Эксперимент продолжается три десятилетия

История семейной медицины «на бумаге» началась еще в советские времена. В конце 80-х годов прошлого века на Львовщине стартовал региональный эксперимент: терапевты и педиатры одной из больниц в Дрогобыче начали постепенно переходить с участкового на семейный принцип обслуживания пациентов. Наработанная модель планировалась к распространению на всю Украину. Через ряд известных событий дело затянулось, но не утихло.

В 2001-м во Львове состоялся первый съезд семейных врачей Украины, а в 2015-м — уже четвертый, в Полтаве. В промежутке между ними семейные врачи собирались в Харькове (2005 год) и в Днепре (2011). В 1997 году в украинских вузах появилась врачебная специальность «Общая практика — семейная медицина», а с 1999-го выходит научно-практический журнал «Семейная медицина». Произошло еще много чего, о чем знают или слышали только узкопрофильные специалисты. Для широких масс семейная медицина стала актуальной лишь два-три года назад, когда украинцы начали массово выбирать себе врачей и подписывать с ними декларации.

Деньги, как и было обещано, «пошли за пациентами».

Много ли их пошло, хватает ли, какой получился эффект, насколько довольны семейные врачи и их подопечные? Чтобы сделать такие обобщения, уже хватит даже собственного опыта, однако решил им не ограничиваться и узнать мнение по этому поводу и пациентов, и людей в белых халатах.

Есть аргументы и «за»,  и «против»

— Семейная медицина, по крайней мере по состоянию на сегодняшний день, себя не оправдала, — считает известный в Сумах журналист Юрий Фадеев. Он уже несколько лет на пенсии и успел накопить немалый багаж общения с медработниками.

— На семейных врачей попытались перевести функции поликлиник, — продолжает коллега. — Что получилось на самом деле? Предыдущие достижения похоронили, а новыми не заменили. Как-то звоню своему семейному врачу, который раньше был у нас участковым, и сообщаю: заболела жена. Перечисляю симптомы. Он говорит: попейте вот такой антибиотик. Звоню снова и информирую: попили, не помогает. Он предлагает: ну тогда попробуйте вот этот антибиотик. Не говорит, что надо сдать какие-то анализы, пройти какое-то обследование. За свои телефонные советы никакой ответственности не несет. Хотели медицину приблизить к людям, а на самом деле отдалили. Вот вам другой пример. У меня есть хроническая проблема. Чтобы узнать, в каком она состоянии, решил сделать анализ. Получаю результаты бесплатного обследования биологического материала и они показывают: моя проблема вернулась к тому состоянию, когда я еще был грудным ребенком. Ее просто нет! А я точно знаю, что это невозможно, потому что у меня сын — врач. Не знаю никого среди моих соседей, кто был бы доволен этим этапом медреформы. Если решили ее ввести, сделайте на 10—15 лет переходный период, пусть к семейной медицине привыкнут и пациенты, и врачи.

— Что касается семейной медицины на нынешнем этапе, то имеются аргументы и «за», и «против», — говорит медработник коммунального учреждения Сумского горсовета Галина Сергиенко. — Вторых значительно больше.

Из-за ковидной ситуации применяется формат онлайн-общение с семейным врачом, и мне это нравится. Однако пациентам пенсионного возраста он не подходит, им непросто даже записаться в электронную очередь на прием. Не так давно я делала прививку от ковида. Конечно, перед этим люди подписывают необходимые бумажки — врачи снимают с себя ответственность. А на самом деле должны были бы померить у тех, кто приходит на вакцинацию, хотя бы температуру и давление. Мне приходилось прививать детей от кори, столбняка, дифтерии и других болезней, и мы измеряли им температуру, смотрели на общее состояние, а не требовали гарантий от родителей. Предполагается, что семейный врач хорошо будет знать семью (на то он и семейный), продолжительное время наблюдать за здоровьем своих пациентов и понимать историю каждого обострения, будет анализировать генетические причины болезни. Но для этого нужно, чтобы врач обслуживал семью много лет, чтобы не выезжал на заработки в Польшу или еще куда-нибудь.

— Система медицинского обслуживания изменилась коренным образом, — считает сумчанка Лариса Кононенко. — Сейчас удобно записаться к врачу на прием, стать в электронную очередь и выбрать наиболее подходящее время для приема. Знаю телефон своего семейного врача, могу в любое время ему позвонить — раньше такого не было. Но иногда возникает необходимость, чтобы врач пришел домой. Раньше это было вполне возможно, а теперь — почти немыслимо. Хорошо, что можно выбрать любого семейного врача и подписать с ним декларацию, но знаю многих людей, которые поменяли уже нескольких врачей и все равно остаются недовольными. Я также не в восторге от своего семейного врача — буду переходить к другому. Как-то пришла на прием, ему кто-то звонит, он отвечает, а потом делится со мной эмоцией: как его «задолбали» пациенты со своими прививками. Я спросила: а чем вас «задолбала» я, что вы посвящаете выделенное на меня рабочее время, за которое государство платит вам деньги, выяснению обстоятельств, к которым я не имею никакого отношения? Вы видите меня второй раз в жизни! Тогда он извинился и наконец переключился на мое здоровье. Пациентам такого возраста, как мой, семейные врачи должны звонить и приглашать на прививку, но мне по этому поводу никто не звонил. Зато претензии, что его «задолбили» вакцинацией, у врача есть. Я недовольна комплексом бесплатных анализов, которые могу сделать в рамках медицинских гарантий: того, что предлагается, недостаточно. Но самое главное, я недовольна тем, что мы до сих пор не начали вводить страховую медицину, которая хорошо зарекомендовала себя во всем цивилизованном мире.

