С ним ушла целая эпоха: и наивные ожидания шестидесятых, и глухая безысходность семидесятых, и отчаянный порыв конца восьмидесятых, и трезвая горечь девяностых, когда, по выражению самого Поэта, «охлократы поперлись в аристократы».

Времена меняются быстро. Сейчас уже и не все помнят, что Драч, скажем, был одним из руководителей и пламенных ораторов Руха — того самого Руха, который когда-то пугал обывателя едва ли не больше, чем потом пугал обывателя «Правый сектор».

Но какими бы ни были времена — Драч не переставал быть поэтом, в отличие от многих своих коллег, которые пошли в политику и оправдывались тем, что им стало «некогда писать».

Возможно, это — судьба. Когда-то, еще в начале 1960-х, молодой Драч написал удивительно пророческое стихотворение, в котором были такие строки:

«Доля прилетіла
на світанні,
Прихапцями сповила    мене
І шепнула, ніби під секретом,
Пригубивши на льоту води:
«Ти побудь, малий, хоча б поетом,
Зараз я. Хвилиночку зажди…»

Тот мальчик, герой стихотворения, послушался — и терпеливо ждал. А судьба о нем забыла и больше не возвращалась. Так он и остался «хотя бы поэтом» — навсегда.
Иван Федорович был другом «Голоса Украины», не раз приходил в нашу редакцию, особенно в последние годы. Дарил книги — с пожеланиями добра и счастья. Был человеком часто ироничным, и так же часто щедрым. Скажем, щедро писал предисловия к книгам и известных литераторов, и начинающих.

Одно из таких предисловий, возможно, действительно последнее, мы публикуем сегодня.

Последнее предисловие Ивана Драча

Тайна Андрея

Что отмечают в мощном поэте хорошо разбирающиеся в украинской культуре? Умение находить в безграничном море слова на первый взгляд простые, но образные и живительные конструкции, соответствующие таинственной субстанции объединения поэта и читателя, слушателя и песни. Такой редкостный дар поэта и поэта-песенника поражает и восхищает — тысячи и тысячи воспринимают его, сливаются в унисон с его поэзией и испытывают радость от сопереживания.

Олесь Гончар и Квитка Цисык, Николай Винграновский и Андрей Малышко поставили ему высшую оценку. А как они аргументируют свое восприятие, высокую планку преодоленного.

Олесь Гончар:

«Андрей Демиденко — выдающееся явление в нашей национальной культуре. Андрей! Это не Вы писали, это сам Бог водил Вашей рукой, когда рождались строки:

«Сяду з вами на порозі.
Поклонюся я землі.
Стану справжнім, як природа,
Як вечеря на столі».

И что бы казалось в этих простых, уже известных и в то же время в чем-то тривиальных словах, чтобы соотносить их с самим Господом Богом, как это сделал патриарх нашей изящной словесности? А умение в самом простом найти самое совершенное, в бытовом — величественное, в обычном — удивительно необыкновенное. Вечное.

Известная американская певица Квитка Цисык находит правду его творчества на той же дороге, что и Олесь Гончар:

«Когда я услышала песню Андрея Демиденка «Скажу вам, дочки і сини», то не могла заснуть. Чем больше я хотела ее забыть, тем глубже она въедалась в мою суть. В ней мудрости хватит на все песни...»

Процитирую отрывок из этого тоже хорошо известного стихотворения:

«Можна знайти в природі півтони.
Можна життя спинити на півслові.
Але нема — напівціни.
Але нема — напівлюбові.
Ніщо даремно не мина.
Напівсльози ніхто повік не зронить.
За все в житті — ціна сповна.
За кожну мить! За кожен подих!»

Присоединяюсь к мнению высоких авторитетов.

Когда по телевидению шесть часов шел авторский вечер поэта, и весь зрительный зал был в порыве единения, в большом духовном созвучии.

И это истина. Надо было видеть те просветленные все без исключения лица, те без исключения трогательные и задумчивые взгляды, проникнуться той затаенной и исповедальной атмосферой зала. Слово шло к сердцу. Сердце воспринимало слово. Дворец «Украина» поражал и количеством народа, и редкостным градусом признания и восхищения. Будто стал гигантской украинской хатой, которая собрала весь украинский род от Сяна до Дона. Голос его — это голос таланта Андрея Демиденко.

Может тайна тайн состоит именно в том, что поэт владеет магией первослова, первоначала, первобытности.

Ведь на самом деле редко кому дается такой уникальный песенно-поэтический дар.

Многие из тех прекрасных стихов, прочитанных тогда А. Демиденко, перекочевали в его новую взволнованную и волнующую поэтическую книгу «Вибухають кульбаби». Само ее название — образ неожиданный, интригующий, слитый с человеческой судьбой.

Сборник интересный. Многогранный. Просветленный и наболевший. Не убаюканный в коконе узких эмоций. В нем бушуют время и живой поэт. Его стихи стучат в сердце и будят мысли. Они — «на відстані душі, на відстані сльози» от каждого из нас.

