Жители хутора — преимущественно пенсионеры. Однако есть и несколько молодых семей. В населенном пункте нет учебного заведения, амбулатории и даже магазина. Жители все необходимое получают в соседнем селе.

Второй дом при въезде

Найти Ковбан несложно. Даже если не знаешь, где искать. Следует только повернуть из Яриновки на Трискини и через несколько сотен метров будет Ковбан. Здесь всего 12 домов. Хотели узнать у местных жителей об истории названия хутора. Поэтому зашли в первый, по нашему мнению, дом.

— Мой дом второй, а первый вот там, у дороги, но заходите. Там все равно сейчас никого нет, — говорит местный житель Николай Леончик. — Почему Ковбан так называется? Даже точно и не скажу. Спросите у коренного жителя Пантелеймона. Может, он знает.

Пан Николай с женой Надеждой проживают в Ковбане более 17 лет. Сам он родом из села Высово, а жена — из Трискинь.

— Переехали сюда, потому что надо было где-то жить, — говорит Надежда Леончик. — Денег хватило на дом здесь, поэтому и пере-брались. Что бы там кто ни говорил, но на хуторе хорошо жить, если не ленишься.

Постоянной работы нет, но возле дома ее всегда хватает. Поэтому в Ковбане и живут одни трудолюбивые. Людей только все меньше и меньше здесь живет. Старожилы рассказывали, что раньше было больше домов, а теперь одна дорога и с десяток домов по обеим сторонам.

Хозяин Николай Леончик, хотя тоже не имеет постоянной работы, но у него собственный трактор. Поэтому в огородно-полевой сезон есть чем заняться.

— Но зимой на хуторе нечего делать. Люди, кто младше, то на заработки ездят в Киев или Польшу. А старшие получают пенсию. Вот и вся работа. Конечно, держим хозяйство: корова, свиньи, домашняя птица и огороды, куда без них? Вот возле дома и крутишься. Но раньше больше было хозяйственников. Рекорд Ковбана — стадо 15 коров. А сейчас всего две на хуторе остались. И одна из них у меня.

Дом Пантелеймона

Самому известному жителю Ковбана Пантелеймону Зосимчуку 87 лет (на снимке с женой Татьяной). Но он еще сам ездит на велосипеде за покупками в магазин в Яриновку, работает по хозяйству, а если необходимо, чистит центральную дорогу хутора от снега с помощью лошади.

— А что здесь такого? Запрягаю лошадь и таким «треугольником» из дерева хоть немного, но по сторонам раскину снег. Но уже таких зим, чтобы хорошо нападало, давно не было. Разве что прошлогодняя. Почему хутор называется Ковбан? О-о-о... это старое название. А чего так, не могу вам сказать. Здесь был смолокуренный завод. Лес срезали. Оставались пеньки. Их выкорчевывали, рубили и бросали в бочки на огне. Смола растапливалась и получался деготь. Называли тогда это место Химлесхоз, а Ковбан — это еще раньше было.

Пантелеймон Зосимчук родился и всю жизнь проработал в бывшем колхозе на хуторе. Говорит, другого варианта даже не было.

— После армии вернулся в село, потому что паспортов не выдавали и в городе работу найти нельзя было. А здесь — только колхоз. Он объединял Трискини, Яриновку и Ковбан. «Дзержинского» назывался. Сначала пошел в тракторную бригаду учетчиком, сцеплял прицепы. Потом закончил техническое училище в Дубно. Работал заместителем мастера, тоже в колхозе. Был и заведующим складом. Даже четыре года возглавлял профсоюз.

Последняя должность называлась инженер по механизации трудоемких процессов в животноводстве. В целом у меня 43 года стажа и чуть больше двух тысяч гривен пенсии.

Пантелеймон рассказывает, что хотя в колхозе работалось тяжело, однако работа была всегда. Поэтому людей жило больше и хутор развивался.

— Рабочая площадь посевных была четыре с половиной тысячи гектаров. Насчитывалось 1200 коров. Вы представляете, какие это масштабы для нашей местности? Теперь уже ничего нет. Только на фундаменте колхоза построили пилораму и лес понемногу режут и фурами вывозят. Вот и вся работа. Еще после развала Союза на хуторе было 15 коров, а сейчас только две. И у меня была недавно, но жене уже тяжело стало доить, так мы и сбыли. Огороды еще держим. Спасибо Николаю Леончику. Он трактором и посадить что-то поможет, и урожай собрать. Жить на хуторе мне нравится. Недавно нам по почте начали доставлять продукты. Приезжают на автомобиле и там всего хватает: мясо, хлеб, консервы.