Взгляд с другой стороны

Чтобы посмотреть на проблему с другой стороны, посетил Амбулаторию № 4 коммунального некоммерческого предприятия «Центр первичной медико-санитарной помощи № 2» Сумского городского совета. В учреждении с таким длинным названием работает Анастасия Трубникова — доктор, с которой я подписал декларацию. В телефонном разговоре она не возражала против того, чтобы посвятить журналиста в тонкости семейной медицины, но через несколько часов перезвонила и сообщила: чтобы беседа состоялась, необходимо согласовать ее с начальством.

Зачем необходимо согласование, ведь будем говорить не о производстве секретной военной техники? Чтобы понять это, встретился с Анной Ивженко — директором коммунального предприятия Сумского горсовета, в состав которого входит Амбулатория № 4, где и работает мой семейный доктор.

Анна Ивановна оказалась удивительно коммуникабельной и осведомленной в отраслевых вопросах, поскольку прошла серьезную профессиональную школу — от сельского медработника и врача скорой помощи до главного педиатра Сум и заместителя начальника городского управления здравоохранения. Даже сходила в политику, баллотировалась в горсовет в составе одной из команд. Она рассказала: в структуре, которую возглавляет, работают почти триста человек, из которых несколько десятков — семейные врачи. Пять амбулаторий первичной медицины обслуживают примерно половину ОТГ, в том числе и два села, вошедшие в состав сумской громады.

На одного семейного врача коммунального медицинского учреждения приходится в среднем 1,3 тысячи пациентов. Четвертая амбулатория, где работает Анастасия Трубникова, — лучшая, потому что здесь продуцируют для руководства наименьшее количество проблем. В зависимости от количества декларантов, на которых государство выделяет деньги, семейный врач имеет «чистыми» 15, 18, 20 тысяч гривен и даже больше. Однако зарабатывать их нелегко. Пациент может позвонить своему врачу в любое время суток, потому что не каждый понимает, что тот — «не железный» и нуждается в передышке. Несмотря на большую нагрузку, в Сумах между коллегами имеет место конкурентная борьба за пациентов. Многих переманивают частные клиники, которым также позволили заключать договора с НСЗУ.

Анна Ивченко объяснила: если семейный врач коммунального предприятия может направить своего декларанта на бесплатное обследование на аппарате УЗИ или на рентген-аппарате, в частной клинике все это делается хотя и в соседнем кабинете, но за деньги. Однако пациенту, который выбирает для себя семейного врача в частной клинике, о таких перспективах не рассказывают.

Во время общения Анна Ивановна заверила, что не против моего журналистского общения со своей подчиненной — врачом Трубниковой. В тот же день я постучал в дверь рабочего кабинета «согласованной кандидатуры».

Но она меня сразу ошарашила: никто ей не звонил, ничего не разрешал, поэтому никакой беседы не будет. Так что звоню ее руководству, чтобы устранить это недоразумение. Анна Ивженко говорит, что занята, и добавляет: вскоре со мной и с Анастасией Трубниковой свяжется юрист и расскажет, о чем можно, а о чем нельзя рассказывать в газете.

Юрист коммунального медицинского предприятия позвонила мне только на следующий день. Проинформировала, что связывалась также с Трубниковой и та может сообщать журналисту что угодно, кроме чьих-то персональных данных и врачебной тайны. Однако после беседы с юристом семейный доктор перестала отвечать на мои телефонные звонки, смс-сообщения и письма электронной почты. А через не-
сколько дней получил от нее имэйл с извинениями и сообщением (без объяснения причин) об отказе от интервью.

Я так и не выяснил, хватает ли семейным врачам Сум медицинского оборудования, как они решают проблемы инклюзивных пациентов, как и кому распределяются бесплатные рецепты, если такие есть, и куда тратятся деньги, которые Сумскому центру первичной медпомощи № 2 выделяет Национальная служба здоровья Украины. А они немалые: только согласно договору по программе медицинских гарантий в нынешнем году возглавляемое Анной Ивженко коммунальное предприятие должно было получить от НСЗУ почти 52 миллиона гривен. Эти деньги взяли из налогов, в том числе и моих, поэтому еще и из-за этого имею право узнать, как ими распорядились. Так что к невыясненным проблемам, которые, несомненно, имеются у семейных врачей Сум, можем добавить еще одну. И влияет она на медицинское обслуживание людей не меньше, нежели другие.

Сумская область

Фото с сайта sykhiv.media