На острие обнаженного нерва воспринимаешь его знаковое стихотворение «На передку війни»:

«Я ще не знав,
Що буде тризна по мені —
   Й Вкраїна стане перед строєм.
І дощ чи сніг мене покропить.
Я ще не знав, що так люблю її!
Я сам пішов, пішов в окопи».

Такая поэзия перехватывает горло...

Тема Украины для автора вообще исповедальная:

«Молюсь на твоє обличчя,
Мадонно Вкраїно.
Іду крізь твої сторіччя,
Мадонно Вкраїно».

                             («Мадонно Вкраїно»)

Вспоминаю, на последнем своем вечере в Доме писателей поэт презентовал очень сильное стихотворение «Все в Україні, як треба»», которое меня поразило и помнится до сих пор (ныне я читал его уже в сборнике). Там есть строфа:

«Все в Україні, як треба,
Тільки одне не збагну:
Ходять багаті по небу,
Чом же народ мій — по дну?!»

Глубинность и высокая простота таких строк свидетельствует о Шевченковой науке.

А вот совсем другая мятущаяся и филигранная дума художника. Чувство таково, что его осенние витражи дышат и своими красками сошли на бумагу:

«Князює осінь.
Гойдає даль осінню браму.
І обрій зве у свій червлений грот.
І як сонет, із спозарану
Кружляє листя, де не гляну,
На золотаві клавіші
осінніх нот!
Збирає осінь ікебану».


                                    («Князює осінь»)

Андрей Демиденко — поэт тишины и грома:

«Забреду я від себе й від гомону,
Хмільну річку убрід перейду,
Полікую себе тиші мовою,
І у тишу лицем упаду!..»

                          («Забреду, де озера...»)

«Надходить вечір —
   Вмирає сонце».

                                («Надходить вечір»)

«З твого цвіту і грому
Я на світ народивсь, Україно».

                                             
                                                («Україно»)

Поэт метафоры:
«Чуприниться вітер
І баркароляться трави...»

                        («Розпихнуло світання»)

«Гупають жолуді —
   Осінні дзвоники дуба».

                                  («Гупають жолуді»)

«Я — Київ,
Моя корона — Софія!
...
Відімкнув журавлиним ключем
Я ворота свої Золотії».

                                                («Я — Київ»)

Поэт-философ:

«Боже!
Як темно при світлі!
Боже!
Як гірко від слів!»

                  («Боже! Як темно при світлі!»)

«Не сплять літа —
   Стають кругами під очима».

                                        («Не сплять літа»)

«Усе моє —
   Від тих воріт,
Від тих вікониць,
Де горне осінь літо у стоги...»

                                               («Усе моє»)

А какой же он лирик!:
«Зірвався жайвір у блакить,
І котить пісню в трави ранні...
А он лілея на воді —
   Неначе зірка на світанні...»

                      («Зірвався жайвір у блакить»)

«Сніги, сніги,
Як білі, білі мрії.
Сніги, сніги,
Як білі, білі солов’ї».

                                              («Білі солов’ї»)

«Ці небеса —Чоло землі!
А ця земля —Черінь небес!»

                                                («Ці небеса»)

...Чернобыль. Сколько сказано и написано о нем. Кажется, уже исчерпаны метафоры и эпитеты. Но этот поэт не сдался. В четырех своих коротких строчках сумел передать всю горечь и трагизм постчернобыля:
 
«Може, з тужних днів і дат
Вернемось колись...
Крізь підлогу наших хат
Проростає ліс».

                                 («Чорнобиль. XXI вік»)

Отдельного внимания заслуживают две поэмы Андрея Демиденко «А на Хрещатику, а на Грушевського...» и «Титанічні антиподи». Если первая уже широко известна и апробирована самим Майданом, то вторая только что создана и по-новому окрыляет извечную, планетарную тему...

Проникаюсь заключительным стихотворением книги:

«Бунтуй, творець!
Твій храм — народ!»

         («Возводить час і вергне силуети»)

Можно ли сказать сильнее!?

Так вот — вначале было Слово. Слово было то у Бога. И слово было Бог... Эти первоначала нашего мышления, которые проникли в матрицы нашего бытия, завещают нам большую ответственность перед Словом. Мы наблюдаем, как ребенок вслед за мамой пытается даже не выговорить слово, а лишь шевелит губками, он только готовится к великому акту человеческой жизни — выговорить свое Первослово. На родном языке. Родным маминым дыханием, вдохом, выдохом, вздохом. Восклицания сперва не будет. Даже у того, кто со временем будет себя готовить к судьбе Александра Македонского или Демосфена, Наполеона или Андрея Демиденко. Сначала будет попытка овладеть хотя бы одним словом-словечком. Скорее всего, что это будет слово «ма-ма», душа которой так неповторимо засветилась в стихотворении нашего поэта:  

«А душа Ваша — яблуня,
Золота-золота!
А душа Ваша — явором,
Як літа, як літа.
А в душі Вашій сонячній —
   Доброта-доброта!
А без Вас світ довколишній —
   Сирота. Сирота!..»

                            («Я дивлюсь на Вас, мамо»).

Иван ДРАЧ, Герой Украины, Лауреат Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко.