Его завораживающий баритон продолжительное время звучал со сцены столичной оперы. Он пел с выдающимися исполнителями — Иван Паторжинский, Мария Литвиненко-Вольгемут, Борис Гмыря, Михаил Гришко, Зоя Гайдай, Петр Белинник, Лариса Руденко... В этом созвездии не потерялся, а лишь окрылился самобытный талант С. Козака. В родном театре он создал более 50 колоритных образов.

Среди главных его партий — Томский в «Пиковой даме» Чайковского, Остап в «Тарасе Бульбе» Лысенко, Султан в «Запорожце за Дунаем» Гулака-Артемовского, Тарас Шевченко в одноименной опере Г. Майбороды, Наполеон в «Войне и мире» Прокофьева... А начинал свой путь партией Риголетто в 1951 году. В течение тридцати двух лет жил артист этим образом из знаменитой оперы Верди. Им и закончил карьеру оперного певца.

Сергей Козак много концертировал — и как солист, и в дуэте с Николаем Фокиным. Народные и современные песни в их исполнении долго не смолкали в радиоэфире. Известен и как композитор. Среди созданных им песен такие жемчужины, как Берізка», «Яблука доспіли», «Ходімо, кохана, у ліс», «Коні вороні», «Згадай мене»... Всего написал свыше ста романсов, песен, хоров, дум, кантат.

* * *

Еще при жизни Козака думалось: ему, мужчине действительно казацкого телосложения, человеку энергичному, веселому, искреннему — жить да жить. Но в 1993 году его не стало. А забрала его преждевременно война. В боях, холодной зимней ночью, на подходах к Москве, он, капитан-связист 61-й армии, отморозил ноги.. Это обернулось бедой, о которой он не хотел вспоминать, даже от инвалидности отказался. Но залечив раны, дальше нес фронтовую службу. Удостоен медали «За боевые заслуги» и ордена Красной Звезды. Участник Парада Победы в Москве 24 июня 1945 года.

С. Козак осуществил свою мечту — стал слушателем Военной академии имени Фрунзе, где учились многие выдающиеся военачальники. Юноше из подольского села Кривин, из многодетной семьи, в которой он рос двенадцатым, пророчили успешную военную карьеру. Может, так и было бы, если бы Сергей не обратился к маршалу Коневу с рапортом: хочу учиться в Московской консерватории. Конев не понял такой «выходки» выпускника академии, решил посоветоваться с еще более высоким маршалом — Климом Ворошиловым. Тот уже слышал песни в исполнении Козака, поэтому сказал: «Генералов у нас много, а такие, как Козак, — редкость. Отпускай с Богом. Пусть поет».

* * *

О таких, как Сергей Давыдович, говорят: из тех, кому если Бог дает, то дает все сразу. Козаку было мало просто петь и создавать мелодии. Его перу принадлежат несколько поэтических книг, издал он и исповедальную повесть «Я не спав, мамо», а еще книги-исследования о Михаиле Гришко, Григории Веревке, Иване Козловском, Александре Кошице, подготовил объемный том о выдающемся украинском теноре Михаиле Голинском. «Лауреатами души» называл он героев своих многочисленных публикаций в газетах и журналах.

* * *

Если бы и не было за крепкими плечами Сергея Козака всего перечисленного выше, то и тогда он заслуживал бы большой благодарности украинцев — за титаническую деятельность на посту главы Музыкально-хорового общества Украины (1960—1973). Работал на общественных началах. И проявил лучшие организаторские способности. Очевидно, сказалась военная подготовка. При его активном участии при обществе были созданы Государственная мужская хоровая капелла имени Ревуцкого, камерный хор имени Лятошинского, первый и единственный профессиональный оркестр украинских народных инструментов, ряд замечательных творческих коллективов в областных центрах. Усилиями Козака и его единомышленников в Украине было открыто более 300 музыкальных школ...

