Николай Вороной.

Фото из семейного архива Марины МИЛЕВСКОЙ.

27 октября и 1—4 ноября 1937 года трагическая дата в истории украинского государства и украинской нации. В эти дни в честь 20-летия «Великой Октябрьской революции» капитан госбезопасности, чекист Ленинградского управления НКВД Матвеев расстрелял Соловецкий этап — 1111 узников Соловецкой тюрьмы особого назначения. В списке — 287 украинцев и выходцев из Украины: ученые, писатели, инженеры, военные, актеры, священники. Те, кто был наиболее пассионарной частью общества, цвет нации.

Сегодня имена, казненных палачом из российской глубинки, который окончил только два класса сельской школы в Волосово Новгородской губернии (по национальности, как писал он сам — интернационалист), известны многим. Это поэт-неоклассик, профессор Николай Зеров, создатель театра «Березіль» Лесь Курбас, драматург Николай Кулиш, историки: академик Матвей Яворский, профессора Владимир Чеховский и Сергей Грушевский, выдающиеся ученые Степан Рудницкий, Николай Павлушков, Василий Волков, Петр Бовсунивский, создатель Гидрометеослужбы СССР, профессор Алексей Вангенгейм, министр финансов УССР Михаил Полоз, бывший министр образования УНР Антон Крушельницкий и его сыновья Остап и Богдан (дочь Владимира расстреляна под Ленинградом, сыновья Иван и Тарас — в Киеве в декабре 1934 г.), писатели Валерьян Пидмогильный, Павел Филипович, Валерьян Полищук, Григорий Эпик, Мирослав Ирчан, Марк Вороной, Михаил Козорис, Алексей Слисаренко, Михаил Яловый... Их, как «украинских буржуазных националистов», в общем 134 Матвеев расстрелял 3 ноября.

Из года в год, от скорбной даты до скорбной даты, должны повторять эти имена, весь соловецкий список, чтобы каждый украинец понял, что причиной Голодоморов, Большого террора, так называемого раскулачивания, депортаций стала потеря собственного государства — УНР (1917—1921 гг.) и слепая вера многих в коммунистическое светлое будущее, обещанное большевиками. Чтобы каждый, как «Отче наш», помнил — только в собственном независимом и демократическом государстве человек может быть свободным и счастливым.

Для Сталина, Ежова, наркома НКВД, который обосновал самую массовую «чистку» общества от «врагов народа», «вредителей», «националистов», «церковников», «контрреволюционеров» и «повстанцев», подписав приказ № 00447 от 5 августа 1937 г. по которому вступило в силу постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «Об антисоветских элементах», для матвеевых украинцы были «непригодными для строительства коммунизма».
Тогда в каждую республику, область и район СССР, по которому кое-кто и сегодня плачет, говоря «ах, какую страну потеряли», спускались лимиты на репрессирование по I и II категориям. I категория — расстрел, II — заключение. Соотношение 3 до 1. В управлениях НКВД разгорелось социалистическое соревнование за выполнение и перевыполнение планов по расстрелам, выдвигались «встречные» планы с просьбой увеличить лимиты.

В Украинском институте национальной памяти отмечают, что нарком внутренних дел УССС Израиль Леплевский трижды обращался в Москву с такой просьбой. А после его расстрела назначенный в январе 1938 г. и. о. наркома Александр Успенский — дважды. Москва приветствовала такие инициативы и увеличивала лимиты на расстрелы украинцев.

Во исполнение постановления «Об антисоветских элементах» начались «чистки» в тюрьмах и лагерях ГУЛАГа. Начальник Соловецкого лагеря особого назначения Иван Апетер получил приказ составить список на расстрел 1825 узников. Большинство обреченных вывозили на материк — сначала в Кемь на самом берегу Белого моря, где с мая 1920 г. по декабрь 1938-го действовал пересыльно-распределительный пункт, важное звено лагерной системы под названием «Соловецкие лагеря и тюрьма ВЧК-ОГПУ-ГУГБ НКВД» (15 апреля 1919 г. Всероссийский ЦИК за подписью его председателя Михаила Калинина издал декрет «О лагерях принудительных работ», и такие лагеря появились в Пертоминске, Холмогорах, Архангельске, а вскоре на Соловках), а дальше по этапу. Одна группа узников — 507 человек была казнена 8 декабря 1937 г. около Ленинграда, вторая — 198 человек на Соловецком острове. О судьбе третьей группы — Соловецкого этапа не было известно до 1997 года. Лесное урочище Сандармох на север от Петрозаводска, как место массовых казней, нашли сначала по документам, а потом обнаружили и на местности члены Санкт-Петербургского и Карельского «Мемориала» Юрий Дмитриев, Вениамин Иоффе, Ирина Резникова.

По обе стороны дороги между соснами 150 расстрельных ям, в которых лежат и украинские гении. По словам диссидента, писателя, много раз ездившего в Сандармох и на Соловки Василия Овсиенко, смертника ставили на колени, и Матвеев стрелял ему в затылок. «Кое-кого добивали какой-то железной колотушкой. Убитого подручные сбрасывали в яму, — говорит Василий Овсиенко. — Трупы присыпали известью и засыпали. Потому их теперь не идентифицировать».

«То, что происходило в урочище Сандармох, — это геноцид элиты. Сандармох является символом конца украинской интеллектуальной элиты как отдельного исторического феномена. И с тех пор она все никак не может возродиться», — подчеркнула в одном из своих интервью писатель, интеллектуал Оксана Забужко. — Я говорю «гении» — без преувеличения. В украинском «Списке Сандармоха» их, по крайней мере, четыре. Это Курбас — один из самых знаковых реформаторов европейского театра. Режиссеров такого класса в новейшей истории — единицы. Вторая гениальная фигура — Николай Кулиш, до сих пор недооцененный и недопрочитанный. Это Николай Зеров — гений перевода, трансмиссии, посредничества между культурами. И, в конце концов, прозаик, которого лично я советской власти не прощу и которого она виновна лично мне — это Валерьян Пидмогильный. Его забрали в 34 года. Для прозаика это «возраст дебютанта». Романы молодого Пидмогильного можно назвать предтечей экзистенциализма — на два десятилетия ранее Камю».

Среди замученных на юге Карелии украинцев — молодой поэт, 33-летний Марк Вороной. Писать начал в 16 лет, учась в Черниговской гимназии. Был студентом Киевского музыкально-драматического института имени Николая Лысенко и Киевского института народного образования. Печатался в журналах, издал несколько сборников стихотворений для детей — «Будівельники», «Коники», «Носоріг», «Ставок», «Червоні краватки» (1930) и сборник поэзий «Форвард» (1932). Беда к молодому талантливому поэту отозвалась еще в 1929 г., когда за участие в «Союзе освобождения крестьян» арестовали его сестру Мусю и ее подруг Галину Левицкую и поэтессу Ладю Могилянскую, у которых нашли листовки против коллективизации. Ладю, которую литературоведы называют одним из наилучших лириков Украины XX ст., коллегия ОГПУ в том же 1929 году приговорила к высшей мере наказания — расстрелу. Впрочем приговор заменили на десять лет заключения в лагере на Соловках и Бел-Балттаборе. Ее все же расстреляли, уже после освобождения, в 1937-м по новому сфабрикованному обвинению.

Неизвестно, пересекались ли в пересылочных пунктах и лагерях пути Лади Могилянской и Марка Вороного, которого арестовали в его день рождения 19 марта 1935 г. по делу «украинских националистов», по которому проходил и Николай Зеров. В начале февраля 1936-го военный трибунал Киевского военного округа на закрытом заседании приговорил поэта к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. Менее чем за два года его казнят в Сандармохе.

