — на 73,8 процента».

Рис. Алексея КУСТОВСКОГО.