Особым событием стал инициированный С. Козаком отчет в Киевском театре оперы и балета кобзарей и лирников, большинство из которых были незрячими. Люди из глубинки, они переступали порог храма музыки и с радостью, и со страхом.

Дескать, а не упекут ли нас после этого концерта в Сибирь, как бывало во времена Сталина? Их успокаивали и просили не выходить за рамки двух определенных комиссией произведений. Зал, в котором мне посчастливилось тогда побывать, каждый раз взрывался овациями. А самый большой шквал пронесся после выступления слепого кобзаря с Сумщины Евгения Адамцевича. Вспоминаю, две симпатичные девушки вывели его на сцену. Он провел рукой по струнам и как-то боязливо сказал: «Запорожский марш». Ах, что это было за чудо! Все какое-то мгновение находились в оцепенении, а потом повскакивали с мест и начали скандировать «браво!». Адамцевич вынужден был нарушить условие и исполнить марш три раза подряд.

Такой триумф немного спустя случится и в судьбе оркестра народных инструментов, который сразу же взял в свою программу это произведение и впервые исполнил его на сцене Колонного зала имени Лысенко Киевской филармонии.

Как-то Сергей Давыдович сказал мне:

— Мелодию «Запорожского марша», воспроизведенную Адамцевичем, оркестр освоил за одну ночь. А в этом оркестре — более 60 оригинальных по тембру, названию, силе и красоте звучания инструментов. Марш сразу же прозвучал величественно, мощно, хотя в нем тогда еще улавливалась определенная монотонность. Вот я и сказал дирижерам Якову Орлову и Виктору Гуцалу: «А не добавить ли нам, хлопцы, в марш «коленце» из песни «Ой на горі та й женці жнуть»?

Идею подхватили. За считанные минуты это «коленце» из народной песни органически вплелось в мелодию марша.

И случилось настоящее чудо! То, что уже полвека согревает сердца людей, пробуждает у них патриотические чувства. Из Киева знаменитая мелодия понеслась на Кубань, в Прибалтику, добралась до Тихого океана.

* * *

Попал наш оркестр и в Москву, на сцену Большого театра. Слушал этот концерт и тогдашний идеологический вождь. Суслов, который уже был наслышан о патриотических, казацких страстях в Украине. Ему не понравилось, что московская публика, как и повсеместно, попросила марш на «бис». В мелодии без слов главный идеолог Союза почувствовал «прямой выпад против интернационализма и ленинской дружбы народов». Приговор был суровым — распустили общество, меня на некоторое время лишили работы, разогнали созданные при обществе детские музыкальные школы, оставили без работы тысячи учителей музыки и пения. Словом, навредили очень. Но не удалось уничтожить художественные коллективы, родившиеся при обществе. Не удалось заглушить и сам марш. Он разошелся по миру тысячами записей. Его приняли везде как художественное явление. Ведь это не просто мелодия, это сама душа Украины зазвучала в нем.

Я дружил с семьей Козаков. Уже после ухода в вечность Сергея Давыдовича его жена Галина Владимировна вспоминала:

— Мой Сережа был гордый. Когда его распекали на секретариате ЦК, он не сломался, не отчаялся, не раскаивался, как того требовали от него приспешники Суслова. Он просто смеялся над их неправедной затеей своим бунтовским казацким смехом. Конечно, тот секретариат здоровья ему не добавил...

* * *

Вот и вся история с маршем. Эта мелодия могла бы исчезнуть, если бы не Музыкально-хоровое общество и его руководитель. Это — бесценный для Украины дар, оставленный на века! Как говорил Олесь Гончар: «Казацкий марш — это настоящая жемчужина украинской музыки, бессмертное произведение, представленное самим народом. Украина будет всегда благодарна народному кобзарю Евгению Адамцевичу, который в самые тяжелые времена сохранил это произведение для мировой культуры; наша благодарность и незабвенному Сергею Козаку, который отыскал этот гениальный шедевр и дал ему вторую жизнь».