О смерти сына так и не узнал его отец — известный украинский поэт, переводчик, театральный критик, один из основателей Украинской Центральной Рады Николай Вороной, которого называли «амбассадором европейской поэзии в Украине». Именно Николаю Вороному принадлежат слова одной из самых популярных патриотических песен «За Україну, за її волю, За честь і славу, за народ», которую многие считают народной. Музыка — Ярослава Ярославенко. Сначала стихотворение появилось в одном из первых номеров «Народної волі», а вскоре в стрелецких изданиях — после музыкальной обработки оно стало известно как песня «О Україно, люба ненька», которую во весь голос запели Сечевые Стрельцы, а за ними многие тогдашние военные подразделения на обоих берегах Днепра — в Галиции и Надднепрянщине. Во времена Независимости мелодии «За Україну» Николая Вороного и «Червоної калини» Степана Чарнецкого длительное время были официальными фанфарами Президента Украины, а ныне звучат на разных торжественных мероприятиях и входят в репертуары военных оркестров. Слова «Серця кров і любов, Все тобі віддати в боротьбі За Україну, за її волю, За честь і славу, за народ!» вышиты на боевых знаменах ВСУ.

Перу Николая Вороного принадлежит символическая поэма «Євшан-зілля», в которой он призывает беречь историческую память и не забывать о роде и его корнях, сборники «У сяйві мрій», «За Україну». Первое свое стихотворение «Не журись, дівчино» еще молодой Николай Вороной посвятил Людмиле Старицкой, дочери Михаила Старицкого, автора известной песни «Ніч яка, Господи, місячна, зоряна» и племяннице Николая Лысенко.

В 1934 г. Николая Вороного арестовывают за «контрреволюционную деятельность», во второй раз в 1938-м как «мелкобуржуазного интеллигента», «придворного поэта Симона Петлюры», «антисоветчика» и «певца абстрактной красоты». 7 июня того же года группу крестьян, которая якобы входила в «контрреволюционную военно-повстанческую организацию» и компрометировала мероприятия партии, вместе с поэтом расстреляли.

Место расстрела неизвестно. По дороге в лагерь погибла и Людмила Старицкая, автор известных драматических произведений «Гетьман Петро Дорошенко», «Іван Мазепа» и других. В застенках НКВД замучили и ее дочь — поэтессу и переводчика, которая владела древнегреческим, латынью, английским, немецким, французским языками Веронику Черняхивскую-Старицкую. Она, как и репрессированные ее мать, тетка Оксана Стешенко, Николай Вороной и Марк Вороной реабилитированы.

И Василий Овсиенко, и Оксана Забужко, собственно як и все мыслящие люди, сходятся во мнении, что Украина, вообще человечество было бы намного лучше и более прогрессивнее, если бы «їхні голови не лягли в урочищі Сандармох, а продовжили мислити й творити».

По мнению Оксаны Забужко, никогда нельзя забывать: что один какой-то «капитан матвеев» способен в одно мгновение заблокировать развитие человечества, — нанести ему такой «внутренний перелом», на лечение которого нужны будут даже не десятилетия, а столетия».

...В день начала массовых расстрелов в Сандармохе в Киеве у памятника Лесю Курбасу прошли мемориальные мероприятия, в которых приняли участие члены общественных организаций, писатели, капелланы. Украинский политический деятель, народный депутат I созыва Олесь Шевченко, обращаясь к присутствующим, подчеркнул, что «замученные в Сандармохе ни за что стали нашими проводниками». «Их жертва не была напрасной. Они подвигли следующие поколения и мы таки имеем свое государство». ГУЛАГ был опорой СССР, и украинцы его разрушили, поднимая восстания в лагерях. Выступающие, среди которых общественные деятели Зоя Голота, Наталия Осьмак, о. Дмитрий (Каран) отметили, что государство, СМИ должны чаще и больше говорить о трагедии Сандармоха, ставшей одним из сталинских экспериментов по сатанинской селекции общества.


Во время мемориальных мероприятий у памятника Лесю Курбасу.

Фото Георгия ЛУКЬЯНЧУКА.