— Вот это уже очень хорошо, — присоединяется к разговору жена Пантелеймона Татьяна Зосимчук. — У нас здесь нет магазина, а в Яриновку ехать по снегу деду уже тяжело. А я сама тоже не могу. Потому что старше его на восемь лет и ноги в последнее время подводят. Хотя есть сын и четверо внуков-медиков: лор, дерматолог, анестезиолог и фармацевт — даже они не могут помочь, — шутит она. — Но вместе с дедом и с Божьей помощью справимся.

Женщина тоже говорит, что хутор с годами изменился. И не в лучшую сторону.

«Изменился не хутор, а люди»

Мария и Николай Андрощуки  на хуторе живут с 1999 года. Раньше проживали в соседний Яриновке.

— Переехали по семейным обстоятельствам. Купили дом, обзавелись хозяйством. Так и живем 22 года, — говорит пани Мария. — Работы здесь нет. Кто младше, то в Сарны ездит или за границу. Внучка моя в Польше работает. Дочь с мужем тоже. А нам, старикам, куда деваться? Только пенсию своевременно получать остается. Работала в охране восемь лет. До того в детсадике. Поскольку у меня пятеро детей, то на пенсию пошла в 47 лет. Сейчас получаю две тысячи. И сразу трачу на хозяйство.

На вопрос, почему Ковбан имеет такое название, семья Андрощуков отвечает: «Спросите у Пантелеймона, но если он не знает, то уже никто не расскажет».

— О хуторе могу сообщить только то, что он очень изменился. Даже не столько хутор, сколько люди. Раньше здесь работа кипела в каждом дворе и в поле. Сосед, если видел, что садят картошку, ничего не спрашивая, брал ведро и шел помогать. А сейчас мало кто поможет да и мало кто садит ту картошку здесь. Старым людям тяжело, а молодежь не хочет, — подытоживает пани Мария. — Я раньше в четыре утра вставала, потому что было пятеро детей. Готовила еду и на семь часов бежала на работу. А теперь мамы по пять лет в декрете сидят. И все говорят, что жить плохо. Ох, нет слов. Хотя, может, они и работали бы, но негде. Дочь моя работала на маслозаводе под Люхчей. Это было предприятие. Там у машины за смену мотор не глох. А нынче все закрыли. Может, хоть в какое кафе кто устроится, так и то через год закроют.

Смотрю телевизор, так такое вокруг. Нет новостей, что где-то завод открыли или столько-то людей пошли на работу. Нет, об авариях рассказывают и что только предприятия реорганизуют, а по-другому — закрывают. Поэтому скажу, с чего начала: не хутор изменился, а люди. И не только здесь, а во всей стране.

Николай Андрощук всю жизнь работал в сельском хозяйстве техническим инженером. Мужчина родом из Рокитного, но вынужден был работать в Сарнах в ПМК-4.

— Тогда такая была система. Партия сказала надо, так я и переехал. Был механиком. На сортировочной станции работал главным инженером. По сути, как пришел из армии в 1969 году, так 34 года трудился без единого дня перерыва. Но пенсии нет нормальной. Сказали, надо 35 лет стажа, — с иронией рассказывает пан Николай. — Дают 2 тысячи 600 гривен. С такими выплатами и на машине за покупками ехать не хочется. Литр горючего стоит 31 гривню. А плюс продукты — и пенсии нет.

Третья корова в селе

Еще один известный хозяйственник хутора — это Олег Минчук. Мужчина родом из Трискинь. В Ковбан переехал 13 лет назад и, очевидно, происхождения названия хутора не знает. У него жена и трое детей.

— Я бы не сказал, что такой известный хозяин, но да, это у меня есть вторая корова, — улыбаясь, отвечает пан Олег. — К тому же она тельная, так, возможно, в Ковбане скоро и третья появится. Живем здесь, как и все.

Занимаемся хозяйством. Дети в Яриновскую гимназию ходят. То есть сказать, что жить здесь плохо, то нет. Но всегда можно лучше.

...Что касается названия хутора, то учителя Яриновской гимназии из рассказов старожилов предполагают, что ковбанами в древности называли колоды, на которых сидели люди. Так что, возможно, отсюда и название?

Сарны.

Фото Василия СОСЮКА.